Лия Совушкина – Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона (страница 36)

— Иначе что? — она криво усмехнулась. — Ты запретишь мне говорить? Забавно. Я пришла не к тебе.

Её взгляд остановился на мне.

— А к ней.

Внутри всё сжалось.

— Кажется, у нас с тобой одинаковый вкус, — процедила Элейна. — Ты не кажешься роковой красоткой, так чем же смогла зацепить этот кусок ледышки?

Я вдохнула, но воздух был колючим, как ледяные иглы.

Дориан шагнул между нами.

— Ещё одно слово — и ты покинешь мои земли.

— Твои земли? — её бровь изящно взлетела вверх. — Я пришла за тем, что принадлежит нам обоим. За дочерью.

— За Люми? — выдохнула я, прежде чем успела подумать.

Элейна с ледяным спокойствием кивнула, будто это не требовало уточнений.

— Да. Я пришла забрать ребёнка.

Она шагнула ближе — ровно настолько, чтобы я уловила запах её духов: смолы и чего-то дымного, тяжёлого.

— И уничтожить всё, что стоит между мной и моей дочерью, — тихо сказала женщина.

Слово «всё» прозвучало так, что у меня под кожей вспыхнул холод.

Дориан ответил ей едва слышным, но опасным:

— Попробуй, — едва слышно ответил Дориан, и в его голосе проскользнула опасная нотка.

Воздух вокруг нас дрогнул, будто голые ветви деревьев наклонились ближе, стараясь услышать. И я поняла: эта женщина пришла не за дочерью. Элейна пришла за войной, которая могла навсегда разрушить тот шаткий мир, что мне удалось создать в этой семье.

Глава 38

Глава 38

Элейна стояла так близко, что мне казалось — если я вдохну чуть глубже, коснусь дыханием её кожи, и она сочтёт это вызовом. Сад, наполненный ранним светом, вдруг стал тесным, как комната с закрытыми ставнями. Ничто больше не колыхалось — ни трава, ни листья, ни воздух. Всё замерло между нами тремя, сжалось в невидимый узел.

Дориан не шелохнулся. Но я чувствовала, как меняется его энергия: словно в нём пробуждалось что-то хищное, холодное, давно забытое. В нём самом зазвенела тишина, тяжёлая, настороженная.

— Ты не заберёшь Люми, — сказал дракон. — Ни сегодня, ни завтра.

— Я и не планировала спрашивать разрешения, — ответила Элейна, всё с той же ледяной мягкостью, которую я уже начинала ненавидеть.

Она перевела взгляд на меня — как будто рассматривала трещину в стекле, которую намерена исправить одним точным ударом.

— Ты ведь знаешь, что он говорит тебе не всё? — спросила женщина, почти ласково.

Меня будто обдало холодной водой.

— Перестань, — резко бросил Дориан, и в его голосе впервые за всё время прорезалась настоящая злость.

— Я? — Элейна усмехнулась. — Я только начала.

Дориан хотел что-то сказать, но она шагнула мимо него — вперёд, ко мне. Глянула прямо в глаза. И в этот момент я впервые увидела в ней не ледяную статую, а женщину, израненную чем-то таким, что давно стало её доспехом.

— Проникла туда, куда не следовало. Твоё вмешательство испортило всё, наглая девка. Ты жива лишь потому, что принесла немного пользы Люми.

Она приблизилась ещё — так, что я чувствовала каждый оттенок её дыхания.

— Но не перепутай мою терпимость с добротой.

Я стояла как вкопанная. Пальцы дрожали — но я не позволяла дрожи выбраться наружу. Дориан шагнул, встав между нами, плечом заслоняя меня.

— Хватит. Ты высказалась, теперь уходи.

Элейна медленно обернулась, и на её лице мелькнуло выражение, будто она пересчитывала его слабые стороны.

— Ты всё такой же, — сказала она. — Пытаешься выглядеть твёрже, чем ты есть. Сегодня вечером я вернусь. Советую подготовить Люминель к встрече с настоящей матерью.

Я не ответила. Однако она и не ждала. Её шаги по каменной дорожке были ровными, мягкими, уверенными — как у человека, привыкшего, что мир подстраивается под её волю. Когда она исчезла за поворотом, воздух будто снова наполнился звуками: щёлкнула ветка, вздохнула трава, пролетела птица. Но внутри меня всё осталось таким же неподвижным.

Я почувствовала, как Дориан медленно, осторожно повернулся ко мне.

— Лили…

— Не надо, — выдохнула я.

— Лили, — мужчина повторил мягче, — я не позволю ей навредить ни тебе, ни Люми.

— Дело не в этом.

Он нахмурился.

Я отступила на шаг — не потому, что боялась его, а потому что слишком остро ощущала каждую эмоцию, отзывающуюся на его лице.

— Дело в том, что я ничего не знаю, — сказала я. — О ней. О вас. О том, что произошло. О том, что может произойти.

Дориан сжал губы в линию.

— Ты не обязан мне рассказывать, — продолжила я, — но, пожалуйста… не ставь меня между вами, если я не понимаю, что происходит.

Он медленно выдохнул, как человек, готовящийся нырнуть в ледяную воду.

— Лили… если хочешь, я скажу всё. Но не здесь.

Я кивнула. И вдруг почувствовала, что руки всё ещё дрожат. Он заметил: протянул ладонь, но остановился не дотрагиваясь.

— Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила я. — Но это пройдёт.

Мужчина хотел что-то добавить, но замолчал. И, впервые за время нашего знакомства, я увидела, что он не знает, что делать. Не уверен. Не контролирует происходящее. А это, казалось, пугало его больше любых слов Элейны.

Когда я вернулась в дом, мне казалось, что воздух внутри гуще, чем снаружи. Слуги переглядывались, будто уже слышали о визите Элейны — или чувствовали запах надвигающейся бури. Я поднялась к себе, закрыла дверь и облокотилась на неё, пытаясь согнать остатки дрожи.

Но стоило закрыть глаза, как я увидела её — эту идеальную фигуру, эту ледяную усмешку. Уверенность, с которой она сказала «заберу ребёнка». И ещё что-то. Что-то, что она не произнесла вслух, но что витало в воздухе, как запах грозы.

Я прошла к окну и посмотрела вниз. Дориан шёл по дорожке к конюшне быстрым, резким шагом. Я никогда не видела его таким — словно в нём кипела сила, которую он с трудом удерживал. Его силуэт исчез в тени деревьев, и на меня накатила волна тревоги.

Я знала, что что-то произойдёт. Сегодня. Вечером. Или ночью.

Люми нашла меня ближе к полудню — с книгой в руках, сияющая, будто мир вокруг не трещал по швам.

— Лили! — девочка вбежала, как солнце, отгоняющее тучи. — Ты слышала? Мама приехала!

Я присела перед ней, прорезаясь улыбкой, которую не чувствовала.

— Слышала, милая.

— Она заберёт меня к себе? — спросила она так неожиданно серьёзно, что сердце болезненно сжалось.

— А ты хочешь?

Люми задумалась. Села на ковёр. Подобрала коленки.