Лия Совушкина – Проклятые свечи от попаданки, или Песец подкрался незаметно (страница 7)

– Так, значит, вы хотите не только поселиться в нашем славном Эссенте, но и заниматься торговлей, – произнёс управляющий, и, дождавшись моего кивка, продолжил: – Что за товары? Откуда доставлять будете?

– Свечи, – с лёгкой улыбкой ответила. – Собственного изготовления.

– Свечи? – он замер, будто ожидал услышать нечто куда более впечатляющее. – И… всё?

– Да, – я слабо кивнула. – Уверена, таких ещё здесь не видели.

– Допустим, – с напускным равнодушием обронил управляющий. – Даю вам срок в три месяца, докажите, что ваше дело не прогорит, и мы обсудим дальнейшее проживание в стенах Эссента. Жить можете в том доме, который нашли, но подпишите бумаги об обязательной уплате платы в сто золотых.

– Благодарю, – облегчённо сказала я, с трудом подавив вскрик, что рвался с губ.

Хотелось танцевать несмотря на баснословную сумму долга. Мне тут же подсунули перо и документы – толстую пачку, испещрённую витиеватыми письменами. Это, само собой, являлось грубой ошибкой. Нужно было вдумчиво прочитать, что подписываю, только вот я ничегошеньки не понимала. Странные письмена напоминали вязь, слабо похожую на привычные мне буквы.

Оставив в качестве залога серебряную монету, я благополучно забрала свои документы. В душе твёрдо решила в ближайшее время заняться изучением местного языка, хоть это и вызовет массу неудобства. Список дел в голове расширялся с поистине космической скоростью, и я не представляла, где брать время на всё запланированное. И уборка, и обучение, да даже изготовление свечей. Всё это обрушилось на мои хрупкие плечи, но я не собиралась опускать руки и стенать о тяжести выбранного пути.

Когда я вышла из здания мэрии, Эссент встретил меня шумом и запахом жареных пирогов. Улицы кишели людьми: торговцы в бархатных камзолах выкрикивали цены, дамы в кринолинах переходили площадь под зонтиками от солнца, а где-то в переулке скрипела шарманка. Я глубоко вдохнула, ощущая, как дрожь в руках постепенно утихает.

«Сделаю, – уверенно думала я, шагая в сторону булочной. – В лепёшку расшибусь, но смогу всё сделать в кратчайшие сроки. Иначе и быть не может, ведь только так я смогу выжить в этом мире».

Пекарня, которую я заметила ещё во время первой прогулки, нашлась быстро. Её вывеска – потемневшая от времени деревянная доска с вырезанными золотыми бубликами – скрипела на ветру, будто приглашая зайти. Ароматы, витающие вокруг, были настолько густыми, что казались почти осязаемыми: тёплый запах дрожжевого теста, сладкая ваниль, пряный кардамон. У меня сжался живот, а рот наполнился слюной. Звонко звякнул колокольчик над головой, впуская меня в обитель сдобы.

Внутри было светло – широкие окна с мелко разбитыми стёклами пропускали солнечные лучи, а медные подсвечники на стенах, ещё не зажжённые, сверкали, как маленькие солнца. Полки ломились от румяных круассанов, пышных булок с изюмом и пирогов, чьи начинки – яблочная, вишнёвая, сливочная – просвечивали сквозь золотистую корочку. Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью.

– Добро пожаловать, – буркнула продавщица, стоявшая за прилавком. – Чего надо?

Я открыла глаза. За прилавком стояла девушка – худощавая, с бледным лицом, оттенок которого напоминал не то мел, не то несвежий творог. Её рыжие волосы, собранные в тугой пучок, будто пылали, а зелёные, узкие, как щёлки, глаза смотрели на меня с явным презрением.

– Вы… Так всех покупателей встречаете? – спросила я, слегка приподняв подбородок. В голосе прозвучало раздражение, хотя я старалась его сдержать.

Девушка скривила тонкие губы, будто только что откусила лимон.

– Нет, – прошипела она, – только магов. Так чего надо?

– Мармелада, – прошипела я, понимая, что ничего не куплю здесь.

Не раздумывая, я круто развернулась и выскочила из булочной. Внутри меня всё бурлило, сжигая изнутри от злобы. Ненормальный мир, помешанный на ненависти к магам. Хоть я и не была одной из них, предвзятое отношение подобно грязи липло со всех сторон. Сжав кулаки, в ярости бросила последний взгляд на вмиг утратившую привлекательность булочную. Никогда не любила желать людям зла, то тут просто не могла сдержаться.

– Да чтоб у вас все булки сгнили, – прошептала себе под нос, громко топая в сторону своего квартала.

Злость всё никак не желала исчезать. Костяшки моих пальцев побелели, настолько сильно я сжимала кулаки. Обуреваемая эмоциями, я шла быстро, почти бежала, пока не наткнулась на овощную лавку – скромную, с выцветшим синим навесом. Здесь пахло землёй и свежестью. На прилавке, застеленном грубой холстиной, красовались спелые помидоры, их кожица блестела, поцелованная солнцем. Рядом – груда моркови, яркой, как пламя, и луковицы в серебристой шелухе.

