Лия Шах – Второй шанс для дракона, или Назад в Академию (страница 15)
— Ура! Мамуличка! Спасибо! Ура! Уррра-а-а! — ликующе кричала Анна.
— Хватит меня кружить! — гневно потребовала я, вцепившись в плечи мужа. — Меня тошнит!
— …тошнит? — многозначительно спросил Сай, тут же остановившись. Пара драконьих глаз уставилась на меня требовательно и заранее радостно, а я поморщилась и выкрутилась из цепких лап боевика.
Сделав вид, что ничего не говорила, я гордо поправила платье и с растрепанной прической попыталась уйти, но драконы не дали.
— Мамочка, какое ж тебе спасибо! — набросившись, крепко обняла Анна. — Ух, как ты их! Я, когда про пять миллионов услышала, удивилась сильнее, чем вонючка Круль! Это же гора золота! Ни у кого таких деньжищ нет! Только у папы! У вонючек аж глаза повыпадали, ахаха!
Упомянутый папа горделиво приосанился и бросил на меня торжествующий взгляд, мол, смотри, какой я у тебя невероятный. Я в ответ посмотрела холодно и недружелюбно, мол, ну и пошел бы себе другую невесту выкупил, чего прицепился? Дракон на это перевел многозначительный взгляд на мой живот. Негодяй.
Закончив безмолвную ссору с мужем, я вновь переключилась на выкрики дочери. Она что-то вещала о своем невероятном возлюбленном. Пудрик или как его там…
— …и завтра же приведу его познакомиться! И предложение сделает!
— Приводи, — невозмутимо кивнула я. Анна с Саем удивленно ахнули, после чего я припечатала: — Пусть пять миллионов не забудет. Ты же не думала, что сможешь избавиться от Эдинбергов без последствий? Теперь вся столица будет знать, какой ценности должны быть брачные дары для тебя.
В этот день я больше не обращала внимания на крокодильи, то есть драконьи слезы Анны. Как не обращала его и в последующие дни. Где-то в своей лачуге рыдал нищий Пудрик или как его там, а через несколько лет, к всеобщему изумлению, он все-таки явился просить руки моей дочери.
С десятью миллионами империалов.
Роскошная свадьба, счастливая невеста и гордый жених стали результатом моего скверного характера и немного (самую малость!) упорства настоящей любви. Выставив требования в тот день, я никогда не жалела, хоть и была велика вероятность, что юная леди Хесс навсегда останется старой девой. Ведь один дракон сказал, что для истинной любви нет преград, а драконы по-другому любить не умеют.
Много лет спустя Пудрик (или, как его стали называть другие, Патрик Дойл — лорд алмазной Долины) прославился многими деяниями, но главное в том, что он дорожил своей женой, как никто другой.
— Думаешь, из-за любви рыдает? — засомневался Сай, максимально незаметно укладывая свою распутную лапу на мою незамужнюю талию.
Я шагнула вперед, переступила порог комнаты адептки, величественно обернулась к дракону и ответила:
— Сама разберусь.
— А я? — состроил негодяй жалобное лицо, от чего у меня венка на висках запульсировала. Распутная лапа грустно обвисла вдоль дракона, немым укором моей черствости.
— А ты иди к своей Сильвии!
И захлопнула дверь.
Глава 7. Все они Пудрики!
Хлопнувшая дверь не привлекла внимания страдалицы, и мое вторжение осталось незамеченным. Она была так глубоко в своих мыслях, что не слышала ничего вокруг. Пространство сотрясали горькие рыдания, а я, забыв на время о драконе, вздохнула. И что мне с ней делать?
Для начала было бы неплохо разобраться в ситуации. Приблизившись, подняла с пола вестник и расправила бумагу. На печати стоял герб семьи Лим, дочерью которой являлась бедняжка Кассандра. Итак, что тут у нас?..
— Понятно, — хмыкнула я, дочитав короткое послание. По всему выходило, что девушке выбрали супруга и через месяц состоится ритуал помолвки. — Тц, было бы из-за чего рыдать.
Не выпуская бумагу из пальцев, я села в свободное кресло и беспомощно вздохнула. Такое чувство, что вернулась в прошлое, когда объявляла Анне о выборе мужа. Стало быть, и тут какой-то Пудрик имеется? Конечно, куда ж без этого. Но сначала надо привести в чувство страдалицу.
Разумеется, есть множество способов успокоить человека. Можно обнять и похлопать по плечу, можно предложить стакан воды и свободные уши, но мы с ней не так хорошо знакомы, а она слишком глубоко в своем горе. Немного магии не помешает.
В арсенале темных магов есть самые разнообразные чары. То, что я являюсь некроманткой, не значит, что мои способности ограничиваются поднятием и разупокоением мертвых. Темные чары глубоки и таинственны, они неявные, но очень могущественные. Темные Заступники даруют нам внушительный арсенал воздействия на чужие души.
Один из таких методов — литании. Подозреваю, что именно этим руководствовались отец с матушкой, выбирая для меня имя. Литании можно было бы назвать песнями, но они полностью беззвучны. Их можно было бы назвать молитвами к Темным Заступникам, но те не приемлют мольбы.
