Лия Сапир – Второй шанс? (СИ) (страница 73)
Я застонала:
— Я же говорила, что мне не нужна помощь психолога.
— Пожалуйста, ради меня.
Я хотела выдать гневную тираду, но тут мне на ум пришла идея.
— Ладно.
— Слушай, мне не нравиться, что ты так быстро согласилась, — заулыбался Женя.
— Но у меня одно условие, — лукаво посмотрела я, возвращая ему когда-то сказанные слова.
— Ну, конечно, как же по-другому. Выкладывай.
— Я поговорю с психологом, при условии, что ты не будешь торчать 24 часа в сутки у моей постели. Сегодня же ты пойдешь домой и будешь спать в своей постели.
— Нет.
— Что «Нет»? — не поняла я.
— Я не уйду домой.
— Ну, нет, значит и мой ответ НЕТ. — Я передернула плечами и отвернулась.
Женя запыхтел и встав с кровати подошел к окну. Я улыбнулась, посмотрев на его спину. Раздумывает. Ох, чувствую, он будет в бешенстве, когда психолог не выявит у меня признаков депрессии и суицидальных наклонностей. Женя повернулся, и я еле успела спрятать улыбку, прикусив внутреннюю сторону щеки.
— Хорошо, договорились, — наконец выдавил он. — Психолог придет сегодня к 15:00.
Я поморщилась. Неужели он настолько не уверен в моей вменяемости? Раз успел уже договориться с врачом.
После капельницы я опять уснула, от этих лекарств я превращаюсь в амебу, только и остались две потребности — туалет и спать. Когда я проснулась, на часах уже было 14:45, скоро врач придет. В палате никого не оказалось, и я потянулась, гадая, где может бы Женя. Встав с кровати на ватных ногах дошла до окна и раздвинула шторы, на улице чудесная погода и у меня возникло острое ощущение заточения. Прям как принцесса, надеюсь только, что не Фиона из Шпека, а кто-нибудь покрасивше. Вдруг не понравлюсь своему принцу.
В палату вошли, и я обернулась.
— Дина? — обеспокоенно воскликнул Женя, не увидев меня в кровати. Потом он перевел на меня взгляд и облечённое вздохнул. — Тебе нельзя вставать.
— Женя, я не лежачий больной, — проворчала я, но разрешила увести себя обратно в койку.
И тут я увидела, кто пришел с Женей — мужчина 45 лет, худощавый, с добрым лицом и в очках.
— Дина, это Михаил Петрович, психотерапевт.
— Очень приятно, — улыбнулась я.
— Ну что, Диночка, пообщаемся? — мелодичным голосом спросил он.
— Конечно. — Но внутри я как-то за переживала. А вдруг и впрямь сейчас поставит какой-нибудь диагноз, например, шизофрения. Как бы ему не взболтнуть, что мне снятся цветные сны.
— Я останусь? — поинтересовался Женя.
— Нет, Евгений Александрович, я хочу поговорить с Диной наедине.
Женя переступил с ноги на ногу, явно обдумывая предлоги, чтобы остаться, но не найдя их, вышел из палаты.
— Ну что, начнем? — я кивнула.
Сначала Михаил Петрович провел со мной несколько тестов, некоторые мне показались даже очень веселые. Как здоровому человеку можно ответить на вопросы — «О чем вы будете говорить с инопланетянами, когда они к вам прилетят?» или «Чем птица отличается от самолета?» или «Слышите ли вы голоса?»
Потом врач расспросил, как я представляю себе свою болезнь. Я ему объяснила, что я смирилась и единственно, что меня огорчает, это то что именно сейчас мне как никогда захотелось жить. Когда рядом со мной появился любимый мужчина и дочь.
Врач начал прощупывать почву дальше и очень удивился, когда узнал, что я завершила все дела и подготовила родных. Когда речь зашла об моем безрассудном поступке, который чуть не погубил меня. Я объяснила, что я в тот момент очень расстроилась, а потом уже не было сил двигаться. И конечно же в глубине души я хотела, чтобы меня пожалели, что в принципе и вышло. То есть своим поступком я получила столько позитива, что вряд ли получилось бы лучше, если я просто рассказала о своей болезни.
Мы с врачом посмеялись над этой ситуации и моим умением манипулировать. Врач, посмотрев на часы, встал с кресла.
— Что ж, мне пора. Приятно было с тобой побеседовать.
— Удивительно, но мне тоже, — улыбнулась я, — надеюсь, у меня нет никаких психозов?
— Нет. Я бы даже тебя пригласил поработать к нам с онкобольными. У тебя отличный настрой, а самое главное ты тонкий психолог. Похоже, это у тебя врожденный дар.
