Лия Широкова – В уплату долга (страница 2)

– Людмила Николаевна, мне вернули бланк на восстановление паспорта. Нашли какую-то ошибку. Теперь нужно сходить туда, переделать его и подать заново, – вру я, не моргнув глазом, но стыд жжёт изнутри, словно раскалённый уголь.

– Варя, у нас скоро проверка, и если узнают, что ты работаешь неофициально, мне влепят такой штраф, что тебе придётся работать бесплатно.

– А вы мне скажите, когда они приедут, и я просто не выйду в этот день.

– Варвара, ты ведь понимаешь, что я плачу тебе из своего кармана, а не из бюджета школы, – складывает руки на груди, подчёркивая серьёзность разговора.

– Понимаю, – бормочу я, опуская голову.

– Это, конечно, не большие деньги, но всё же. Ты мне обещала через месяц принести документы. Я тебя пожалела и согласилась, а прошло уже сколько? Полгода.

Молчу, не находя слов в своё оправдание.

Она садится в своё кресло и тяжело вздыхает, словно от безысходности, гася мои капли надежды.

– Даю тебе ещё месяц. Если не принесёшь документы, нам придётся попрощаться.

– Спасибо, – без особой радости произношу я.

Натираю зеркала до блеска, но блестят мои глаза – от слёз, которые предательски стекают по моим щекам. Как же я устала… Больше нет сил. Снова надо будет искать новую работу, унижаться, просить, чтобы взяли без документов.

Развернувшись к зеркалу спиной, скольжу вниз, медленно оседая. Утыкаюсь лицом в колени и начинаю горько рыдать от бессилия. Не могу больше это держать в себе.

Вечная ложь. Обман хороших людей, что протягивали руку помощи. Постоянное бегство, прятки от невидимого врага. Даже полиция была куплена ими…

Три дня после побега мы жили в страхе. Жили в самых дешёвых отелях и питались едой из автоматов, боясь где-то засветиться. Наконец решили пойти в полицию, чтобы заявить обо всём. Пока мы ждали, Поля пошла в туалет и случайно услышала телефонный разговор следователя. Он кому-то докладывал: "Они у нас. Приезжайте".

Мы вылетели из участка, как пробки из бутылки шампанского. Запрыгнули в первый попавшийся автобус. Пять пересадок, смена одежды, причёсок – всё, чтобы запутать следы, избежать вездесущих камер. Так мы и оказались в этом городе, надеясь затеряться в нём.

– Варя, почему ты плачешь? – спрашивает Кира, поглаживая меня по голове.

С этим милым созданием мы познакомились, когда я только начала здесь работать. Она задерживалась после занятий, оттачивая свой танец для предстоящего выступления. В её движениях были явные ошибки, переходы нечеткие, и я решила ей помочь. Когда не было смены в баре, я оставалась вместе с ней после занятий и тренировала её.

– Я ушибла коленку, – отвечаю я, поднимая голову.

– Было очень больно? – она присаживается рядом.

– Да, очень, – вытираю слёзы, – но уже прошло, – пытаюсь ей улыбнуться.

Внезапно дверь распахивается, и в класс заходит Кирина группа.

– Это хорошо, что больше не болит. Не плачь, – Кира поднимается и бежит к своим подругам.

Схватив тряпку и средство для стёкол, выхожу в коридор. Мимоходом заглядываю в приоткрытую дверь свободного класса и замираю. Мужчина, прислонившись ладонью к зеркалу, увлеченно разговаривает по телефону. Моему возмущению не было предела. Я встаю ни свет ни заря и за гроши драю эти зеркала до блеска, а этот нахал вот так бесцеремонно их пачкает! Прежде чем успела обдумать свои действия, я влетаю в класс с криком:

– Руки убери!

Брови мужчины сходятся на переносице, и он резко вскидывает на меня свой недовольный взгляд, обжигая своими пугающими черными глазами. Мгновенно сковывая меня диким страхом. На его лице промелькнул хищный оскал, обещающий мне скорую расправу за такое наглое вторжение.

– Перезвоню, – отбивает он собеседнику.

Завершив вызов, он убирает во внутренний карман пиджака свой сотовый и двигается ко мне, окидывая оценивающим, пристальным взглядом. Паника захлёстывает с головой. Лучше бы я ещё раз начистила до блеска зеркала в классе, чем заглянула в эту бездну.

