Лия Совушкина – Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного (страница 3)

Сглотнув, ощутила, как страх оплетает меня своими липкими щупальцами. Встряхнув головой, я отогнала дурное предчувствие прочь. У меня всё равно нет выбора, так что нечего лишний раз поднимать давление.

— Расскажите мне всё, — попросила я. — Всё, что знаете. Мне нужно понимать, с чем я столкнулась.

Дворецкий кивнул и пригласил меня в небольшую гостиную, где, судя по всему, обитала прислуга. Простая обстановка, потёртый диван, стол, на котором стоял остывший чайник. Я присела на краешек стула, а Ричард, тяжело опустившись на диван, начал рассказ.

— Это случилось чуть двух месяцев назад. Его светлость проводил занятие для адептов из Башни магов, они с чем-то экспериментировали. Мы услышали только взрыв, а когда вбежали, он лежал на полу, залитый кровью. Глаза его были открыты, но они… они были белыми, госпожа. Совершенно белыми, как у статуи.

Дворецкий замолчал, собираясь с мыслями. Я не стала торопить, понимая, насколько тяжелы воспоминания.

— Мы думали, он умрёт. Магический Совет прислал лучших целителей. Они залечили раны, спасли ему жизнь. Но зрение… маги сказали, что это необратимо. Сила, что вырвалась во время эксперимента, затронула внутренний резерв хозяина и заблокировала регенерацию глаз. С тех пор его светлость изменился, а поместье… стало таким заброшенным.

— В каком смысле?

— Сначала он просто молчал. Днями сидел в кресле, глядя перед собой этими страшными белыми глазами. Мы думали, он смиряется. А потом… — Ричард понизил голос, — потом он потребовал убрать все зеркала в доме. Всё до единого. Даже маленькие карманные зеркальца у служанок. Мы собрали их, набралась целая телега. И его светлость… он велел их разбить. Я слышал этот звон и видел, как хозяин стоял во дворе и швырял их о камень, пока не перебил всё.

— Зеркала? — удивилась я. — Но зачем?

— Говорят, слепые иногда видят в них что-то, чего не видят зрячие, — туманно ответил дворецкий. — Не знаю. Однако после этого его светлость окончательно заперся в своих покоях. Никого не пускает. Даже еду приходится оставлять у дверей. Если кто-то пытается войти — кричит, кидается всем, что попадётся под руку. Иногда по ночам мы слышим его шаги. Он бродит по дому, трогает стены, мебель, бормочет что-то. А днём сидит в темноте и молчит.

— Магия? Он пользуется магией? – задумчиво уточнила я, размышляя над странным поведением верховного мага.

— Почти нет. Иногда, когда злится сильно, может швырнуть что-то силой мысли. Но в основном он просто… дракон. Озлобленный, несчастный дракон, потерявший себя и запертый в человеческом облике.

Ричард посмотрел на меня с такой отчаянной надеждой, что мне стало некомфортно. Услышав рассказ дворецкого, я понимала, что король подсунул мне огромную свинью, вместо шанса на спасение. Шансов, что мне удастся исполнить клятву, практически не было. Мои навыки, заработанные потом и кровью, не имели ничего общего с магическими болезнями.

— Госпожа Эйра, вы так молоды. И вы под клятвой, я знаю. Королевское послание, отправленное незадолго до вашего приезда, оповестило нас. Но я прошу вас: будьте осторожны. Не пытайтесь ворваться к его светлости с наскока. Не давите. Он как дикий зверь, загнанный в угол. Если вы его спугнёте, хозяин никогда не откроется.

— Я понимаю, — тихо ответила я, хотя на самом деле не понимала ничего. Как лечить того, кто отказывается от лечения? Как помочь тому, кто не хочет помощи?

— Пойдёмте, я провожу вас к нему, — дворецкий поднялся. — Только… будьте готовы. Его светлость не обрадуется.

Глава 4

Мы поднялись на второй этаж по широкой, некогда роскошной лестнице. Здесь тоже царило запустение: ковровые дорожки сбились, перила покрылись пылью. В коридоре второго этажа было темно, все окна завешены тяжёлыми шторами. Ричард зажёг масляную лампу, и её тусклый свет выхватил из мрака длинный ряд дверей.

— Последняя дверь, — шепнул дворецкий, указывая вперёд. — Я не пойду дальше. Простите старика, но у меня уже сердце не то чтобы выдерживать его гнев.

Я кивнула и, сжимая побелевшими пальцами юбку, двинулась вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Сейчас я больше всего ощущала себя приговорённой, идущей на эшафот.

У двери я остановилась. Тяжёлая, дубовая, с металлическими накладками. Ни таблички, ни звонка. Уже подняла руку, чтобы постучать, и в этот момент за дверью что-то с грохотом разбилось. Отшатнувшись, прижала ладонь к груди. Сердце лихорадочно колотилось, будто пытаясь вырваться наружу.

