Лия Султан – Анатомия страсти (страница 4)

Молчу, кусаю губы, не хочу отвечать.

— Восемь лет, — вздыхаю все-таки. — Нет, все-таки девять. В последний год мы общались по “Скайпу”.

— Девять гребаных лет. Вон андролог за тобой ухаживает, а ты тормозишь.

Кажется, Ляззат знает о моей жизни слишком много.

— Нет. Ты же знаешь, я не могу и не могла. Ходила на свидания, но все не то. Никто мне не нравится. Ни с кем у меня не было той химии, которая была с ним.

— Не, ну я понимаю, год, два, ладно три. Но целая бесконечность. Неудивительно, что ты психуешь. У тебя недотрах.

— Недотрах сильно преувеличен. И с научной точки зрения это просто...

— Ой запарила, — закатывает глаза подружка. — Просто сделай это уже с кем-то! Для здоровья и нервов.

— Я не могу с кем-то. Я по любви хочу!

Нет, на а что мне делать, если я каждого мужчину, который обращал на меня внимания за все эти годы, сравнивала с бывшим? Никогда больше я не испытала тех эмоций, радости, страсти, которая была с ним. Он учил меня всему, покорил не только умом, но и душой, телом, нежностью и заботой. Говорил, что я одна такая и как хорошо, что такая маленькая, хрупкая, миниатюрная. Он-то ого-го какой высокий. Как потом выяснилось, я просто его типаж и та японка “Йоко Оно”” была такой же комплекции: маленькая, хрупкая, миниатюрная.

— Слушай, верность - это, конечно, похвально, но пока ты себя здесь по частям собирала, он зажигал с Йоко Оно, или как там эту Сейлормун звали?

— Мио Танака.

Столько лет прошло, а я все еще помню.

— Это не волк, это кобелина, — вздыхает Ляззат. — Забудь все! Ты должна показать, что тебе все равно. Не ведись на провокации и не дай себя запугать. Ты права - центр - это твоя территория и ты покажешь ему, что он хоть и босс, но пустое место в твоей жизни! Да?

— Да! — воскликнула я, поверив в себя. — Да!

— Молодец. А теперь выходи, доведу тебя до квартиры.

И что бы я делала без такой подруги, как Ляззат. Она меня уложила, заказала лекарства в онлайн аптеке и бульончик с сухарями в кафе. Уехала только после того, как я поела и обещала, что буду спать.

Вечером ко мне пожаловала делегация: мама, папа, младшая сестра, племянник. Ругаются, что сразу им не позвонила и что вообще полезла разнимать двух обезумевших баб. Я им: “Не орите, мне нужен покой”, а они сначала замолкают, а потом по новой.

— Мужа тебе надо хорошего, — качает головой Флора. О да, вот у кого все в порядке. С первым мужем развелась семь лет назад и через год снова выскочила замуж. За него же.

— Мне нужен покой и умиротворение, — закрываю глаза. — И свет выключите, глаза режет.

— Май, давай я останусь, — предлагает папа.

— Нет, пап, не надо. У меня все под контролем.

— Где у тебя под контролем? — цокает мама. Ее кстати, зовут Марта и имена нам выбирала она. Хорошо, что меня не назвали Фауной. — У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— На чём?

— Она опять начинает! Карим, она опять начинает!

— А что я начинаю? Там даже не на чем вешаться.

В общем, мама снова затягивает лекцию о моей несостоятельности, как хозяйки, о том, что от немецкого мне достались только глаза и белая кожа, и вообще, кто меня такую строптивую замуж возьмет. Потом они с сестрой делают влажную уборку в моей двушке, за которую я выплачиваю грабительскую ипотеку, и забивают морозильник пельменями и варениками. С чувством выполненного долга семья покидает меня ближе к десяти, после чего я отключаюсь.

Следующие дни я только лежу, принимаю лекарства и встаю исключительно по необходимости. Приезжали Лязза с дочкой, проверить, не померла ли я. А еще забежала моя коллега Юля. Она мне все уши прожужжала про нового главврача, глаза б мои его не видели.

— Красавчик, конечно, ничего не скажешь. На турецкого актера похож. А высокий какой! Если б не мой Вадик, я б, наверное, как наши медсестры на него реагировала.

— Это как?

А то я не знаю как. Когда он был ординатором, девочки-интерны с других отделений вслед ему смотрели, а меня это бесило. Вот сейчас я понимаю, что имела в виду моя немецкая бабушка, когда говорила, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны. Потому что красивый муж - горе в семье.

— Краснеют, ахают, охают. Майские кошечки.

— Как по мне, ничего в нем такого нет. Мужик как мужик. Руки, ноги, голова, жопа — фыркаю я.

— И какая жопа! — хихикает Юлька. — Короче, кто-то ему сказал, что мы с тобой дружим, и он меня сегодня на выходе поймал и спросил, как ты себя чувствуешь

Почему меня внезапно так волнуют эти слова? И в груди что-то теплое, как мёд тягучее разливается. Нельзя, Майя! Даже не входи в эту реку!

— А ты что?

