Лия Султан – Токал моего мужа (страница 11)

– Карим, Карим, Карим.

Все вокруг начинает кружится, затем постепенно исчезать. Кабинет растворяется в едком дыме и я уже не понимаю, где и с кем нахожусь. На границе сна и реальности все еще чувствую вкус и мягкость женских губ, тот же цветочный аромат, а еще до сих слышу голос, что зовет меня…

Открываю глаза и задыхаюсь от негодования, отвращения и нехватки кислорода. Склонившись надо мной, Лина на самом деле целует меня и пальцами сжимает плечи. Поняв, что происходит, уворачиваюсь и рычу на всю палату так, что кажется, дребезжат окна.

– Какого х** ты здесь делаешь? Вон пошла!

– Карим, милый, только не прогоняй, – плачет она, схватив меня за предплечье. – Ты сейчас не помнишь, но в твой последний приезд, ты обещал, что мы будем вместе.

– Я сказал, уйди отсюда, – кричу ей в лицо, а она не двигается. – Сестра! Сестра!

Но вместо сестры в палату влетает брат, а за ним – лучший друг. На лицах обоих недоумение. Искандер подхватывает Лину за локоть, резко поднимает и ведет к двери. А она ноет и повторяет:

– За что ты так со мной, Карим? Ты же обещал, что не оставишь меня. Я же ношу твоего сына.

Поворачиваю голову, лишь бы не видеть ее лица. И только, когда шум за дверью стихает, возвращаюсь на исходную и натыкаюсь на осуждающий взгляд Аслана.

– Зае**ла, – цежу сквозь зубы.

– Все закономерно, – друг прячет одну руку в кармане брюк. В другой держит тонкую папку. – Ты еб*л ее, теперь она еб*т мозг твоей семье. В особенности, жене. И что ты смотришь на меня, как на врага? Я тебя выгораживал, поверил, что случайно у вас в кабинете вышло. Но твоя переписка говорит об обратном.

Аслан буравит меня ледяным взором, которого я прежде никогда не видел. Я тоже смотрю на него, насупившись. Он прав и жесток.

– Я пытаюсь понять, какого х**, Карим? Менять крепкую семью и идеальную жизнь на вот эту истеричку? Ты уж поделись, что она там такого вытворяет?

– Мне нечего тебе сказать. Я ничего не помню, – кричу как сумасшедший. – У меня снова был какой-то бред про нее, где я ее поцеловал. Сам. Как будто хотел этого.

– Ну тогда иди к мозгоправу, как встанешь на ноги, – жестко говорит друг.

Сжимаю челюсть до скрежета зубов и болезненной пульсации в висках. Если бы не не перелом, соскочил бы и бросился к Заре, потребовал, чтобы выслушала. Она уже неделю не приходит и не звонит. Дочку привозила моя мама, но было видно, что Дильназ обижена. На все вопрос отвечала односложно: да, нет, не знаю, хорошо. И за руку меня держала недолго – сама потом убрала. От этого еще больнее.

– Как Зара?

– Нормально. На работу снова ходит.

– Парни присматривают за ней?

– Как ты и просил.

– Хорошо, – жмурюсь от того, что яркий свет больничной лампы режет глаза. – Скажи, пусть фотки продолжают скидывать. И побольше.

– Больной, – вздыхает друг.

– А что мне делать? Я выйду только на следующей неделе. Она меня видеть не хочет, а я ее да. Я без нее подыхаю, – закрываю глаза и вижу перед собой жену – такую, какой она была со мной до всего этого абсурда.

Дверь скрипнула, послышались твердые шаги по плитке.

– Второй раз эту истеричку из больницу выставляю. О, уснул что ли? – спрашивает Аслана Искандер.

– Медитирует, – усмехается друг.

– Ты уже показал ему документы?

– Что за документы? – опередив Аслана, открываю глаза и смотрю на обоих.

Многозначительно переглянувшись с Искандером, Аслан подходит о мне, открывает папку и протягивает мне. Беру ее в руки, пробегаюсь по написанному и зверею еще больше.

– Это что за хр*нь? – швыряю все на пол, и от безысходности злобно скалюсь, как бешеный пес. – Пристрелите меня, я лучше сдохну. Я не мог этого сделать!

– К сожалению, там стоит твоя подпись, – мрачнеет Аслан, а я понимаю, что попал в трясину и меня затягивает на дно.

– Это что за хр*нь? – швыряю все на пол, и от безысходности злобно скалюсь, как бешеный пес. – Пристрелите меня, я лучше сдохну. Я не мог этого сделать!

– К сожалению, там стоит твоя подпись, – мрачнеет Аслан, а я понимаю, что попал в трясину и меня затягивает на дно. – Ты сам подписал приказ о ее ежемесячном премировании, когда был в Астане. Главбух подтвердила: ты вызвал ее и попросил все сделать тихо.

