Лия Шах – Минхунь: развод с призраком (страница 29)

– Вам следует знать, что господин Инь Ян не интересуется вопросом наследования и вашими махинациями в этом деле. Единственная причина, по которой он стал неупокоенным духом, это его смерть. Инь Ян считает, что это сделал один из вас. И если мы не разрешим для него ситуацию прямо сейчас, то я уеду, а он останется и продолжит преследовать вас, пока… ну вы понимаете. Господин Инь, в ваших же интересах помочь мне найти убийцу. Я вижу, что вам что-то известно. Пожалуйста, расскажите.

Лань Вэнь, услышав, что злой дух все еще здесь и никуда не денется, перепугалась не на шутку. Она вцепилась в рукав мужа, тесно прижавшись к его спине, и стала затравленно озираться по сторонам, наибольшее внимание уделяя верхним углам комнаты. Она считает, дядюшка под потолком жужжит, что ли?

Женщина был так напугана, что поспешила со своей стороны убедить мужа:

– Дорогой, ну что ты молчишь?! Отвечай скорее!

Бабушка Инь также недовольно потребовала:

– А-Чэн! Поторопись и ответь! Ты знаешь, кто убил Инь Яна?

– Я не знаю. Я не знаю, – замахал руками мужчина, испуганно округлив глаза. – Это только догадки, и я даже не уверен, что его кто-то убивал! Разве он не сам сорвался со скалы?

Я вздохнула:

– Давайте допустим, что не сам. Какие догадки у вас есть на этот счет?

Инь Жун горько всхлипнул в своем уголке, а женщины грозно уставились на Инь Чэна. Интернациональный женский отряд прижал китайца к стенке, и тот был вынужден рассказать все, что знал об этом деле. Прокашлявшись, он осторожно сказал:

– Как я уже сказал, не считаю, что его кто-то убил. Как и полиция, я уверен, что мой племянник был неосторожен и сорвался со скалы, но…

– Но? – нетерпеливо дернула его за рукав Лань Вэнь.

– Но если бы это было убийство и нужно было назвать того, кому это было выгодно, то я мог бы назвать одного человека.

«Я могу четыре их назвать», – мысленно цокнула я, окинув многозначительным взглядом всю семейку. Мотив и преступный умысел на лицо. Если они хотят очистить свое имя от обвинений в убийстве, придется предоставить что-то кроме голословных обвинений.

Со всей серьезностью Инь Чэн посмотрел на меня и назвал имя своего подозреваемого:

– Лю Юэ.

Со стороны двери раздался грубый комментарий:

– Невозможно.

– Лю Юэ? – повторила я, задумавшись. – Знакомая фамилия… Постойте, разве фамилия матери Инь Яна не Лю? Лю Тай, кажется. Этот Лю Юэ имеет к ней какое-то отношение?

Инь Чэн нахмурился и кивнул:

– Это сын ее брата. Лю Юэ второй кузен Инь Яна.

Я бросила расстроенный взгляд в сторону двери и вздохнула. Бедный дядюшка, ну и родственнички вокруг. О самом Лю Юэ я ничего не слышала, так что придется попросить больше информации.

– Мистер Инь, – вздохнула, добавив еще одну волну доверия в воздух, – можете немного подробнее об этом рассказать? Что не так с этим кузеном и почему вы его подозреваете?

Инь Ян совсем не помнил покойную Бай Мэйлинь, а значит, у него пропали воспоминания о последних нескольких месяцах. Думаю, около полугода стерлись из его памяти. Но Лю Юэ он все еще помнит, а значит, это более давнее знакомство. Судя по резкой реакции дядюшки, он был довольно дружен с этим кузеном. Надеюсь, Лю Юэ непричастен, но в любом случае он может что-нибудь знать об этом. Я могла бы его навестить.

– На самом деле, Лю Юэ и Инь Ян – близкие друзья детства, – потирая подбородок, стал рассказывать мужчина. – Хотя не совсем. Правильнее будет сказать, что Инь Ян с детства руководил Лю Юэ. Мальчишка всегда выполнял приказы старшего брата, учиться пошел туда, куда сказал старший брат, а потом устроился работать его помощником. Можно сказать, что Инь Гроуп эти двое создавали вместе.

Мы провели в комнате уже достаточно времени, поэтому падение температуры становилось все заметнее. Я закуталась плотнее, обхватив себя руками, и стала слушать дальше.

– Они никогда не ссорились, это было просто невозможно. Лю Юэ всегда был послушным и никогда не перечил Инь Яну. Можно было подумать, что своего мнения у него вовсе нет, но дело в том, что моему племяннику вообще никто не решался перечить, не только младший брат. У этого сопляка не было бы никакого будущего, если бы не Инь Ян, и тем невероятнее было, когда я нашел в документах племянника две интересные находки: старое завещание на имя Лю Юэ и… недавний приказ об его увольнении.

– Что за чушь, – грубо бросил призрак, а потом приказал: – Ну-ка скажи ему, пусть принесет этот приказ!

