Лиз Бурбо – Ариссьель. Жизнь после смерти (страница 25)

Его взгляд переключается на трех женщин, которые ожидают его у входа в ресторан. «Что сказать им? Извиняться я не буду, они сами во всем виноваты. Если бы они не были такими бессердечными, этого бы не произошло. Но я больше не мог. Мне не стоило так долго сдерживаться».

Бен поднимает глаза к небу и добавляет: «Наверное, и ты, папа, терял самообладание только потому, что тебе приходилось сдерживаться? Если бы я мог снова встретиться с тобой, хоть разок, хоть ненадолго, я бы обязательно у тебя обо всем расспросил. Мне кажется, что мне начала открываться какая-то совершенно новая реальность. И я не уверен, нравится ли мне это новое состояние. Что со мной будет? Я и далее буду терять самообладание? Стану теперь все время видеть в Диане и в маме неприятные качества, на которые буду вот так реагировать? Не могу поверить, что ни одна, ни вторая не обратили внимания на мои переживания, на мое состояние. Ну а Карина… Что Карина? Это и не удивительно, она всегда думает только о себе. Пожалуй, пойду к ним. Соберу волю в кулак и не буду ни на что реагировать. И извиняться тоже не буду, даже не подумаю!»

Как же я горжусь тобой! Мне бы тоже очень хотелось поговорить. Я-то всегда считал тебя тряпкой, а теперь вижу: за этой внешней мягкостью – огромная сила характера. Надеюсь, ты не остановишься, будешь продолжать развивать эту силу, стойкость, эту устойчивость к женским манипуляциям.

Он возвращается на парковку, со стороны наблюдая за тремя главными женщинами его жизни, которые пытаются найти его среди прохожих. Первым его замечает Диана. Она машет рукой и торопливо идет ему навстречу. Карина и Мона догоняют. Молча они встречаются у машины. Даже Карина тяжело дышит.

Первой молчание нарушает Мона. Она спрашивает у Бена, не хочет ли он продолжить разговор, так неудачно начатый в отеле.

Кажется, теперь Бен готов продолжить. Он не извиняется, отлично! Горжусь своим сыном! Все четверо садятся в машину, и Карина угрюмо трогается с места. Она злится на брата, которого так понесло. А Бен с женой молча сидят на заднем сиденье. Молчат. Им явно неловко.

Мона не может удержаться, чтобы украдкой не взглянуть на сидящую рядом дочь и на сына – через зеркало заднего вида. И вот о чем она думает: «Как вести себя с Бенани? Оставаться твердой и не поощрять его поведение жертвы – или же, наоборот, проявить мягкость, утешить его, успокоить, постараться понять? Как же сложно быть матерью! Дети ожидают, что наше поведение всегда будет идеальным, как будто мы где-то учились и сдавали экзамены на диплом родителя!» И вздыхает: «Для мамы дети всегда остаются детьми, независимо от их возраста. Роль мамы – это навсегда! Хорошо, отпускаю ситуацию; время покажет, как мне себя с ним вести».

Нет, Мона, ты меня удивляешь. Интересно, как бы я вел себя, окажись я на твоем месте. Как бы реагировал? Я до сих пор считаю себя отцом этих детей, и меня очень трогает все, что там у них происходит. Скорей бы закончился этот этап, чтобы можно было идти дальше, продолжая свой путь. Жизнь полна чудесных открытий. Подумать только, а ведь раньше я никогда не любил сюрпризов! Интересно, что еще для меня подготовил мой дорогой МИШАЭЛЬ?

И вновь, не успеваю о нем подумать, он оказывается рядом.

– Слушай, – говорю я ему, – ты прямо с точностью до секунды знаешь, когда понадобишься мне! У меня к тебе появились новые вопросы… Сколько времени еще продлится моя роль отца? И скоро ли ты мне расскажешь, какое будущее меня ждет?

Как и прежде, МИШАЭЛЬ отвечает мне с обезоруживающим спокойствием:

– Я ничего не могу сказать тебе ни по поводу твоего будущего, ни по поводу того, как долго ты еще будешь считать себя отцом твоих детей, ведь это решать только тебе. По мере роста осознанности ты сможешь отличать полезное для тебя от неполезного. Чтобы облегчить себе задачу, ты должен отпустить ситуацию, как это сделала Мона. Это единственный способ испытывать меньше эмоций, отделиться от обстоятельств и перейти к чему-то другому.

– А что значит «отпустить ситуацию»?

– Я нисколько не удивлен твоим вопросом: это никогда не было твоей сильной стороной, а особенно в личной жизни. Но не огорчайся. Ты один из миллионов людей, эго которых раздуто до такой степени, что они разучились доверять своей внутренней силе. Однако тебе неоднократно удавалось отпускать ситуацию в делах, в твоей профессиональной жизни.

– Наконец-то! Оказывается, у меня было хоть одно достоинство! А то я уже начал сомневаться в себе, полагая, что состою лишь из недостатков! – насмешливо замечаю я.