– Приветствую, юная леди, – промолвил продавец – пожилой мужчина с седыми бакенбардами и добрыми, глубоко посаженными глазами.

В его взгляде не было ни презрения, ни страха. Только усталость и, возможно, лёгкое любопытство. Я купила корзинку с листьями салата, пару картофелин – крепких, в комьях земли, будто только что выкопанных, – морковь, лук. Огурец, ещё тёплый от солнца, я не удержалась и надкусила сразу. А вот помидоры лежали в корзинке, поблескивая алыми боками, в ожидании своей очереди и возвращения домой. Хруст раздался громко, почти вызывающе.

Отмою кухню – будет знатный ужин. Весь остаток пути к дому я жевала сочный огурец, наслаждаясь едва заметной сладостью. Плевать, что чужие осуждающие взгляды сверлили мне спину. Я всё равно выделялась в толпе, словно белая ворона, всего лишь надев простое платье. Так чего терзать себя, опасаясь за репутацию, которой нет? Главное – я смогла подкрепиться, а всё остальное уже второстепенно.

Глава 9

Вернувшись в лавку, первым делом я переступила через горы мусора, словно нарочно собранного у порога. Мешки, обрывки бумаги, древесная труха – всё это лежало хаотичным нагромождением, словно на первом этаже резвился какой-то мусорный дух.

«Откуда это берётся? Лавка пустовала всего пару часов!» – я подавила раздражение и лишь покачала головой.

Сил на повторную уборку у меня не было, всё, чего мне хотелось – навести порядок на кухне и приготовить сытный ужин. Первым делом убрала покупки в кладовую, чтобы не мешали. После вооружилась мокрой тряпкой и ринулась на борьбу с многолетней грязью. Потребовалось немало времени и усилий, дабы привести обитель казанков в приемлемое для готовки место. Покрытая потом и пылью, оставляющей разводы по рукам и лицу, я устало дочищала тумбы.

Когда дело было сделано, я плюхнулась на шаткую табуретку, прислонившись к прохладной плитке. Кухня, наконец, сверкала – ну, почти. Лучи закатного света пробивались сквозь занавеску, играя бликами на вымытых поверхностях. Мышцы ныли, а спина так и вовсе скрипела при каждом движении. Но долгий отдых мне лишь снился, посидев минут десять, я, постанывая, встала.

Из коридора донёсся скрип – тихий, почти незаметный. Я насторожилась, но тут же махнула рукой: «Старый дом, старые доски. Ветер, не больше». Но звук повторился, на этот раз он был чётче – как будто кто-то осторожно шагал по полу.

«Может, крыса?» – мелькнула паническая мысль, только вот крысы явно не бегали так шумно.

Я замерла прислушиваясь. Сердце забилось чаще. Вроде звуки прекратились, и я облегчённо выдохнула. Времени и сил на пустые переживания у меня не было, хотелось поскорее приготовить ужин и пойти лечь.

Подхватив поточенный ножечек, взяла глубокую миску и купленные у торговца овощи. Вздохнув, я принялась очищать овощи. Лезвие мягко входило в картофель, лук щипал глаза, а морковь хрустела под пальцами. Подавив грустный вздох, – всё же с мясом было бы гораздо вкуснее, я начала нарезать всё кубиком. В моей голове давно крутилось ароматное и сытное овощное рагу, но придётся довольствоваться тушеным картофелем.

Вскоре кухню наполнил аппетитный аромат, от которого я постоянно сглатывала слюну. Пока овощи дотушивались, я быстро приняла ванную и сменила платье. Прошлое покрылось грязью и требовало стирки, ещё и пропиталось потом. Заглядывая в сундук с одеждой, я не могла отделаться от мысли, что он безразмерный. Казалось, сколько бы я ни вытягивала платьев из его недр, им не было конца.

Вернувшись в кухню, я подавилась воздухом. Горло сжала незримая рука, не давая закричать. Моя картошка! Мой драгоценный ужин! Казанок с овощами уже не стоял на печке, которую я с огромным трудом разожгла. Он валялся на полу, а в нём копошился какой-то монстр. Пушистая, серо-чёрная задница с длинным хвостом раздражённо что-то вынюхивала среди кусочков картофеля с морковью.

– Ах ты…– вскричала я, бросаясь в сторону своего пострадавшего ужина. – Мерзкий вор!

Мои глаза заволокла пелена ярости, и все мысли улетучились. Подхватив метлу, которой недавно вычищала паутину и не успела её почистить. Её жёсткие прутья ещё были покрыты пылью, но мне было всё равно, я замахнулась на незваного пакостника.

– Вон! Вон отсюда!

Зверь обернулся и вздыбил шерсть. Он напоминал что-то среднее между лисой и псом, явно превосходя рыжую обманщицу размерами. Грязная, скатавшая шерсть некогда была светлой, но теперь напоминала один большой серый колтун. Песец, а это был именно он, отскочил и увернулся от моего размашистого удара. Оскалив зубы, он сверкнул злыми голубыми глазами и нырнул под печь.