Я улыбнулась и зарделась, польщённая комплиментом.
Через 15 минут ко мне пришел Женя, я грызла яблоко в его ожидании и предвкушении. Он уселся в кресло, скрестив руки на груди и хмуро уставился на меня. Я невинно на него посмотрела и кивнула в ожидании диалога.
— Ты меня провела. Или Михаила Петровича. Одно из двух.
— А ты не допускаешь того, что я психически нормальная? — хмыкнула я.
— Значит провела меня. — Он закусил нижнюю губу, и я тут же поняла в какую сторону крутятся его шестерёнки.
— Эй, дружище, ты обещал, — предостерегла я. — Ты сам пошел на эту сделку. Давай выполнять условия.
Женя встал и плюхнулся на кровать рядом со мной. Я ему протянула яблоко, и он откусил его. Так мы молча полусидели на кровати и жевали яблоко. От его близости мое тело все трепетало, явный признак что выздоравливаю. Немного повернувшись в сторону Жени, я разглядывала его профиль. Не выдержав, я придвинулась к нему поближе и поцеловала в шею. Женя резко втянул в себя воздух, закрыл глаза и сжал кулаки. Мне было приятно, что я так же сильно на него действую. Осмелев я прошлась дорожкой по его подбородку и поцеловала в краешек рта. Женя повернул голову и наши губы встретились. Искры посыпались отовсюду, комната закружилась. Женя быстрым движением подхватив меня за талию усадил на себя сверху. Я максимально вжалась в мужчину, возбуждение окутало полностью мое тело. Мне хотелось его прямо здесь и сейчас, и не важно где мы находимся. Я потянулась рукой к его ширинке, но Женя перехватил мою руку и прижал ее к своей груди, отрываясь от меня.
— Тихо, тихо, — начал шептать он, гладя второй рукой по спине, — успокаиваемся. Нельзя здесь.
Мое сердце бешено колотилось, а щеки горели. Я почти полностью легла на Женю, восстанавливая дыхание.
— Извини, — проскрипела я, — чуть не изнасиловала тебя.
Женя издал смешок и сильнее прижал меня к себе, показывая, что был не против домогательств.
— Еще не время, да и не место. Если увидят, чем мы тут с тобой занимаемся, меня выгонят и запретят приходить в любое время.
Я со стоном разочарования скатилась с Жени, и устроила свою голову на его плече, успокаиваясь.
— Надо сходить к Василию Ивановичу, — сказала я.
— Зачем? — удивился Женя.
— Уточнить, когда меня выпишут.
Женя засмеялся, и моя голова затряслась ходуном вслед за его грудью.
— Ты только второй день пришла в себя, не рассчитывай. что он тебя так просто отпустит.
Я вздохнула, обдумывая слова Жени. Да, наверное, он прав. Раз мне отсюда никуда не деться, я решила заполнить пробелы, которые у меня остались. Набравшись смелости, я спросила Женю про его жену. Женя напрягся и с минуту молчал, я даже подумала, что он решил проигнорировать мой вопрос.
— А знаешь, рассказывать особо нечего. Это был короткий брак. У нас с ней была безумная страсть, которую я спутал с любовью. Поженились. Потом родилась Дашка. Я был счастлив, пока через год Вика не собрала вещи и не уехал.
Женя замолчал, вспоминая прошлые события. Я смотрела на его профили и нежно гладила по руке.
— Я умолял ее остаться. Не мог понять, почему она уходит. На пороге Вика обернулась и с такой ненавистью посмотрела на меня. Она сказала, что я ей противен, что жила она со мной только из-за фамилии моего отца и терпела только из-за денег. Знаешь, было очень больно.
Женя с печальной улыбкой посмотрел на меня.
— Я около месяца пил и не мог прийти в себя. Спасибо родителям, вытащили. И Дашке. Она тот человек, ради которого я до сих пор жив. Еще через месяц я узнал, что она укатила в Испанию с одним из моих партнеров. Оказывается, они уже больше полугода встречались за моей спиной. Вот так все банально и печально.
— А как же Дашка? Почему она с тобой осталась?
Женя невесело рассмеялся.
— Ребенка Вика от меня не хотела, случайно залетела. Мне уже тогда нужно было смекнуть что к чему. Она всеми силами пыталась избавиться от ребенка, так что мне пришлось глаз с нее не спускать. А ее вечно плохое настроение списал на родовую депрессию.
— Все равно не могу понять — она даже не интересуется судьбой своего ребенка?
— А зачем? Вика нас вычеркнула из жизни. В Испании у нее новая семья, дети. Дашка ей не нужна.