— Сказала. что нормально и он пошел дальше. И все–таки Тимурович красавчик. Главврач и должен быть таким внимательным к подчиненным. Ты же сама знаешь, что он всех твоих пациенток на себя взял.

— Знаю, — злюсь, потому что меня от этого разрывает. Это мои пациентки. Одну из них я веду уже два года и, наконец, у нас получилось взять яйцеклетки, оплодотворить их и заморозить эмбрионы. В среду, наконец, состоялся крио-перенос. И сделал его Тимурович. А должна была я.

— Опыт у него, конечно, колоссальный.

Спорить я с ней не стала, тем более, она не в курсе нашей истории с “Тимуровичем”. Теперь я уж точно никому ничего не скажу.

Так расслабленно проходят все мои будние дни, а в субботу я уже чувствую себя намного лучше. Головные боли прекратились и так захотелось, наконец, выйти на балкон, погреться на солнышке.

Старый город я люблю за его четырехэтажные дома с уютными квадратными двориками и высокими арками с коваными воротами. Мне нравится атмосфера, зелень, ухоженные площадки, потому что наши старожилы не дают спуска коммунальщикам. Но больше всего мне нравятся балконы с балясинами и лепниной в стиле “сталинского неоклассицизма”. У меня здесь стоит круглый стол и плетеное кресло. Летними вечерами я устраиваюсь поудобней с чашкой чая или стаканом лимонада и читаю медицинские журналы.

Провожу ладонями по широким перилам, смотрю вниз на собирающуюся на площадке детвору. Поднимаю глаза к небу и улыбнувшись, щурюсь от того, что яркий солнечный свет бьет прямо в глаза. Теплые лучи согревают лицо и в эти секунды кажется, что все у меня хорошо. Ведь так и есть.

Приподнимаюсь на цыпочках, развожу руки в стороны и задираю их над головой, потягиваясь, как после сна. Эх, хорошо! И только когда я возвращаюсь в исходное положение и открываю глаза, то врезаюсь в пристальный, хищный взгляд волка, который стоит на балконе напротив.

Вашу Машу! Тот новый жилец, о котором говорили мои апашки, и есть Арлан? Не может быть! Он и тут решил меня достать? Смотрю на него, задрав подбородок вверх. Двор - это тоже моя территория. А потом вижу, как он мажет по мне горячим взглядом, от лица к шее, груди в спортивном топе, открытому животу и (о боже!) ногам. Я же в шортах. Коротких мать их шортах.

Глава 5

Арлан

В коротких мать их шортах стоит на балконе. То ли девочка, то ли виденье. Все такая же маленькая, хрупкая, с большими глазами, как у олененка. Но вместо языка у нее ядовитое жало, как у пчелы.

Пялюсь на нее неприлично долго. Тонкая шея, выступающие ключицы, красивая приподнятая грудь. Мне кажется, я даже вижу ту самую ложбинку, от которой балдел, когда она оставалась в одном бюстгальтере.

Живот, талия, которую крепко сжимал, когда укладывал ее на себя. Ноги… И она поворачивается спиной, но не уходит, а снова поднимает руки и тянется к солнцу. Пытка. Потому что шорты едут вверх, показывая мне чуть больше, чем я хотел бы увидеть. Да к черту! Хотел увидеть. Хотел. Ради нее вернулся в этот город, бросил все в столице и принял предложение Фидлера. Только потому что знал, что она у него работает.

И как работает. Всю неделю принимал ее пациенток, просматривал их карты, анализировал назначенное Майей лечение и протоколы ЭКО. Она молодец. Все делает правильно, и женщины все меня донимали вопросом: “А когда Майя Каримовна выйдет?”

— Я понимаю, что вы один из лучших. Я про вас слышала и читала. Но Майя Каримовна… Она понимаете, верит в успех. Три врача не верили, а она верит, — призналась одна из ее пациенток.

Я не люблю давать пациентам ложные надежды, но когда у этой женщины, которую в другой клинике отправили на ЭКО с донорскими ооцитами, под наблюдением Аскарбек начали созревать фолликулы, в любом случае восхитишься работой репродуктолога. С таким диагнозом это чудо. Исключение из правил. Промысел Всевышнего. А мы не Боги, мы просто проводники.

Когда Майя скрывается за шторами, я разочарованно смотрю на пустой балкон и сжимаю перила.

Она всегда знала как вывести меня из равновесия. И эта ее выходка напомнила многие другие.

Как в майке и таких же шортах, даже еще короче, расхаживала по квартире, когда я пытался сосредоточиться, перепроверяя документы для подачи на стажировку.

Сидел за столом на кухне съемной квартиры, а она заходила и взабиралась на столешницу, болтая голыми ногами и разглядывала меня.

— И все-таки смешение кровей дает прекрасные экземпляры, ты не находишь? — спросила она, вытаскивая из вазы с фруктами банан.

— Ты к чему? — поднял на нее глаза и посмотрел поверх экрана. Рот мгновенно наполнился слюной, потому что она медленно начала его чистить.

— К тому что я - метиска, ты - метис. Ты привлекателен, я - чертовски привлекательна. Рассмеялся на это ее замечание, а она продолжила меня соблазнять, повернув голову и коснувшись губами кончика банана.