— Пошли вон! — раздался из-за двери низкий, хриплый голос, полный такой ярости, что у меня подкосились ноги. — Всё вон! Я сказал — не входить!

Моя рука продолжала лежать на груди, где слабо пульсировала клятва. Она будто подталкивала меня вперёд, напоминая: выбора нет. Или войти, или умереть. Я сделала глубокий вдох и, игнорируя крик, толкнула дверь.

Она оказалась не заперта.

Комната, в которую я вошла, утопала в полумраке. Тяжёлые шторы наглухо закрывали единственное окно, не пропуская ни лучика света. Горел лишь камин, и его пляшущее пламя отбрасывало на стены причудливые, пугающие тени. И в центре этого полумрака, в отблесках огня, стоял мужчина.

Я не сразу разглядела его черты. Сначала увидела фигуру: высокую, широкоплечую, облачённую в тёмную рубаху, небрежно заправленную в брюки. Длинные серебряные волосы, каких я никогда не видела у людей, рассыпались по спине и плечам, переливаясь в свете огня тёплым металлическим блеском. Он стоял ко мне вполоборота, и я видела лишь его профиль: точёный, словно вырезанный из мрамора, с прямой линией носа и чётко очерченными губами.

А потом он повернулся ко мне, и я забыла, как дышать.

Его глаза были закрыты плотной чёрной повязкой, которая резко контрастировала с бледной кожей и серебром волос. Но даже слепой, даже с этой повязкой, скрывающей увечье, он был… великолепен. Пугающе, неестественно красив. Такая красота не могла принадлежать простому смертному. В ней чувствовалась древняя сила, магия, текущая в жилах.

Пришлось усилием воли отогнать эту мысль. Всё же она была слишком глупой и неуместной. Я здесь не для того, чтобы рассматривать его, как диковинного зверя. И мне, как обычной целительнице, не подобает засматриваться на пациентов.

— Я сказал — вон, — прорычал Деймос, и голос его, низкий и вибрирующий, прокатился по комнате, заставляя воздух дрожать.

В ту же секунду что-то просвистело в воздухе. Я едва успела пригнуться, как тяжёлый подсвечник врезался в стену прямо над моей головой, выбив кусок штукатурки. В ужасе глядя на мужчину, медленно выпрямилась.

— Я Эйра Арренская, — выпалила я, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Меня прислал король, как нового целителя его светлости.

— Очередная шарлатанка, — криво усмехнулся маг, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Сколько вас уже было? Десяток? Два? В этот раз король решил тешить моё самолюбие, прислав девку, которая мнит себя целительницей. Думает, если подсунуть мне юбку, я прозрею от умиления?

— Я не просто девка, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я потомственный лекарь. Моя семья лечит людей уже три поколения. Я умею…

— Ты ничего не умеешь! — рявкнул дракон, шагнув в мою сторону. Даже слепой, он двигался с хищной грацией, безошибочно определяя моё местоположение. — Ты умеешь только пахнуть этими своими травками, от которых у меня голова раскалывается. Убирайся, пока я не разозлился по-настоящему.

На чистом упрямстве я стояла на месте, хотя каждая клеточка тела кричала: беги, спасайся. Клятва в груди пульсировала всё сильнее, напоминая о цене бегства. Сжав зубы, приподняла подбородок, с вызовом глядя в скрытые повязкой глаза.

— Я не могу уйти, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Король связал меня кровавой клятвой. Если вы не прозреете до первого нападения тварей Бездны, моё сердце остановится. Я умру.

Деймос замер. На миг мне показалось, что в его лице что-то дрогнуло. Но уже в следующую секунду оно вновь превратилось в непроницаемую маску.

— Мне плевать, — отрезал мужчина. — Сдохнешь ты, сдохнет король, сдохнет всё это гнилое королевство — мне всё равно. Вы все бесполезны. Бесполезны были при свете, бесполезны остались и в моей тьме.

Ошарашив меня этим заявлением, Деймос отвернулся к камину, демонстрируя, что разговор окончен. Меня захлестнуло раздражение, хоть я никогда не была патриоткой. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, старалась следовать законам, помогала как могла жителям, но не хотела погибать ради эфемерных целей монархов. Однако это не означало, что я одобрю вот такое наплевательское отношение к своей родине, когда над ней нависает угроза.

— Я не уйду, — повторила я, чувствуя, как в крови закипает злостью. Тупое, бессмысленное упрямство. Он решил, что мир ему ничего не должен, и теперь упивается своей трагедией, как ребёнок, закатывающий истерику.

— Уйдёшь, — бросил дракон через плечо. — Все уходят.

— А я не всё, — решительно произнесла и шагнула вперёд, вглубь комнаты. — Я останусь здесь. Буду сидеть в коридоре, если хотите. Но не уйду. Потому что, мне моя жизнь дорога. Я, знаете ли, привыкла бороться за жизнь. И свою, и чужую. И даже если вы будете швыряться подсвечниками до посинения, я всё равно останусь.