Лия Совушкина – Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона (страница 8)

— Каждый день, — нехотя ответил Дориан и прогнал прислугу. — Ладно, пусть остаётся.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Люми, садясь обратно и начиная аккуратно кушать.

Казалось, девочка всеми силами старалась стать незаметной. Тихой и чересчур осторожной, боясь вновь быть выгнанной из столовой. Мне же после этой сцены кусок в горло не лез, однако я доела всё, помня о нестерпимом чувстве голода. Повисшая за столом тишина была тяжёлой, даже гнетущей. Каждый думал о своём и не решался заговорить с другими.

Я размышляла над тем, как же убедить Дориана взять меня на работу. Хотя — у меня вырвался печальный вздох, свой шанс я упустила. Вот позавтракаю и отправят меня обратно в город, а Люми останется здесь сама. Искоса поглядывая на мужчину во главе стола, я не могла решить, отчего он кажется другим. Может, дневной свет виноват, но сегодня Дориан выглядел более уравновешенным и спокойным. Да что уж там, я не ожидала, что он позволит малышке остаться.

«Значит, ещё не всё потеряно» — подумала я.

— До меня дошли слухи, что вы ищете работу няней или гувернанткой, — внезапно сухо произнёс Дориан, поднимая на меня взгляд.

— Да, верно, — сдержанно ответила я, откладывая приборы в сторону.

— Вы учились в довольно известном пансионе, так почему всё ещё в поисках? — придирчиво уточнил мужчина, прищурившись.

— Никто не желает брать молодую гувернантку, — я слегка пожала плечами.

— Предлагаю десять золотых в месяц, после испытательного срока оплата станет выше, — неожиданно выдал Дориан, беря в руки лист бумаги. — Вот договор, изучите и, если согласны, подпишите. Работа начнётся сразу, но вы сможете отправить слугу за своими вещами домой.

— Вы уверены? — выдохнула я, пытаясь уловить в чужих словах намёк на шутку.

Оставив мой вопрос без ответа, мужчина поднялся со своего места и приблизился. Протягивая мне документ, наши руки на мгновенье соприкоснулись. На миг меня прошибло молнией, но я не успела толком ничего понять. Дориан отступил, а я под тихое сопение Люми принялась читать список обязанностей и условий.

Внимательно изучив всё, вчитываясь в каждое слово, так и не нашла подводных камней. Оплата казалась мне непонятной, но вроде бы достойной. Проживание в поместье, на всём готовом и даже с обеспечением всей необходимой одежды. А из обязанностей — присматривать за Люминель, обучать её согласно программе пансиона и в целом развлекать малышку целыми днями. Подписывая документ, я даже не раздумывала. Красивый росчерк в виде «Л» занял своё почётное место, после чего бумага вспыхнула и буквы на пару секунд вспыхнули искрами.

— Приветствую в поместье, леди Лилиана, — официально произнёс Дориан, склоняя голову. — Передаю Люминель в ваши руки, надеюсь, вы протянете дольше, чем остальные…

— Благодарю, — подавив кривую улыбку, ответила я.

«И вот зачем было добавлять последнее? — раздражённо пронеслось в голове, но я решила не заострять внимание на таких мелочах. — Главное, я смогу помочь Люми!».

Глава 11

Глава 11

— Ура! — восторженно выкрикнула Люми, позабыв о манерах.

Девочка вскочила со своего места, срываясь ко мне, и крепко обняла. Её сердечко стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дрожащими руками она вцепилась в мои плечи, не желая отпускать. Я чувствовала, как внутри разливается тепло и просыпается нечто в самой глубине сердца. Материнский инстинкт? Вполне возможно, но теперь мне хотелось как можно дольше не разлучаться с малышкой, даже несмотря на её несносного отца.

— Люминель! — рявкнул Дориан, отчего мы обе вздрогнули. — Манеры!

Отлипнув от меня, Люми всхлипнув, бросилась прочь из столовой. Мельком я успела заметить, как из голубых глаз покатились горькие слёзы. Скорее всего, крик отца стал последней каплей для нежной детской выдержки. Хлопнула дверь, заставляя нас переглянуться. Во мне сразу пробудилась злость на дракона, который явно позабыл, какого быть ребёнком.

— Вы это нарочно? — прошипела я, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. — Подумать только, а казались таким… Впрочем, не столь важно.

Бросив эти слова замершему мужчине, я вышла из столовой. По обрывкам шепотков, что начали разноситься среди слуг, я узнала, куда побежала Люми. Сад. С трудом, не без подсказок слуг, я всё же нашла нужный выход на улицу. Улица встретила меня прохладой, но дышать стало гораздо легче. Теснота стен поместья давила, хоть и не столь явно, как могло быть. Вдохнув свежий воздух, наполненный приближающейся грозой, я смогла ощутить, как напряжение внутри постепенно утихает.

Бредя по каменной тропинке, я высматривала светлую макушку среди высоких аккуратных кустов. Казалось, этот сад был лишён жизни. Всё под линеечку, даже цветы высадили в строгом порядке и по оттенкам. Покачивая головой, я не могла отделаться от чувства неправильности. Слишком всё напоказ, искусственно и не натурально.

