Лия Широкова – Бывший муж. По осколкам прошлых ошибок (страница 5)

Он достаёт из внутреннего кармана пальто не корпоративную визитку с логотипом компании, а простой, строгий белый прямоугольник и протягивает мне. На ней только имя и личный номер телефона.

Машинально беру ее, лишь бы он отстал, лишь бы его слишком понимающий взгляд перестал меня сверлить.

— Хорошо.

— Пока, — говорит он на прощание и идёт к машине, не оглядываясь.

— Пока, — провожаю его взглядом, пока он не садится за руль.

Он действительно думает, что я буду с ним обсуждать наши проблемы с Камилем?

Убрав визитку в карман куртки, захожу в подъезд.

В квартире тихо. Я часто так возвращаюсь домой, но именно сейчас эта тишина кажется звенящей.

Сначала иду на кухню, заставляя себя разогреть и съесть несколько ложек того самого жаркого.

Затем включаю телевизор, выбираю тот фильм, но уже через пятнадцать минут понимаю, что не могу сосредоточиться. Кадры мелькают, а мысли всё равно крутятся вокруг мужа. Выключаю телевизор и пялюсь в черный экран.

И тут, в этой гнетущей тишине, на экране телефона, лежащего на диване, вспыхивает уведомление. Одно. Потом почти сразу второе. Оба — от Тони.

Имя на дисплее действует как пощёчина. Дурное предчувствие вновь сковывает горло, а тело начинает бить дрожь. Ничего хорошего она точно не могла прислать. Но, я как истинная мазохистка, тянусь к телефону. Палец дрожит, сканер отпечатка не срабатывает с первого раза.

Наконец экран разблокировался. И тут же, во всей своей ужасающей четкости, всплывает фотография. На ней Тоня, ее губы растянуты в победной, ядовитой улыбке. Она лежит на белых простынях, а рядом, вполоборота, лежит мой муж. По его лицу видно, что он мирно спит, рука лежит на ее талии. Фото сделано так, чтобы был виден и его профиль.

К фото идет приписка: «Не жди его сегодня».

Пульс стучит в висках, в ушах — гул. Я не успеваю подумать, как приходит второе сообщение.

Тоня: «А это его подарок».

Тут же загружается вторая фотография: ее рука, изящно изогнутая, а на тонком запястье сверкают новые, дорогие золотые часы.

Я: «Ты всё врёшь!»

Ответ приходит почти мгновенно, будто она ждала.

Тоня: «Он сказал, что купил их на отложенные деньги. Те самые, что копил на ремонт. Просто прими это».

Меня словно ошпарили кипятком изнутри. Все внутренности скручивает от боли и дикой, животной ярости. С криком, который застрял где-то в горле, я отбрасываю телефон, будто он укусил меня. Он с глухим стуком падает на ковер.

Ноги уже несут меня к шкафу. Я падаю перед ним на колени, с размаху открываю дверцу. Из нижней полки, где у нас лежат документы, я вываливаю все коробки, папки, конверты. Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Руки трясутся. Кидаю бумаги на пол и нащупываю холодную металлическую поверхность.

Тащу металлический ящик к себе. Код. Я помню код. Это дата нашей свадьбы. Мои пальцы сами нажимают знакомую комбинацию. Тихий щелчок.

Я открываю крышку.

И в этот момент мир не замирает. Он рушится с грохотом.

В сейфе пусто.

И я понимаю. Это — конец. Той жизни, того доверия, той наивной веры. Больше нет.

Глава 5. Лера

Собрав волю в кулак, убираю обратно на полку сейф и все документы. Потом поднимаю с пола телефон. Просматриваю список контактов и останавливаюсь на единственном имени, на которое могу рассчитывать. Единственного оставшегося друга. Нажимаю на вызов.

Сигналы шли долго, и я уже собиралась положить трубку, когда на другом конце наконец услышала хрипловатое:

— Алло.

— Вань, привет.