– Откуда, говоришь, нужно было убрать руки? – спрашивает он тихо, но в каждом слове скрытая угроза. – Отсюда? – Он резко хватает меня за шею и припечатывает к холодной поверхности двери. – Или отсюда? – Его пальцы впиваются в ягодицы, сжимая до острой боли.

Паника мгновенно сменяется обжигающей яростью. Кто дал ему право так разговаривать и прикасаться ко мне?

– Руки убери, – говорю, вкладывая в каждое слово своё презрение.

– Вот теперь ты можешь мне это сказать, – произносит он, отстраняясь и отпуская меня.

– Животное, – вырывается у меня.

– Я смотрю, у тебя слишком длинный язык.

– А у Вас, видимо, чересчур короткий, раз вместо слов в ход идут руки, – отчеканиваю, поглаживая ладонью шею.

– Придётся его укоротить тебе, – цедит он сквозь зубы, нависая надо мной.

Мой язык спасает толпа маленьких принцесс, ворвавшихся в класс на репетицию. Пока внимание этого животного было обращено на внезапное вторжение, я юркнула у него под рукой и выбежала из класса.

– Чёрт, опаздываю! – ругаюсь, взглянув на часы.

В раздевалке быстро переодеваюсь и пулей вылетаю из школы, мчась к автобусной остановке.

Следующая остановка моей лживой жизни – это бар «Киски». Ужасное место. И выбора у меня нет. Делаю глубокий вдох и захожу в автобус.

Глава 3_ Варя

Перед открытием бара идут приготовления: бармены заполняют полки бара, повара делают заготовки к заказам, а официанты, вместо уборщиц, убирают зал, жертвуя собственным временем ради хозяйской выгоды.

– Девочки, Света и Лена заболели, так что сегодня нагрузка двойная, – говорит Степан Анатольевич, листая свой блокнот.

– Оплата тоже будет двойной? – не удерживаюсь я.

– Конечно, – смеясь хрюкнул он, поднимая свои поросячьи глазки. – Чаевые в двойном размере.

Вот же свинья.

Фыркнув про себя, продолжаю натирать столик. Всегда так: обещает золотые горы, а в итоге выкручивается как уж на сковородке. Главное – чтобы клиенты остались довольны, а персонал – дело десятое, на них можно сэкономить. Ну, ничего, скоро откроемся, посмотрим, как запоет, когда к нему будут ходить посетители с недовольными лицами из-за несвоевременного заказа или хамства.

С заказами, может, ещё справимся, а вот не нахамить будет сложно. Форма здесь похлеще, чем в стрип-клубах. Короткая клетчатая юбка, рубашка без рукавов, кокетливые кошачьи ушки и громоздкие ботинки на платформе завершают этот развратный образ.

Ужас.

Бросив взгляд на часы, убеждаюсь, что до начала смены ещё достаточно времени, чтобы сделать один звонок. Пристроившись за самый дальний столиком, достаю из потёртой поясной сумки сотовый и, не мешкая, набираю по памяти номер лучшей подруги детства.

– Алло, – доносится её голос.

– Даша, привет, – шепчу, будто нас могут подслушать.

– Варя, это ты?! – визжит она от радости.

– Да, тихо ты.

– Боже, я думала, вас тоже убили, – выдыхает она с облегчением. – Я немного в курсе, что случилось. Слышала разговор отца.

– Нам удалось сбежать, – говорю ей, потирая лоб.

– Варечка, как я рада! – шмыгает носом. – Ты в курсе, что вы числитесь без вести пропавшими?

– Подозревала, – усмехаюсь я. – Кто всё разгребал? Отца похоронили?

– По разговору я поняла, что Михаил Сергеевич всем занимался, – шепчет она. – Ты видела их? Знаешь, кто это сделал? – начинает засыпать вопросами.

– Нет, – мотаю головой. – Мы ничего не видели, только слышали.

– Может, в полицию заявить?

– Пытались, но и оттуда сбежали. Нас хотели кому-то передать, но не служителям закона.

– Боже… – испуганно выдыхает она.

– Дашуль, можешь мне достать номер Михаила Сергеевича?

– Ты уверена, Варь? Он мне не нравится, – шепчет.

– Он был хорошим другом отца, я думаю, он нам должен помочь.