Люми я нашла далеко не сразу, а лишь забредя в самый дальний край сада. Здесь царила свобода, и пейзаж больше напоминал лесной. Светлая макушка выглядывала из-за раскидистого дуба, самого большого дерева из увиденных в этом месте. Детский плач я услышала раньше, чем увидела малышку, и сердце сжалось от тревоги и сочувствия. Медленно подходя к дереву, я старалась найти нужные слова, однако даже они вылетели из моей головы, стоило увидеть заплаканное личико.

— Люми, — выдохнула я, подойдя вплотную и присев на корточки.

Моя рука застыла протянутой к девичьему личику, красному и мокрому от слёз. Боясь сделать что-то неправильно, я просто ждала, пока малышка обратит на меня внимание. Всхлипнув, Люми подняла на меня взгляд и уткнулась щекой в раскрытую ладонь. Я же, больше не мешкая, приблизилась и обняла девочку.

Цепко ухватившись за меня, она рыдала, громко всхлипывая и бормоча что-то бессвязное. Мне оставалось просто поглаживать вздрагивающую спину, позволяя выплеснуть эмоции. Иногда вот такие объятия позволяли ощутить освобождение, лёгкость, которую не найти просто плача в подушку. Ведь чужое тепло могло согреть и исцелить даже самое израненное сердце.

Потребовалось время, прежде чем Люми начала успокаиваться. Сначала ушли слёзы, оставив после себя лишь пятна на одежде. Следом стихли всхлипывания и дрожь, но малышка продолжала прятать лицо у меня в платье. Мы посидели ещё немного, чтобы девочка окончательно взяла себя в руки и могла спокойно говорить.

— Простите, — судорожно выдавила Люми, поднимая на меня взгляд, полный вины.

— За что? — удивилась я, поглаживая мягкие спутанные волосы.

— Я слишком не сдержан-а-а, — потянула малышка, после чего в её глазах вновь начали скапливаться слёзы.

— Это нормально, — нежно ответила я, продолжая гладить девочку. — Ты растёшь, но ведь всё ещё остаёшься малышкой. Ранимой, эмоциональной, живой. Ты ведь не фарфоровая кукла, которая может только глазами хлопать?

— Нет, — помотала головой Люми, ошарашенная моими словами.

— Вот видишь, значит, всё в порядке, — улыбнулась я, осторожно вытирая мокрые щёки. — Твой отец, видимо, забыл, что тоже когда-то был ребёнком. Это свойственно взрослым, поэтому не стоит винить его в крике.

— Ладно, — буркнула девочка, смущённо отворачиваясь. — Но он часто кричит, как и другие гувернантки… Только ты сказала, что эмоции — это хорошо.

— Многие могут не согласиться, но ведь только эмоции отделяют нас от… — я замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.

— От насекомых, — высунув язык, продолжила Люми.

Мы рассмеялись несмотря на не совсем верное определение. Но я была довольна тем, что Люми переключилась и смогла перестать грустить. Пусть не до конца, — в её взгляде засела грусть, но всё же ей стало легче.

— Давай возьмём на правило — говорить о своих чувствах? — предложила я, когда мы перестали смеяться. — Я не стану строго учить тебя, контролировать ежесекундно манеры и этикет, но ты, в свою очередь, перестанешь носиться как мальчишка. Идёт?

— Но ведь мальчики лучше… — неуверенно заикнулась Люми, неуверенно отстраняясь от меня.

— Девочки не хуже, — уверенно заявила я, вновь ободряюще улыбаясь.

— Ладно, — пробормотала малышка, а после спросила: — Ты точно не уйдёшь от меня?

В её голосе было столько надежды, что я не смогла ответить иначе:

— Не уйду, нам ведь нужно много выучить. Так что, вытираем слёзы и бегом переодеваться, чтобы приступить к занятиям.

— Да! — воскликнула Люми, вскакивая на ноги.

Глава 12

Глава 12

Проводив Люми в её комнату, я помогла девочке переодеться. В гардеробе малышки висели платья, но она упрямо взяла шорты и рубашку. Не слушая слабые возражения, подхватила в руки расчёску и заплела несколько косичек на светлой голове. Они аккуратно спускались до ушей, напоминая колосья пшеницы. Нежно погладив девочку по волосам, и хлопну в ладони и произнесла:

— А теперь пора в библиотеку!

Поместье оказалось целым лабиринтом коридоров, сводов и лестниц, которые имели привычку внезапно заканчиваться стеной. После десятого поворота я уже готова была оставить на полу хлебные крошки, чтобы найти обратный путь. Люми смеялась, повторяя, что мы с ней как две потерявшиеся мышки в сырном замке. Девочка с каждой минутой становилась всё веселее, словно забывая о недавней печали.

Когда мы, наконец, достигли массивных дубовых дверей, сердце у меня ёкнуло. Резьба на створках изображала переплетённые ветви деревьев, на которых вместо листьев сидели резные совы и львы.