Лия Седая – Приказ: убрать! (страница 2)

Может, у него со слухом плохо? Я понимала, что моя внутрення ирония неуместна сейчас. Смеяться над тем, кто тебя уже почти на лопатки уложил – глупо. Но никаких других вариантов у меня сейчас не было. Я из-за клятой бумажки с синей печатью уже ему проиграла.

Проиграла большим деньгам уродов, которым закон не писан.

И ему лично проигрываю, потому что смотрит он так, что слова на языке примерзают.

– Красиво злишься, капитан.

Я послать его не успела.

Незнакомец вдруг поднял руку. Коснулся тыльной стороной костяшек моей щеки. Даже не коснулся, не прижал их. Так, пушок на коже ощутил приближение и только. Я дернула головой сразу же!

Отступила на шаг назад, но наткнулась на свой же стул.

– И пугливая, смотрю, – он дернул углом рта, но ухмылка не родилась. Холодное лицо осталось холодным.

Перехватить запястье, увести его вниз, на болевой прием. Всего-то! Заставить его повернуться спиной и заорать от прострела в суставе. Я вдалбливала это в себя с самого поступления в школу милиции. Я тренировалась, тренировалась, тренировалась! А сейчас смогла только зашипеть от злости:

– Руки!

Он руку опустил.

Только не для того, чтобы послушаться и отступить. Чтобы вынуть из своего кармана небольшую картонку ему понадобилась секунда. А потом он подцепил клапан на нагрудном кармане моей рубашки и всунул бумажный прямоугольник внутрь.

– До встречи, капитан. Еще увидимся.

Тихие спокойные слова укололи сильнее крика или угрозы.

Незнакомый блондин снова не допустил улыбки. Развернулся и, больше ни слова не говоря, вышел. И пространство в допросной резко расширилось! Я хапнула воздуха открытым ртом и даже за стол ухватилась. Это кто?

Фантомное прикосновение к моей груди жгло.

Я схватилась за рубашку рукой, смяла ее. В сгиб ладони через ткань уперся уголок картонки. Так!

– Твою ж мать! Ты кто?!

«Батурин Вадим Викторович». На плотном дорогом картоне было написано только имя и адрес электронной почты. И все! Даже телефона не было, хотя визитка как раз его наличие и предполагает.

Я разодрала ее пополам.

Выбросила в ведро, перегнулась через стол, сгребла листок, на котором Заломов начал писать мне чистосердечное, схватила постановление прокурора и выскочила из допросной. Какая пустота! Гляди-ка! Как вовремя дежурный свалил, а? Чтобы всякие хрены тут шлялись, когда им надо?

В управлении стоял обычный рабочий гул.

Звонили телефоны в кабинетах, кто-то матерился, конвойные топали по коридорам одни или с задержанными. И я тоже протопала. Бегом! Влетела в приемную начальника следственного отдела, отмахиваясь от секретарши начальника сразу же.

– Саша, у него...

– Товарищ полковник! – я толкнула тяжелую дубовую дверь, вбегая к нему практически.

Начальник сидел один.

За здоровенным своим столом. Грузный, тяжелый, давным-давно задолбавшийся жизнью и службой мужчина. Перед ним стояла кружка со слоновьей порцией кофе, а сам он держался за голову.

Массировал затылок сразу всеми пальцами.

– Товарищ полковник, – я от этой картины немножечко пришла в себя. – Что происходит-то?

– Что происходит, Одинцова? – он на меня только посмотрел исподлобья, но позы не изменил совсем.

– Ко мне в допросную ввалился какой-то хмырь, сунул мне постановление прокуратуры и увел моего подозреваемого! По ДТП на Никольской! Илья Владимирович, там же все железобет...

– Одинцова, стоп.

Полковник выпрямился, отставил от себя чашку чуть подальше. Сложил кулаки вместе на столе и посмотрел на меня то ли с сочувствием, то ли с дикой усталостью.

– Дело передано в эс-ка, все. Будь добра, иди, работай.

– Илья Владимирович! – возмутилась я.

