Лия Султан – Вторая жена поневоле (страница 20)

Тесто оказывается удивительно послушным. Оно мягко вытягивается в тонкие длинные нити, не рвётся и не липнет к рукам. Я даже начинаю получать удовольствие от самого процесса.

— Ты кого-то ждёшь на ужин? — спрашивает женщина, виртуозно наматывая лапшу на пальцы и постукивая ею по краю стола. Говорит, так принято.

— Нет, — качаю головой.

— Ну тогда хорошо, что немного сделали. Сами съедим, — подмигивает она.

В итоге всё получается настолько вкусно, что дети уплетают за обе щёки, причмокивая. Кто-кто, а они уже привыкли к нашей новой жизни, к тому, кто и что теперь нас окружает. И, видя, как они меняются день ото дня, как идёт на поправку Арман, я успокаиваю себя тем, что всё сделала правильно.

Прошло несколько дней с тех пор, как Алихан приезжал в последний раз. Он снова был задумчивым, словно постоянно прокручивал в голове какие-то тяжёлые мысли. Но стоило ему выйти во двор к детям, как глубокая складка между его бровями постепенно разгладилась. Он улыбался мальчикам тепло, искренне, как будто рядом с ними хотя бы ненадолго забывал обо всём остальном.

Я чувствовала, что его что-то мучает, но боялась об этом спросить, понимая — не моё это дело. Может, работа, а может, Зарина. А может, всё вместе.

После сытного обеда Омар убежал во двор, а Арман попросил отнести его в уборную. Он сейчас бесится немного, что не может всё сделать сам, но я подбадриваю его тем, что всё наладится и скоро он будет бегать. Пока я жду, слышу звонок домофона. Знаю, что Мархаба-тате откроет, но тревожусь, ведь у Алихана есть ключи, а у Жандоса — пульт от ворот.

Неужели опять ене пришла? Только не это, Аллах. Мне спокойнее, когда она «любит» нас на расстоянии, и чем реже вспоминает, тем лучше.

Мою Арману руки, снова беру его на руки и выхожу в коридор. Тут из зала выходит Мархаба-тате, быстро подходит ко мне и шёпотом предупреждает:

— Жена Алихана-мырза пришла. Тебя спрашивает.

Я машинально крепче прижимаю к себе Армана, будто хочу защитить от непонятной угрозы. Он доверчиво обнимает меня за шею, даже не подозревая, как внутри у меня всё вдруг натянулось хрупкой струной.

— Меня? — переспрашиваю.

Мархаба-тате коротко кивает. Она не знает, что я токал. Для неё я просто вдова, которой помогает богатый родственник.

— Да. Сказала, что хочет поговорить именно с тобой.

Во рту мгновенно пересыхает. Зачем? Что ей нужно? Как она узнала наш адрес?

Ене… Ну да, конечно. Моя свекровь ей всё рассказала, и поэтому Зарина пришла. Дурное предчувствие сковывает сердце, ведь первая жена просто так не придёт ко второй. Для этого нужны веские причины.

— Мам, — тихо зовёт Арман, заглядывая мне в лицо. — Что случилось?

Я сразу заставляю себя улыбнуться.

— Ничего, жаным.

— Точно?

Он внимательно всматривается в мои глаза, пытаясь проверить, говорю ли я правду.

— Давай я отведу тебя во двор к Омару, поиграйте пока там.

— Да! — с готовностью соглашается он, и мне не остаётся ничего, кроме как пройти по коридору мимо гостиной, боковым зрением замечая брюнетку на диване.

Глава 20.

Глава 20.

Оставив сыновей во дворе, возвращаюсь в дом и, дойдя до зала, сразу не захожу. Из-за лёгкого головокружения останавливаюсь, касаясь ладонью стены. Живот внезапно скручивает от волнения, а вопросы всё сыплются и сыплются.

Что она мне скажет? Обвинит ли? Будет ли кричать?

В торговом центре она ясно дала понять, что последнее слово за ней. А здесь? Формально это мой дом, но я всё равно чувствую себя воровкой.

Глубоко втягиваю воздух и заставляю себя сделать шаг. В зале прохладно - кондиционер едва слышно шумит под потолком. Зарина сидит на диване, положив ногу на ногу. Спина прямая, пальцы спокойно переплетены на коленях, рядом лежит маленькая сумочка, и её позолоченный ремешок свисает с дивана. Услышав мои шаги, она медленно поднимает глаза.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. В открытое окно доносится счастливый смех мальчишек, на кухне Мархаба-тате включила воду, а здесь, в этой комнате, кажется, не хватает воздуха. Я с трудом выдавливаю из себя:

— Салем, Зарина.

Она поднимается, улыбается и отвечает без тени гнева в голосе:

— Салем-салем.

— Хочешь чай? Или кофе?

Зарина качает головой.

— Нет, спасибо.

На ней облегающие бежевые брюки и чёрная кофточка с высоким воротником и без рукавов. Кожа идеально гладкая, белая, тёмные прямые волосы блестят, как в рекламе шампуня.

— Тогда.о чём ты хотела поговорить?

Она внимательно смотрит на меня, задерживая взгляд на моём лице, потом неожиданно спрашивает:

— Тебе здесь нравится?

Я растерянно моргаю.

— Прости?

— Дом, — Зарина обводит взглядом гостиную и изящно жестикулирует руками. — Эта жизнь. Тебе здесь нравится?

— Здесь хорошо. Детям здесь спокойно.

— Я рада.

Зарина кивает, словно действительно довольна этим ответом.

— Дом хороший, просторный, тихий район. Для детей — самое то. Алихан всегда любил комфорт. Если уж покупает что-то, то лучшее.

Молчу, не понимая, к чему она ведёт.

— Он ведь полностью обставил дом под тебя? — спрашивает она с лёгкой улыбкой. — Детская, кухня, игрушки. Наверное, даже гардероб обновил?

Я неловко опускаю глаза и прикусываю щёку. Аллах, она же всё и так понимает, зачем сильнее унижает меня?

— Он очень помогает нам, — вновь подняв голову, отвечаю я.

— Да, я заметила.

Она говорит это без раздражения. Даже с каким-то странным пониманием.

— Алихан вообще умеет заботиться. Наши традиции такие, сама знаешь. Если кто-то выбивается в люди, то должен тащить на своём горбу всю свою родню.

И теперь всё меняется: настроение, воздух, её глаза. Даже улыбка Зарины становится чуть тоньше.

— Только не обижайся. Я не пытаюсь тебя обидеть. Такой я человек — говорю правду в лицо, даже если она кому-то не нравится.

Она произносит это так мягко, что от этого становится только тяжелее.

— Просто хочу, чтобы ты понимала, в каком положении находишься, — она выдерживает мучительную паузу. — Ты можешь жить здесь год, два, десять лет. Можешь воспитывать детей в этом доме, накрывать на стол, ждать Алихана с работы...

Её взгляд становится внимательнее.

— Но его законной женой остаюсь я.

— Я ни на что не претендую, — устав бояться её, заявляю открыто. — Всё, чего я хочу, — здоровья и будущего для своих детей. Алихан уже полюбил их как своих.

Лицо Зарины каменеет, но только на пару секунд. Она быстро берёт себя в руки и улыбается, а я думаю: «Зачем же я это сказала? Я не хотела её обидеть. Я совсем не то имела в виду. Надо было промолчать на её укол».

— Вот как, — отвечает она, не показывая обиды, хотя я понимаю, что ей больно.

Мне становится холодно, по телу расползаются мурашки. Зарина подходит ближе.