Лия Широкова – Бывший муж. По осколкам прошлых ошибок (страница 3)

Мне нужно знать, где он.

Нахожу свой мобильный на кухонном столе. Дрожащими пальцами набираю его номер. Один гудок, второй… сброс. Звоню снова, до боли сжимая телефон. Опять сброс. И тут же приходит сообщение: «Не могу говорить. Позже перезвоню».

Коротко. Сухо. Даже оскорбительно.

Вот и всё, что мне нужно знать. Он никогда не удосуживался передо мной отчитываться. Он живет по своим правилам: «жена, которая должна верить безоговорочно». А если я не верю — значит, я создаю проблему. И значит, мои чувства не стоят даже пары минут разговора.

Может, в этом была моя ошибка? Я слишком сильно верила. Слишком удобно устроилась в этой слепой любви.

Чёрт!

Гнев, который я сдерживала всю ночь, взрывается внутри. Хватаю чашку, стоящую на краю стола, и с размаху запускаю её в стену. Звук разбитого стекла звучит как выстрел в этой тишине. Острые осколки разлетаются по кафелю, сверкая, как слезы, которых я больше не могу сдержать.

Я запуталась!

Я не знаю, кому верить!

Я не знаю, что мне делать дальше!

Опускаюсь на пол, обхватив руками колени.

Вместо того чтобы остаться и поговорить, он ушёл. Оставил меня в таком состоянии.

Весь мой мир рассыпается на такие же острые осколки, как эта чашка. Он не просто ушел — он сбежал. Оставил меня наедине с этим ядовитым сомнением.

Куда он поехал? К ней? Чтобы обсудить, как лучше «замять» инцидент?

Боже…

Я закрываю лицо ладонями и даю волю слезам.

Рыдаю навзрыд, в голос, не стесняясь, не пытаясь быть «понимающей женой». Мне больно. Мне страшно до дрожи оттого, что он меня разлюбил.

Моя идеальная жизнь была иллюзией.

Я верила ему.

А он… а он… а он, наплевав на меня, просто ушёл. У него опять появились срочные дела. Важнее меня.

Камиль так и не перезвонил, а утром следующего дня …

Глава 3. Лера

Утром следующего дня я вновь просыпаюсь одна. Камиль так и не вернулся. Вчера поздно вечером я не выдержала и позвонила ему — телефон был выключен.

На душе мерзко.

Тоскливое, разъедающее чувство предательства ноет под рёбрами, сверлит каждую нервную клеточку. Хочется кричать, но горло сдавливает спазм. Хочется плакать, но слёз больше нет, я опустошена.

Кое-как поднявшись с постели, плетусь в ванную. Встаю под тёплые струи, подставляя лицо под поток воды. В голове невольно всплывают картинки того, как мой муж изменяет мне с моей лучшей подругой.

Распахиваю веки. В глаза попадает вода и начинает щипать. Эта боль — ничто по сравнению с той, что терзает меня уже сутки. А самое невыносимое, что я до сих пор не знаю, кому верить.

Хочу верить мужу, но слова Тони не дают покоя. А то, как поступает Камиль, лишь заставляет в нём сомневаться.

Выключив воду, выхожу из душа и слышу, как мой телефон разрывается от звонков. На ходу оборачиваюсь в полотенце и бегу в комнату.

Дрожащими руками хватаю трубку. Надежда, что это Камиль, смывается, как вода из унитаза в канализацию, и облегчения не приносит.

На экране — «Мама».

— Алло.

— Дочь, — еле ворочает языком. — Почему перестала навещать?

— Много работы.

— Это, конечно, хорошо… но про родителей забывать нельзя.

— Деньги закончились? — перехожу к сути.

— Нам кушать нечего. Привезёшь деньжат немного?

— Привезу продукты.

— Да мы сами купим, не хотим тебя утруждать.

— Вы их пропьёте. Так и не купив ничего.

— Честное слово, нет… — еле выговаривает она.

— Я вам больше не верю. Продукты привезу через два часа.

— Дочь, ну прикупи ещё бутылочку… мы с папой по рюмашечке перед ужином...

— Скоро буду, — сбрасываю звонок.

Плюхаюсь на диван, чувствую, как по щекам катятся слёзы. Родители пьют уже десять лет. Как так вышло — я до сих пор не понимаю. В четырнадцать лет, после неоднократных предупреждений опеки моим родителям, меня забрали в детдом. Я, конечно, старалась поддерживать порядок дома, но есть было нечего, так как родители всё пропивали. Соседи подкармливали, но, видимо, им это надоело, и они подтвердили опеке, что родителям абсолютно на меня плевать. В детдоме я провела четыре года. Возвращаться в их однокомнатную квартиру я не хотела. Тогда мне Тоня помогла найти работу и снять комнату. Но родителей я так и не бросила. Просто не могу.

Высушив волосы, надеваю тёплый спортивный костюм, пуховик и утеплённые кроссовки. Натягиваю на голову шапку и, подхватив сумку, выхожу из квартиры.

Выскакиваю из подъезда и вижу машину Камиля. Он выходит, не замечая меня. Прижав телефон к уху, хмуро слушает собеседника. На нём светлые джинсы, свитер и куртка. Он ездил не в офис и даже не на объект. В таких случаях он всегда надевает строгий костюм. Босс должен всегда выглядеть строго. Лицо помятое, будто он не спал всю ночь. Логично. Дома же он не ночевал.

— Да, я скоро вернусь, не переживай. Сделаю всё, как договорились. С ней я сам поговорю. Всё, скоро буду.

Захлопнув дверцу, он спешит к подъезду, убирая телефон в карман. А я застываю на месте, пытаясь переварить услышанное.

— Лера? — искренне удивляется муж. — Куда собралась?

— К родителям.

— Ясно.

— Поговорить хочешь?

— Позже. Поезжай к родителям, а мне надо по делам .

— Камиль, может, объяснишь…

— Потом, Лер, — перебивает он. — Я тороплюсь.

— Конечно, — фыркаю ядовито.

— Прошу, не начинай, я…

— Да-да, всё это я уже слышала. Ты устал как собака и бла-бла-бла…

— А ты вместо того чтобы ждать, мчишься к этим алкашам.

— Они мои родители!

— Так, — строго обрывает он. — Вечером поговорим. Сейчас мне некогда выслушивать…

— Да пошёл ты, — обхожу его и спешу к остановке.

Автобус приходит пустой. Сажусь у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. В голове стучит одна мысль: «С ней я сам поговорю». С кем, со мной? Кому ещё он мог это сказать? Тоне. И «сделаю всё, как договорились».

Подхожу к обшарпанной пятиэтажке, где живут родители. Рука сама тянется в карман к телефону — проверить, не звонил ли он. Не звонил.