реклама
Бургер менюБургер меню

Лиз Бурбо – Ариссьель. Жизнь после смерти (страница 23)

18

Заметив, как в моем взгляде появились сомнения и вопросы, МИШАЭЛЬ замолкает: он знает, что пока мне этой информации достаточно, больше мне просто не переварить.

Интересно, смогу я когда-нибудь все это понять? Как же мне хорошо в присутствии МИШАЭЛЯ и как же мне нравится его слушать! Он действительно хочет мне помочь, хотя я пока не знаю, смогу ли воспользоваться всеми этими знаниями. И действительно, почему, находясь здесь, я способен видеть цвета людей, а на Земле я ничего подобного не испытывал?

Прочитав мои мысли, он немедленно отвечает:

– Потому что в мире душ ты связан с людьми только через эмоциональное и ментальное тела. А на Земле физический мир имеет настолько большое значение, что вы, люди, слишком часто полагаетесь лишь на свои физические возможности. Осознав свои способности здесь, ты сможешь развить их и там, когда придет черед снова вернуться на Землю. Земля – это место чудес. Там ты можешь осознанно жить во всех измерениях. Но сегодня люди еще слишком мало знают о своем потенциале, поэтому им нужно постоянно возвращаться сюда, чтобы развивать свои способности.

Давай вернемся к твоему первому вопросу: сколько времени тебе еще нужно пробыть здесь, наблюдая и обучаясь? Все зависит от твоего желания вернуться на Землю. Не беспокойся. Когда твое желание будет сильнее твоего страха вернуться, чтобы встретиться с определенными ситуациями, ты почувствуешь сильное притяжение к тому, в чем нуждается твоя душа. Это может случиться скоро или через очень долгое время – все зависит только от твоего выбора. Могу сказать одно: души, которые работают над расширением своей осознанности, быстро возвращаются на Землю. Они знают, что такая осознанность – лучший способ создать свои собственные небеса. Конечно, здесь ты получаешь знания, но, чтобы твоя жизнь менялась к лучшему, тебе нужно практиковаться на Земле.

– И чему же я здесь учусь? Я всего лишь испытываю ужасные эмоции, наблюдая за последствиями своей кончины, а еще за некоторыми сценами из прошлого, и всё. Зачем мне все это?

С огромным терпением МИШАЭЛЬ отвечает:

– Когда-нибудь тебе все станет понятно. Когда ты жил на Земле, приходилось ли тебе встречаться с препятствиями, преодолевать трудности? Думаю, у тебя это бывало часто. И что происходило? А происходило вот что: через несколько лет ты замечал, что благодаря таким испытаниям смог принять полезные решения или как-то улучшить свое будущее.

А ведь он прав! Мне вспоминается одна неприятная история. Мне чуть больше тридцати лет, я женат, и у меня двое маленьких детей. Я совсем недавно начал работать на себя, открыл свое дело. Я храбр, мне не страшно рисковать, я слишком уверен в себе. Из-за своей самоуверенности я заключаю несколько неудачных сделок и теряю все, что мне удалось скопить для открытия собственной фирмы. Меня накрывает животный страх. К счастью, Мона ничего не знала об этом, иначе мне бы не уйти от ее критики! Она меня и так постоянно пилила за то, что пропадаю на работе, а когда прихожу домой, продолжаю висеть на телефоне или заниматься документами. Она думала, что я получаю от этого удовольствие. Да я просто вынужден был делать все сам, даже печатать документы на пишущей машинке!

Теперь я понимаю, на что намекал МИШАЭЛЬ. Мне нужен был этот урок: я изменил свой подход к работе и впоследствии стал толковым бизнесменом. Но то, о чем он мне говорит, и то, что я сейчас переживаю, – разные вещи. Как мне это может помочь? Больше всего мне бы хотелось продолжать дело, которым я занимался на Земле.

Странно, но как раз в тот момент, когда я размышляю об этом, что-то подсказывает мне, что я не могу больше продолжать жить как раньше. Ага, знаю. Может ли быть так, что мое пребывание здесь начинает давать плоды?

МИШАЭЛЬ, конечно, знает о моих размышлениях. Он смотрит на меня, улыбаясь и приглашая меня продолжать наблюдения, а главное – без колебаний задавать ему вопросы. Он объясняет мне, что его помощь станет намного более эффективной, если я сам начну обращаться за ней. Тогда я говорю:

– Тебя не смущает, что я наблюдаю за тем, что делается на Земле? Для тебя это нормально? Лично мне бы не понравилось, если бы каждый желающий без моего ведома копался в моем грязном белье.

МИШАЭЛЮ эта мысль кажется забавной, он улыбается:

– Знаешь, когда-нибудь человек станет таким честным и открытым, что перестанет волноваться по поводу того, что кто-то увидит его настоящим, что кто-то будет думать о нем или все знать о нем. Вот к чему нужно стремиться. От всего сердца надеюсь, что для достижения такой открытости вам не придется прожить еще тысячи жизней. Я рад, что уже сейчас появляется очень много честных людей, особенно среди детей. Как бы мне хотелось, чтобы взрослые осознавали это и перестали учить детей бояться чужих взглядов!

