Лия Совушкина – Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона (страница 34)

Он разрезал тыкву так, будто разделял не твёрдую кожуру, а воздух. Я приподняла брови, поражаясь лёгкости, хотя я прекрасно знала, насколько тяжело нарезать её. Будь нож в моих руках, то мы бы очень долго занимались этим, а тут раз — и всё готово.

— Впечатляет, — произнесла я.

— Я просто сильный, — ухмыляясь ответил Дориан.

Пока мы обменивались любезностями, наша крошка уже успела опробовать тыкву. Люми засунула руку по локоть в мякоть. Рассмеявшись от увиденного, я замерла в ожидании её дальнейших действий. Малышка пару секунд повозилась, а после вытащила руку покрытую оранжевым соком и кусочками мякоти. Засунув добычу в рот, она с сосредоточенным видом пожевала кусочек.

— Тёплая! И скользкая! Но сладкая, — подвела свой вердикт Люми.

— Я тоже попробую, — сказал Дориан, засунул руку… и замер. — Это странно.

— Нравится? — с любопытством спросила я.

— Нет, — отрезал мужчина, смущено вытаскивая руку и быстро споласкивая её в миске с водой.

Люми прыснула от смеха:

— Папа боится тыквы!

— Я уважаю тыкву, — поправил он, нахмурившись, — но не стану копаться в ней.

Покачивая головой, я с улыбкой отобрала тыкву из их драконьих лап. Отныне я просто просила подавать мне ингредиенты и утварь. На столешнице оказались рисовые зёрна, которые Люми тщательно промыла несколько раз. Дориан нарезал тыкву на небольшие кусочки, поскольку моих силёнок на это не хватило. Я же занялась подбором специй.

Когда кастрюля наполнилась молоком, я засылала в него рис. Дом наполнился ароматом мёда и корицы. Пока рис варился, мы перекусили рогаликами, запивая горячим чаем. Когда пришёл черёд добавлять тыкву, я торжественно отдала малышке большую деревянную ложку. Люми помешивала кашу так интенсивно, что язык высовывался от концентрации.

— Аккуратно, — предупредила я.

— Я аккуратная!

Бульк. Капля каши описала дугу и приземлилась прямо на рубашку Дориана. Тягучая тишина, Люми медленно повернулась к нему.

— Папа… ты стал кашей.

Он хмыкнул — и рассмеялся. Настоящим, чистым смехом, который встряхнул кухню сильнее любого рыка.

— Ну что же, — сказал он, — теперь я часть рецепта.

Мы ели втроём за небольшим столом. Каша получилась густой, солнечной, пахла теплом, домом и детством, которого мне всегда не хватало.

— Лучше пирогов тётушки Миры! — заявила Люми.

— Она навряд ли будет польщена, — сказал Дориан сухо, но глаза у него мягко сверкнули.

Смакуя кашу, я не могла не поглядывать в сторону Дориана. Он с видимым удовольствием ел ложку за ложкой, несмотря на исходящий от ложки пар. Внутри меня разливалась щемящая нежность, от которой то и дело на лице появлялась улыбка. Люми рядом со мной медленно вкушала оранжевую кашу, дуя на ложку и стараясь не спешить. Она уже успела один раз обжечься и не хотела повторения.

— Это… — внезапно сказал Дориан, подняв на меня взгляд, — вкус настоящего дома.

В груди что-то дрогнуло. Я отвела взгляд, но тепло не ушло. Когда Люми уснула, я вышла в коридор. В нём тихо потрескивали ночные светильники, пахло тёплым молоком и тыквой. Дориан стоял у окна — в полумраке, с задумчивой складкой между бровей.

— Лили, — сказал он, услышав шаги.

Я подошла ближе. Он не смотрел на меня сразу — будто собирал слова.

— Сегодня… важный день. Не только для Люминели. Для всех нас.

Голос дракона звучал так ровно, что каждый оттенок чувств был слышен отчётливо.

— Ты дала дому то, чего здесь никогда не было. Тепло, которое невозможно приказать или купить. Простую жизнь, которая для нас — роскошь. И…

Он запнулся.

— И то, чего мне всегда не хватало, — закончил Дориан.

— Я рада быть здесь, — смущённо ответила я.

Он коснулся моей руки. Лёгким движением, едва ощутимо.

— И я рад, что ты здесь.

Это не было поцелуем, проявлением страсти. Нет, просто касание, но от него по телу пронеслась волна дрожи. Снаружи поместья выл ветер, прогоняя осень, и нёсся с собой первые морозы. Но нас окружал аромат тыквы и корицы, согревая не хуже огня. Теперь здесь действительно царила домашняя атмосфера, которой так не хватало всем обитателям поместья.