Литании — это беззвучные песни, обращенные к темным силам и направляющие их мощь на живые и мертвые души. Заступники не защищают, они сражаются. Поэтому в моем арсенале так много атакующих приемов и так мало защитных. Мало, но они есть, спасибо дракону и его нестандартному мышлению.
Посидев еще с минуту и подивившись невероятному объему слезных желез Кассандры, я затянула беззвучную «Литанию Неустрашимых». Слезы — это всегда страх. Не будет его, не будет и слез.
Призванные темные силы всколыхнули воздух в комнате, и даже люди снаружи почувствовали легкое колебание энергий. Чары прозрачной паутиной повисли в воздухе и стали плавно оседать на тело безутешной страдалицы. Обернув ее мягким коконом, они стали вытягивать страх.
Постепенно Кассандра перестала рыдать, а леденящая пустота наполняла то место, где еще недавно пылало подстегиваемое страхом отчаяние. Возможно, со временем она и сама «перегорела» бы. Я лишь ускорила этот процесс во много раз. Без всяких чувств она подняла голову и посмотрела на меня пустым взглядом.
«Литания Неустрашимых» — боевой прием темных магов. Мы не используем его на своих, чаще на хорошенько запуганных врагах. Ведь «пустой сосуд», в который превращается чужая душа, так легко наполнить чем-то другим. Именно этим я и собиралась заняться.
— Было бы из-за чего рыдать, — фыркнула я, брезгливо роняя чужое письмо на пол. — Или твой Пудрик не хочет на тебе жениться?
— Какой… пудрик… — широко распахнув глаза, стала наполняться удивлением и почему-то надеждой пустая душа Кассандры.
— Тот, в которого ты влюблена, — недовольно бросила я. Такое чувство, что снова с Анной разговариваю.
— Я… как ты… как… — открывая и закрывая рот, не могла найти слов однокурсница.
Я чуть глаза не закатила от этих детских вопросов. Если бы Сай это увидел, то непременно попытался бы поцеловать меня в лоб, умиляясь: «Ванга ты моя».
— Не было бы Пудрика, ты бы так не сопротивлялась браку с другим, — немного ворчливо отозвалась я.
Кассандра посмотрела на меня, поняла, что я все знаю, хотела было снова зарыдать, но не смогла. И тогда решила вступиться за своего возлюбленного:
— Он не Пудрик! Он Гарольд!
— Все они Пудрики, — немного злобно прошипела я. — Появляются из ниоткуда, пудрят мозги хорошим девушкам, а те потом рыдают в своей комнате, вместо того, чтобы присмотреться к женихам, которых нашли родители. Будто мы зла вам желаем! Мы жизнь прожили, всяких людей видели и знаем, что для вас лучше! А эти непонятно откуда взявшиеся… Пудрики и есть! И не спорь со старшими! Так что? Не хочет жениться твой Пудрик?
Рыдать Кассандре расхотелось. То ли командный тон на нее повлиял, как материнский приказ на ребенка, то ли из-за «Литании Неустрашимых», которая продолжала ее опутывать, не могла наполниться страхом за свою горькую судьбинушку, но сопли она втянула и начался, как сказал бы дракон, конструктив.
— Хочет, — шмыгнув носом, ответила Кассандра, а потом снова поморщилась, пытаясь выдавить слезу: — Но отец не разрешает! «Не нашего круга», — говорит. А я, может, не хочу за дворянина! Я нормального парня хочу!
— Дитя, — выдохнула я сквозь зубы, — ты сама себе противоречишь. Чем тебе дворяне не нормальные?
— Самовлюбленные эгоисты! Снобы! Идиоты! — разразилась гневом юная леди, а мне захотелось ее в угол поставить. Вот несносный ребенок! Не знает, что для нее хорошо!
— А Пудрик твой умен, значит, да? — недовольно щурилась я. — И себя не любит, и все для тебя сделает, да?
— Да! — ни секунды не сомневаясь, провозгласила девушка.
Я моментально вернула себе безразличное выражение, и не осталось даже намека на какое-то раздражение. Мазнув ничего не значащим взглядом по раскрасневшемуся лицу защитницы Пудриков, я обронила:
— Ну так и выходи за него, кто тебя остановит?
Из коридора раздался изумленный вскрик, дверь распахнулась, и в комнату ввалился ошеломленный боевик, который так неумело подслушивал нас все это время. Легендарное драконье любопытство. Все-то ему надо знать. Ну, может, и не все, но, если это касается меня, он непременно узнает все в деталях. Никакого личного пространства!
— …привет? — ляпнул боевик, смущенно улыбнувшись.
Я все-таки не удержалась, закатила глаза, тяжко вздохнула и героически проигнорировала парня, уделив все внимание ошеломленной девушке:
— На церемонию помолвки могут не пригласить всех женихов, но не пустить в святилище, если ты сама позовешь этого Пудрика, не могут. А дальше, за кем встать, решай сама. Я бы порекомендовала послушать папу с мамой. Но если совсем невмоготу тебе, то действуй. Там и посмотришь, какой твой неПудрик в деле.