Лия Седая – Мой дикий мэн (страница 8)

– Я не за вами, я рядом еду, – я пожал плечами.

– Езжайте уже!

– Так я и еду, – я коротко придавил газ, и машина заревела двигателем, набрасывая оборотов.

– Ой!

Заноза Викторовна отшатнулась от резкого звука, оступаясь на обочине. Взмахнула руками неловко, пытаясь удержать равновесие. Но отсыпанный гравий оказался коварнее.

Заскользил, закрутился под ее подошвой, покатился вниз, выворачивая ей ногу еще сильнее.

– Ой, мамочка! – Заноза Викторовна запищала по-девчоночьи и со всего маху уселась на свою соблазнительную попку.

Облако придорожной пыли, тянущееся за тачкой, накрыло ее с головой.

Да бля...

Я чуть кофе не подавился, ударил по тормозам.

Сглазил, блядь! Давай, еще ноги мне тут переломай из своей вредности. Я, конечно, не против тебя на руках потаскать, моя Заноза, но тебе ведь это дорого обойдется, ой, как дорого! Одним желанием не отделаешься точно.

Из машины я вышел с кофе в руках.

Женя сидела на обочине, ощупывала пальцами лодыжку. Кривилась от боли, но зареветь себе не разрешала при мне. Мне стало не по себе. Ну, вот зачем так сопротивляться?

Можно же дать чуть слабины мне и себе самой. Оба бы удовольствие уже получили, а не торчали тут как придурки.

– Растянула или сломала? – я отпил глоток кофе.

– Я вам не травматолог, – она огрызнулась.

– Встать можешь?

– А вы что, даже не поможете?

Во взгляде у нее было море презрения и вызова.

Меня аж кипяточком ошпарило по загривку от такой дикой смеси. Как у нее так получается меня бесить и возбуждать одновременно?

Нахер мокрощелок! Эту хочу!

– Боюсь, – я отпил еще глоток кофе. – Я помогать начну, а ты начнешь орать, что я твою эмансипированность не уважаю или еще какую хрень придумаешь.

Она подняла голову.

Посмотрела на меня внимательно очень. Будто пыталась взглядом в голову мне влезть. Будто проверяла меня сейчас на искренность. Даже захотелось наивно ресницами похлопать, изобразить одного из тех ангелочков, с которыми она привыкла работать в школе.

– Если я попрошу вас помочь, вы снова потребуете от меня расплаты? – она прищурилась, потому что солнце светило ей в лицо из-за моей спины.

– Конечно.

– Снова какой-нибудь безумный поступок?

Я тоже прищурился в ответ.

Как легко тебя развести, моя наивная большая девочка. Даже обидно чуть.

– Не, – я качнул головой. – Все банально будет. Платье снимешь свое и голая до дома поедешь, всего-то.

Глава 7. Заноза Викторовна

Пришлось даже ладонь ко лбу приставить, чтобы его рассмотреть получше. Солнце било лучами из-за головы Михаила Косолапыча, заставляло глаза слезиться.

Нет, я не удивлена.

Нисколько.

Чего-то подобного я и ожидала. Такие люди, как он – иначе просто не могут. Не способны общаться по-другому, вся их жизнь это провокации и манипуляция другими людьми. Я же слышала, что о нем моя ученица рассказывала, да и видела воочию разок, как общаются отец и сын Медведевы.

А ко мне он пристал как репей. Не простил угрозы, надо же. Зацепила я его самолюбие, задела мужское достоинство.

– Не думала, что вы готовы к банальностям, – я продолжала сидеть на земле, а он стоял надо мной и спокойно пил свой кофе.

– Так старый же я уже, ты сама говорила, – широкие плечи дрогнули, приподнялись в легком жесте. – Куда мне до экстравагантных экзерсисов?

Гляди-ка, слова какие знает. А прикидывался тупым качком из девяностых.

Я оценивала ситуацию адекватно. Нога болит – жутко. Дергает ее прямо где-то внутри сустава, вроде бы опухоли нет на лодыжке, но объективно – встать и пойти снова я не смогу.

Сотовой связи нет, то есть вариант с такси так и не вернулся ко мне.

Если я откажусь сейчас от предложения Медведева, то он просто сядет и уедет. Это было на его наглом лице написано – холодное равнодушие, отстраненность. Не было ничего там добродетельного или человеколюбивого. Он же бизнесмен, он предложил сделку, я должна ответить согласием или отказом.

Интересно, если откажусь, он мне такси из города хотя бы вызовет в качестве жеста доброй воли?

Но ждать его неизвестно сколько, сидя на земле?

Я этого не вынесу. Значит, выход у меня только один – соглашаться на его условия.

– Ладно, – я попыталась передвинуть ногу, но тут же оставила эту затею. Болючая молния прострелила по нервам почти до бедра, заставила поморщиться. – Я согласна.

– Серьезно? – Михаил Михайлович даже брови задрал от удивления.

– Ага. Но у меня тоже будет условие.

– Какое?

– Вы тоже свою рубашку и брючки скинете, – я кивнула на него самого. – Позориться, так уж вдвоем, за компанию, как считаете?

Косолапыч отступил к машине.

Поставил на ее крышу стакан с кофе и начал расстегивать манжеты своей рубашки. Вначале один, потом другой. Ни слова мне не сказал! Вообще! Я только сглотнула набежавшую от растерянности слюну, когда он взялся за пуговицы на планке.

Расстегнул третью, потому что первые две от воротничка и так были расстегнуты. Потянул рубашку кверху, выдернул ее из-под ремня брюк. И абсолютно невозмутимо продолжил раздеваться посреди дороги дальше.

А потом просто стянул белую ткань с себя.

И тут уж слюна у меня набежала совсем не от растерянности. Медведев Михаил Михайлович, несмотря на то, что мы были примерно ровесники, выглядел...

Хорошо, если корректно говорить. Атлетично.

Весьма, я бы сказала, аппетитно.

Слюну я проглотила. И взгляд отвела на всякий случай. Неприлично же, а я женщина приличная. Преподаватель, как-никак. Художница. Мне о высоком думать положено, о творчестве... А не о случайно спровоцированном стриптизе посреди дороги в лесочке.

– Что-то не так? – противный полубог в Медведевском обличье глянул на меня исподлобья, но насмешливо. Забросил смятую рубашку в машину через приоткрытое окно.

– Все хорошо, – заверила я его. – Просто интересно стало, на какие же тогда экзерсисы вы не готовы, если раздеться на трассе для вас ерунда? О-о, Боже, нет! Стойте!

– Что не так? – он застыл, глядя на меня с вопросом и держась за уже вытянутый наполовину из пряжки брючный ремень.

– Достаточно раздеваться, – я кашлянула. – Помогите встать, пожалуйста. Кажется, по мне уже поползли муравьи.

Он наклонился ко мне, подал руку.

Пряжка ремня, которую уже ничего не держало, громко звякнула прямо перед моим лицом. Очаровательно... Я рот открыла, чтобы возмутиться, но успела только взвизгнуть.

Михаил Михайлович не просто меня поднял. Он наклонился еще ниже, подхватил меня под колени и под поясницу, рывком вздернул с земли, забрасывая к себе на руки.