— Привет. Лер, что с голосом?

— Можно я у тебя поживу? Мне идти больше некуда.

Воцарилась короткая пауза.

— Что случилось?

— Я развожусь с Камилем.

— Я почему-то не удивлён, — хмыкает он. — За тобой приехать?

— Если не трудно. Не хочется ехать в общественном транспорте с чемоданом, — смахиваю со щёк слезы.

— Скоро буду.

— Спасибо, — шепчу я, но он уже положил трубку.

С Ваней мы подружились в детдоме. Мне было сложно отбиваться от нападок других детей, а Ваня всегда заступался за меня. В отличие от меня, он там вырос. Мать отказалась от него при рождении. Своих родителей он не знал.

Собираю в чемодан свои немногочисленные вещи, застёгиваю молнию. Достаю из шкафа спортивную сумку. На кухне беру пакеты и направляюсь в прихожую. Методично, один за другим, укладываю в пакеты туфли, ботинки, кроссовки, а затем — в сумку. Сверху кладу пальто и легкую куртку.

В этот момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Сердце ёкнуло, на миг мелькнула дикая мысль, что это вернулся он. Но нет. Открываю дверь, и в квартиру заходит Ваня. Он почти не изменился с тех пор, как я видела его пару месяцев назад: всё такой же широкоплечий, с модной стрижкой и спокойными, всё понимающими глазами.

— Камиль дома? — спрашивает он, бегло окидывая взглядом прихожую.

— Нет, — качаю головой.

— Иди сюда, — притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Утыкаюсь лицом в его грудь. Почувствовав поддержку, я непроизвольно начинаю рыдать. Он успокаивающе гладит меня по голове, не задавая лишних вопросов.

— Прости, — отстраняюсь, шмыгая носом, а на его куртке остаётся мокрое пятно.

— Это все твои вещи? — кивает на сумку.

— Нет. В комнате ещё чемодан.

Кивнув, он проходит в комнату и выкатывает чемодан. Я обуваю кроссовки, натягиваю пуховик. Ваня подхватывает с пола сумку и выходит на лестничную площадку, оставив дверь открытой.

Я кладу связку ключей на комод. Беру рюкзак и захлопываю дверь. Негромкий, но отчётливый щелчок ригельного замка закрывает не просто дверь в квартиру. Он захлопывает наше прошлое, от которого у меня больше нет ключей.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье, пристёгиваюсь ремнём безопасности и прижимаю к животу рюкзак, словно спасательный круг, который поможет мне добраться до новой жизни. Без него.

— Что произошло? — спрашивает Ваня, выезжая из двора на проезжую часть. И я начинаю рассказывать. Немного сбивчиво, потом всё быстрее, выплёскивая всю обиду. Он слушает молча, внимательно следя за дорогой.

— Мне только одно не понятно, — медленно проговаривает он, когда я замолкаю. — Он с ней спал до того, как познакомился с тобой?

— Да.

— Может, это старая фотка?

— Нет, — сильно зажмуриваюсь, пытаясь стереть из памяти кристально чёткое изображение. — На ней видно тату на его запястье. Которую мы сделали вместе спустя три месяца после того, как стали встречаться.

Вытягиваю руку и показываю свою. На запястье выбит знак бесконечности. У нас парное тату.

— Ясно.

— Вань, у меня пока нет возможности снять квартиру…

— Поживёшь у меня, — перебивает он мягко, но твёрдо. — Гостевая комната в полном твоём распоряжении. Дома я бываю редко, поэтому мешать друг другу не будем. Сколько нужно, столько и живи.

— Спасибо.

Ваня один из редких везунчиков. В восемнадцать, как сирота, он получил от государства маленькую однокомнатную квартиру. Через год, проявив свою хватку, о которой я и не подозревала, он продал её, вложил все деньги в какой-то рискованный, полулегальный на тот момент бизнес с автозапчастями. И вытянул счастливый билет. Сейчас у него своя успешная фирма.