– Ты не слышишь меня, что ли? – он повысил голос. – Иди, работай, дверь с той стороны закроешь. Сказано – в эс-ка отдали, значит, отдали. Теперь это не наша головная боль.

Я резко успокоилась.

Если начальник начинает выгонять из кабинета, значит, ему просто нечего сказать. А это, в свою очередь, значит, что есть возможность ему что-то доказать. Ругаться-то мне с ним, всяко, не с руки.

– Илья Владимирович, – я подошла к столу еще поближе. – Ну, вы поглядите.

Я положила перед ним уже помятое недописанное чистосердечное, и пока он к нему потянулся, я заговорила.

– Он мне уже начал признание писать, я его дожала. А сейчас его какой-то урод забрал у меня. Постановление купленное же, это очевидно. А девчонка в больнице на волоске висит, пока Заломова этот Батурин...

– Саша! – рявкнул полковник, одновременно бросая листок.

Я вздрогнула.

Это он так на фамилию этого чувака среагировал? Да кто ж он такой-то, а?!

– Прижми зад и не встревай, поняла? – Илья Владимирович тоже поднялся.

Засунул руки в карманы брюк, прошелся вдоль окна туда-сюда. Снова посмотрел на меня как на врага народа.

– Ты щас не понимаешь, куда лезешь, Одинцова. Умерь пыл, а еще лучше забудь вообще это дело. Пусть сами разбираются, где им надо. Дело подготовь в передаче и забудь.

– Да я же...

– Ты меня слышишь?! – снова почти выкрикнул начальник. – Батурин тебе не по зубам. И мне не по зубам! Если ты с ним столкнешься, то даже я не смогу тебя прикрыть, понимаешь? А ты мне здесь, в отделе, нужна!

Прикрыть...

Интересно как... Значит, весь вот этот ор не просто так, да? Значит, и постановление тоже не просто так вышло, я правильно предположила. И то, что полковник сам на себя сейчас не похож – тоже не без причины.

Я дотянулась до листочка с каракулями Заломова и забрала его обратно.

Это мое, это мне пригодится еще.

– Иди, работай, Саша, – полковник уже и не поворачивался от окна ко мне. – Сделай все, как надо и забудь. Как будто работы у тебя мало.

– Так точно, товарищ полковник.

Дверь уже моего кабинета я прикрыла за собой тихо.

Интересненько, интересненько... Я плюхнулась на компьютерный стул, который покупала на свои и расставила руки пошире по столу.

Батурин Вадим Викторович, хм...

Я осмотрелась вокруг, постукивая ногтями. Тут я все обустраивала сама. Когда предложили отъехать в отдельный кабинет, я ни секунды не раздумывала. Пусть он крохотный, но зато весь безраздельно мой! Я впихнула сюда стол, один шкаф для документов, сейф спрятала под стол, а чайник пристроила на узком подоконнике. Идеально же! Можно в любой момент закрыть дверь и потупить над делом. Да даже просто подремать, упав лицом на стол. На стуле не очень-то устроишься, он маленький, детский. На маркетплейсе заказала, другой бы сюда не встал, а мне с моим мелким ростом на обычном сидеть было неудобно, не достаю я до столешницы нормально.

Я встала, ткнула кнопочку на чайнике, дождалась кипения и заварила себе кофе.

Батурин... Обычный решала? Такие до сих пор есть. Сейчас они, конечно, действуют не как раньше, через доверенности. Сидят даже на зарплате порой и при должностях. Но суть их деятельности от этого не меняется. Они за оплату решают проблемы своих клиентов: с нами, с другими людьми, да с кем угодно, лишь бы у хозяина было все благополучно.

Мобильник с готовностью загорелся дисплеем.

Слушая гудки, я опять начала постукивать ногтями, но уже по подоконнику. Да что я сегодня?! Нервы шалят, что ли?

– Сань, привет, – я даже спину выгнула, когда друг ответил. – Не отвлекаю?

– Ой, не люблю я, когда ты вот таким тоном начинаешь разговаривать, – он засмеялся. – Пристрелить кого-то хочешь, да?