Глава 36

Глава 36

Мягко взяв меня за ладонь, Дориан повел меня в небольшую гостиную. Скромная обстановка, но она казалась довольно уютной. Хоть я и не знала, зачем мы пришли сюда, но сердце трепетало от предвкушения. Дракон одним лёгким движением разжёг пламя в камине, наполняя комнату танцующими тенями. Магические светильники источали слабое свечение, отчего повсюду царил полумрак.

Мари словно мышка скользнула в гостиную, неся в руках поднос со стеклянной бутылкой. Она подмигнула, поставила поднос на небольшой столик меж двух кресел у камина, и также тихо растворилась за дверью. В комнате стало удивительно спокойно. Даже огонь в камине будто внимал происходящему — потрескивал медленно, мягко, будто не хотел мешать.

Остались только мы. Двое. И всё то, что мы избегали назвать.

Я переместилась ближе к камину, наслаждаясь теплом. Дориан взял бутылку — тонкую, из дорогого стекла, в котором золотился напиток из забродившего винограда. Свет огня проходил через него так, будто внутри жили спящие искры солнца. Он налил по бокалу. Тонкое стекло звякнуло — тихо, почти музыкально.

— За что пьём? — спросила я, пытаясь произнести это легко, но голос всё равно вышел мягким, почти интимным.

Дориан на мгновенье задумался. По-настоящему. Так как обычно думал над решениями, способными изменить правила своих земель.

— За спокойный дом, — произнёс он наконец. Поднял бокал чуть выше. — И за то, что ты стала частью нашей жизни.

Я едва не выронила бокал. Плечи почувствовали, как по ним прошла дрожь — тонкая, как паутинка.

— Это… — начала я.

Мне не дали засомневаться.

— Пей, — с улыбкой произнёс мужчина.

Мы чокнулись. Я сделала небольшой глоток. Напиток оказался глубоким на вкус — тёплым, медовым, будто сотканным из солнечных садов, которых я никогда не видела. Дориан также медленно пригубил, с тем же внимательным взглядом, от которого становилось трудно дышать. Я отвела глаза, будто это могло помочь.

Не помогло.

— Ты изменилась, — тихо сказал Дориан, почти задумчиво.

Я подняла взгляд, ощущая, как сердце сжалось.

— Я? Разве…

— Раньше ты была довольно странной. Одно только поведение во время первой встречи чего стоит. Но потом ты всё же присмирела, стала более осмотрительной и тихой. А теперь… — мужчина провёл пальцем по краю бокала, не глядя на него. — Ты словно полностью приняла нас, обрела устойчивость в поместье и жизни.

Я не сразу смогла ответить, но это и не требовалось. Дориан осторожно коснулся моей руки — лёгким движением, пробным. Будто спрашивал: могу ли я?

Отдёргивать не стала, замерев и чувствуя, как внутри нарастает нетерпение. Мужчина приблизился ещё — так, что тень от его плеча легла на моё платье, смешиваясь с бликами огня. В его глазах отражалось пламя, и оно делало взгляд глубже, теплее, почти опасным.

— Лили, — произнёс он. Моё имя прозвучало словно впервые. Казалось, он держал его на языке давно, но боялся произнести. — Ты стала частью этого дома. И… частью меня.

Слова мягко ударили по сердцу, но так точно, что дыхание сбилось. Я молчала, а дракон терпеливо ждал. Это было хуже всего — ждать не требуя. Подняв руку, он коснулся моей щеки. Осторожно, неуверенно, медленно. Пальцы скользнули к уголку губ, к подбородку. Каждый миллиметр как разряд молнии. Я закрыла глаза, молчаливо подаваясь вперёд.

Меня поняли правильно. Дориан наклонился, отчего его горячее дыхание опалило моё лицо. Касание было таким тихим, что его можно было бы принять за дуновение воздуха. Но во мне оно развернулось огнём — от губ к горлу, от горла к животу, и дальше, туда, где слова растворялись без следа. Не в силах сдержаться, я притянула его ближе — пальцами за ворот рубашки. Движение вышло немного резким, но он только выдохнул — низко, бархатно — и крепче удержал меня за затылок.

Поцелуй углубился на вдох — всего один. Но этого хватило, чтобы мир сузился до треска камина и тепла его ладоней. Когда он отстранился, я сделала вдох — такой резкий, будто снова вернулась в тело.

— Лили… — хрипло пробормотал Дориан, тяжело дыша.

— Я… — но слова рассыпались, как стекло.

Он ждал. Просто стоял. Не приближался, не тянулся снова. Этим он делал намного больше, чем если бы настойчиво продолжал. Я не выдержала, вскочила и прикоснулась к горящему от смущения лицу.

— Мне нужен воздух, — выдохнула я. Так быстро, что сама удивилась. — Я… вернусь. Просто… мне надо выйти.