Со злостью помогают справится кулаки, которыми я со всей силы стучу по кровати. Хочется сейчас все крушить, материться и бухать. Но мне теперь категорически запрещено пить.

– Как давно?

– За последний квартал и плюс январь, – вздыхает Аслан. – И ведь никому ничего не сказал. Даже мне как твоему финдиректору, или брату, как заму. Хотя…понятно почему. Чё уж, – опускает он голову.

– А ты что молчишь? – спрашиваю Искандера.

– А что мне сказать? – мрачно отзывается брат. – Я тоже не знал, что ты ей помимо зарплаты еще полтора миллиона накидываешь (около 300 000 рублей).

– Что говорит Салтанат? – может, хоть главный бухгалтер в столичном филиале просветит, почему я так поступил.

– Ты ее вызвал и попросил все оформить. В подробности не вдавался, но она подумала, что это из- за того, что Линара – родственница и вдова твоего брата. Подписывал при ней.

– Запрос в банк?

– Сделали. Ровно квартал ей на карточку падали шесть ноликов и зарплата, – усмехается друг. – Бл**ь, Карим. Двушка в твоем ЖК, почти два ляма с учетом зарплаты на расходы и как результат она залетела. Ты каким мозгом думал? И главное так хорошо скрывался все это время, а под конец спалился. Ты прямо как наш пивной король. У того тоже была жена и токалки. И все работали в его конторе и получали зарплату.

Игнорируя рычание друга, смотрю на брата и спрашиваю его:

– Переписка, которую она скинула Заре…айтишники смогли что-нибудь сделать? Зара сказала, что там мой номер, но я…

– Но ты не уверен, мы помним, – иронично хмыкнул Искандер. Я лишь нахмурился и прохрипел. – Ничего не смогли. Твой телефон мы так и не нашли, а ее, – брат опускает голову и тихо смеется.

– Что?

– Как сказали твои охранники, Зара разбила ее телефон о вашу баню. Выкинула в окно и попала в стену, – рассказывает Искандер, скрестив руки на груди. Слышу, как усмехнулся Аслан.

– Моя девочка, – говорю я о Заре и нервно сглатываю. Сейчас хочется убиться о ту же стену из- за того, через что я провел свою любимую женщину.

– Короче, айтишники старались, но они не боги, – продолжает брат. – У тебя не стояло резервного копирования на мессенджере, и это, к сожалению, не “Телега”, где вся переписка сохраняется в аккаунте.

– Бл**ь.

– Одним словом, – вздыхает Искандер, – ты в жопе.

– Я уже понял. Сам поговорю с начальником СБ. Надо рыть дальше. Я не мог всего этого наворотить в здравом уме.

– Кто тебя знает? – ухмыляется брат. – Может, ты влюбился без памяти. Она-то женщина красивая и интересная, если б не истеричка.

– Рот закрой, – рычу я на него.

***

Через неделю меня, наконец, выписывают. И хотя внешне я выгляжу более или менее, меня продолжают мучить головные боли и резь в пояснице. Обезболивающие мне не убирают, но просят не увлекаться. Из- за сильного сотрясения я теперь должен несколько лет стоять на учете у невропатолога и два раза в год пить таблетки для питания головного мозга. Весной и осенью. Как псих твою мать. Но самое поганое – встать я смогу только через два месяца.

Я просто подыхаю внутри от гадкого чувства беспомощности. В первые дни на мне был памперс для взрослых, теперь из- под меня выносят утку. Тоже самое будет дома, только я попросил Искандера найти медбрата на весь день, с утра до вечера. Ночью обойдусь, ибо не хочу быть немощным. Ненавижу эту гребанную реальность. Ненавижу лыжи. Ненавижу себя за все дерьмо, которое я сделал за последний год.

На второй этаж дома ребята из специальной службе по перевозке лежачих больных поднимают меня на носилках. Там уже ждут Искандер и Аскар – медбрат, которого порекомендовал Арсен Ильясович – хороший кстати, мужик. В холле они опускают ножки на колесах и везут меня в комнату.

– Нет- нет, туда, – слышу любимый голосок Зары и сердце начинает стучать в сто раз сильнее. Матерюсь про себя, что не вижу сейчас ее красивого лица и нежных щек, которые всегда так забавно пылали, когда мы встречались.

Парни разворачиваются и направляются не в нашу спальню, а почему–то в гостевую.

– Зара, – хрипло зову я, но она не откликается. – Зара, скажи хоть что-нибудь.

Но она не отвечает.

– Раз, два, взяли, – двое парней переносят меня с носилок на кровать. Одно небольшое действие, а поясницу сново печет, будто прижгли раскаленным железом.

– Спасибо, мужики, – морщусь от боли и еле выдавливаю слова благодарности.

– Выздоравливайте, – говорит один из них.