– У тебя много достоинств, но как часто в жизни ты признавал свои достоинства – например, в конце дня, перед сном?

– Думаешь, мне больше не о чем было подумать? Кто думает о таких вещах?

– А сколько раз в неделю ты хвалил других людей за их достоинства?

– Вот это ты меня застал врасплох… Не часто. Иногда я думал об их хороших качествах, но мне никогда в голову не приходило сказать им об этом.

– Почему?

– Скорее всего, чтобы они не подумали, будто я хочу их соблазнить или как-то их использовать.

– Вот как? А тебе никогда не приходилось делать человеку комплимент лишь для того, чтобы чего-то от него добиться?

Конечно, мне приходилось делать комплименты Моне и клиентам, чтобы их было проще переубедить. И я честно признаюсь:

– Приходилось. Но ведь я говорил правду, даже если это было не от чистого сердца.

– Поздравляю тебя с этим осознанием, – улыбается МИШАЭЛЬ. – Все комплименты нужно делать от души, иначе это превращается в способ манипуляции. Важна твоя мотивация. Ведь комплименты от всего сердца мы делаем без всяких ожиданий, спонтанно, бескорыстно, просто для собственного удовольствия. Нужно лишь в этом попрактиковаться. Понимаешь, к чему я клоню? Поскольку ты в людях и ситуациях замечаешь недостатки и слабые стороны прежде достоинств, ничего удивительного, что именно это ты и пожинаешь. Помнишь о законе сеяния и жатвы? Он применим ко всему. Как и ты сам, твои близкие охотнее замечают твои недостатки и слабости, чем достоинства. Впрочем, вероятно, ты и сам это заметил, с тех пор как наблюдаешь за своими родственниками. Непросто все это, верно?

Давай вернемся к отпусканию. Когда тебе исполнилось тридцать два года, ты считал себя непобедимым, пошел на необдуманные риски и все потерял. Но ты быстро оправился и решил, что бессмысленно оплакивать свою неудачу. Из этого опыта ты вынес свои уроки, снова засучил рукава, а затем принялся за работу с еще большим упрямством и жаром, зная в глубине души, что все уладится. Это и называется «отпустить». Это значит чувствовать себя хорошо, даже если результаты не соответствуют твоим ожиданиям. Это значит освободиться от прошлого, отправившись навстречу своим желаниям, делая все от нас зависящее и зная, что, какими бы ни были результаты, так для нас будет лучше.

В тот момент ты не знал, куда тебя это приведет, но в конечном счете все сложилось тебе во благо. В твоей жизни было много и других историй, когда ты сумел перевернуть страницу и пойти дальше своим путем. Здесь – то же самое. Как только ты сможешь отпустить все, что говорят и делают твои близкие, все, что они думают о тебе, это откроет тебе путь к новой реальности, к новым возможностям. Тебе нужно время, не торопись. Ведь ничего не проходит зря: все, что ты пережил до того, как смог отпустить ситуацию, еще послужит тебе, и не только здесь, но и когда ты снова вернешься на Землю. Правда же, это обнадеживает?

После этих слов он снова исчезает, а я остаюсь один.

– 10 —

Бенани и его отец

Я снова оказываюсь рядом со своим сыном. Он сейчас вместе с тремя женщинами его жизни в отельном номере Моны. Официант только что принес из ресторана поднос с кофе и травяным чаем, все четверо усаживаются вокруг стола, и Мона начинает:

– Бенани, я бы хотела поговорить с тобой. Хочешь поделиться с нами тем, что тебя так сильно злит, когда ты слышишь, как мы обсуждаем папино наследство?

Какие же у нее глаза! Они полны сострадания! Как чудесно наблюдать за матерью, которая так тонко чувствует своих детей. Мона знает, что переживает ее сын, но позволяет ему самому все проговорить, надеясь, что это принесет ему облегчение. Как же ловко и умело она это делает! И как же это отличается от поведения Карины: ей явно неловко, ей не терпится перейти к конкретике, она ерзает в своем кресле, делая вид, что ее совершенно не интересуют слова матери, и заранее отказываясь войти в положение Бена, понять его мотивацию. Ну вот, села, смирилась с неизбежным. Я ее понимаю! Я бы тоже так себя вел на ее месте. Странные цвета вокруг нее, неприятные, совсем не такие, как вокруг Моны: мягкие и нежные. В конце концов, неужели мне действительно нравится, что моя дочь так похожа на меня?

Бен пристально смотрит на мать, затем на жену и наконец вглядывается в лицо сестры. Та сидит в кресле прямо напротив него, пытаясь отвести взгляд и спрятаться в свою раковину. «Бедняга Карина, она так боится потерять самообладание и расплакаться прямо при нас. Хорошо, подожду со своими признаниями, пока она куда-нибудь уйдет. Она и так старается изо всех сил: отложила свою работу, возится с нами, везет, куда попросим…».

И он решительно поворачивается к Моне:

– Нет, мама, сейчас не лучший момент. Мне удалось успокоиться. Прошу вас, продолжайте обсуждать свои планы, не обращайте на меня внимания.