– Скажи, а когда ты жил на Земле, неужели тебя не смущало, что кто-то может прочитать твои мысли или узнать о тебе буквально все? Кстати, ты вообще-то раньше жил на Земле, был человеком, или ты ангел?

На этот раз он отвечает очень серьезно:

– Я прожил на Земле несколько тысяч жизней. Мне повезло встретиться с чудесными личностями, которые помогли мне достичь полного отделения. И теперь мне больше не нужно возвращаться на Землю. Тем не менее я решил помочь как можно большему числу людей тоже достичь этого состояния. Люди вынуждены возвращаться на Землю, пока их туда тянет безудержное желание. Значит, и ты будешь возвращаться на Землю до тех пор, пока у тебя остаются неудовлетворенные желания, скрывающие страх и чувство вины. Если бы я вернулся на Землю, то мог бы жить там, не испытывая ни малейшего чувства вины. А значит, у меня не было бы и ни малейшего опасения, что другие узнают обо мне – кто я и какой я. Если бы у меня сохранялись какие-то страхи, я бы мог наблюдать за ними как за частью человеческого бытия.

– Ух, это для меня уже чересчур! Неужели когда-нибудь люди смогут освободиться от всех своих страхов? Не утопия ли это?

– Я не говорю, что люди должны победить свои страхи. Я лишь говорю, что они не должны страхами руководствоваться. Вместо этого они должны использовать страхи, чтобы осознавать свои желания или потребности, которые за ними скрываются. Тогда страхи будут полезны людям. Конечно, со временем люди будут становиться более осознанными, а значит, страхи они будут испытывать все реже и реже. У тебя ведь были страхи, которые однажды исчезли сами по себе?

– Ну конечно, – отвечаю я. – Когда я был маленьким, я боялся грозы, а затем в один прекрасный день заметил, что этот страх исчез.

– Я говорю не о физических страхах. С ними легко разобраться. Я имею в виду более тонкие страхи – такие, как страх ошибиться, например, или страх насмешек, страх проявить свою уязвимость, страх потерять любовь других…

– Нет, я всегда был смелым и ничего подобного не боялся.

Слегка насмешливо МИШАЭЛЬ возражает мне:

– Ты говоришь о смелости, но отказываешься признать, что ты боишься. Зачем тебе смелость, если ты не можешь признаться в страхах? Смелость может быть полезной человеку, но если она мешает признать свой страх, то теряет всякую пользу. Пока ты не признаешь свои страхи, ты не сможешь их принять. Именно твоя склонность отрицать вынуждает тебя снова и снова возвращаться на Землю. Ты не сможешь справиться со своим страхом, не сможешь оценить его пользу, пока не примешь его, пока не дашь ему право жить в тебе. Ладно, давай пока на этом остановимся. Продолжай наблюдать дальше.

Я тотчас возвращаюсь к своей семье, собравшейся за ужином в ресторане. Мона отчитывается Бену, какие решения они с Кариной приняли. Слушая мать, Бен становится все более молчаливым, все больше замыкается в себе, все глубже погружается в свои грустные размышления: «Они с Кариной думают только о наследстве и о папиных деньгах! Почему бы не подождать хотя бы несколько недель, куда так спешить? Ведь нет же никакой срочности! Почему бы вместо этого не поинтересоваться друг другом, не поговорить о наших чувствах, о том, какие эмоции каждый переживает после смерти папы?

И вообще, сколько раз мне нужно еще повторить, что мне не нужны его деньги! Деньги – это единственное, что он давал мне с тех пор, как я появился на свет! Хотя именно деньги мне были нужны от него меньше всего. Из-за этих проклятых денег он так и не потрудился стать настоящим отцом. А теперь мама и Карина поступают в точности как он. Как же я зол! Кажется, я сейчас опять взорвусь».

Меня поражает его глупость. Он упрямо отказывается признать, что мои деньги могли бы помочь ему в осуществлении планов. Главное – благодаря моим деньгам он мог бы жить в своем собственном доме со своей любимой семьей, вместо того чтобы ютиться в старой маленькой квартирке. Единственное, в чем он прав, – так это в том, что Мона слишком торопится все уладить. Действительно, она могла бы хоть немного поговорить о чувствах. Что? И это говорю я? Неужели? Ведь, будь я сам на месте Моны, мне бы тоже не терпелось поскорее все закончить, чтобы узнать точную сумму моего наследства. Надо же, я совсем запутался: что правильно, что неправильно? Черт побери! Что хорошего в том, чтобы знать, о чем думают и что чувствуют другие люди? Узнавать это не всегда приятно!