О-о-о, что за дела такие. Почему этот парень так властно вдруг приказывает мне, а я вместо обиды чувствую трепет? Так необычно! Дело в том, что я тоже им восхищаюсь? Теперь видно, что рядом со мной не просто озабоченный тридцатилетний дядечка, а властный президент большой корпорации. Как рявкнет, так трусики и полетели. Не мои, конечно, а гипотетические.

Неосознанно присмирев, я с чуть покрасневшими щеками попросила:

– Мистер Инь, не могли бы вы показать мне этот приказ об увольнении? Ваш племянник не верит, что мог написать подобное.

– Он здесь?! – ахнула Лань Вэнь, инстинктивно прикрывая голову руками.

– Здесь, – кивнула я.

– Нет, нет, я не верю, ты врешь, – едва не плакала от ужаса женщина.

– Почему я должна врать? – моргнула, склонив голову набок.

– Он правда здесь? – мрачно спросил Инь Чэн. – Докажи.

– Почему я должна доказывать? – моргнула еще раз.

В этот момент яблочко из вазы с фруктами медленно поднялось в воздух и полетело ко мне. Там же из ниоткуда появился фруктовый нож и стал методично чистить яблочко, нарезать небольшими кусочками и скармливать мне. Было очень вкусно.

– Спасибо, – довольно улыбнулась я, надув щеки.

– Не за что, – мягко ответил призрак, а на лоб опустился холодный поцелуй.

– Эм, кхм, – тихо прочистил охрипшее горло глава семьи, а обстановка в комнате тем временем становилась все более настороженной. Я все еще не понимала, зачем должна доказывать присутствие дядюшки в комнате, но теперь никто не сомневался, что он здесь и у него нож. Переговоры пошли гораздо продуктивнее.

– Я принесу! Я сейчас все принесу!

Инь Чэн бросился к двери, но вдруг его обогнала Лань Вэнь со словами:

– Нет, я принесу!

У двери образовалась давка, на которую недовольно смотрела старушка. Бабушка Инь Пренебрежительно сморщилась, цокнула и махнула рукой:

– Папка с документами здесь. Кто бы оставил такие важные вещи вам – двум олухам? Идите сделайте мне горячий имбирный суп и принесите плед. Здесь холодно.

Инь Жун так сильно наплакался, что уснул на диване, поэтому не видел, как его родители выкатились из комнаты, захлопнув за собой дверь. Остались только мы с бабушкой. Теперь, оглянувшись, я поняла, что, скорее всего, эта комната принадлежала ей. Инь Чэн с супругой прибежали прятаться к маме? Как мило.

Никуда не торопясь, я продолжала послушно есть яблочко, обмениваясь заинтересованными взглядами со старушкой. Мне было нечего ей сказать, а вот у нее нашлась пара вопросов.

– Сяо Янь, – начала она, – для той, кого выдали замуж за покойника, ты на удивление спокойна. Тебе совсем не страшно?

Я отмахнулась, не раздумывая:

– В сентябре на пять дней застряла в Чикаго на фестивале еды. Вот где страх был. А дядюшка очень милый и заботливый. Я его совсем не боюсь.

Старушка сначала удивилась, а потом усмехнулась:

– Похоже, вы хорошо ладите?

Я доела яблоко и согласно кивнула.

Бабушка Инь прищурилась, наблюдая, как я тихонько шепчу призраку, что хочу вон ту грушу, а потом с довольным лицом ем тонко нарезанный фрукт. О чем-то подумав, она продолжила расспрос:

– И ты совсем не в обиде, что мы поступили… таким образом?

Сложно обижаться на тех, от кого изначально не ждал ничего хорошего. Еще сложнее обижаться на тех, кто выдал меня замуж за такого крутого парня, хоть и обманом, хоть и мертвого, хоть и насмерть. Я не думаю, что посторонние люди должны заботиться о моем благополучии, если даже родная мать, едва родив, выкинула зимой на улицу, как мусор. И то, что она вообще задала такой вопрос, было даже немного милым.

Здесь я могла ответить совершенно честно:

– Не в обиде.

Бабушка поджала губы, задумчиво постучала пальцем по подлокотнику и уточнила:

– Ты же понимаешь, что обряд минхунь – не пустой звук? Даже если вы не завершили церемонию, призрак уже привязан к тебе. И когда вместе с воспоминаниями он утратит человечность, то станет просто монстром, который убьет и заберет тебя к себе.

Я опустила глаза и увидела зависшую возле рта дольку очищенной груши, которая послушно ждала, когда я ее съем. Может показаться, что старушка говорит жуткие вещи, но вместо страха я вдруг остро почувствовала, что… была бы не против. Конечно, сказать что-то такое слишком стыдно, и даже мысль об этом заставила щеки потеплеть, но и открыто опровергать это было невозможно.

Наклонив голову, взяла ртом кусочек груши и на секунду почувствовала прикосновение ледяных пальцев к губам. Вот только вместо холода я почувствовала смущающий жар.

– Я понимаю, – спустя некоторое время все же ответила на заявление старушки. – Но, при всем уважении, мне кажется, что если решить проблему до того, как обряд будет завершен, то этого можно избежать.

В проницательности старой леди было не отказать. Разглядев решимость в моем лице, она скорее утверждала, чем спрашивала: