Лия Рой – Любимая для Жестокого (страница 17)

– Елисеева ненавидит Рому. Не подпускает его к себе, устраивает скандалы. Он ее силой удерживал в доме во время беременности, а теперь, когда их ребенок умер, она совсем с катушек съехала. Винит во всем его. Знаю из проверенных источников.

– Надо же…

– Тебе нужно будет только предложить ей… скажем, пожить у себя? – Дана неприятно усмехнулась, небрежно стряхивая пепел в пепельницу. – Ей же некуда идти, она оборванка, ни денег, ни нормального образования… что за ерунду она там закончила?

Ну конечно, куда уж Лане было до «великого юриста» Даны? Она-то всего лишь училась управлять целыми гостиницами.

– В общем, к чему я это… Рому она видеть не хочет, последний ведет себя, как половая тряпка, не зная, с какой еще стороны подступиться к Ланочке, так что… используй это. Второго такого шанса, когда Елисеева столь ранима и нуждается в твоей поддержке больше не будет. Через какое-то время она переживет свое горе, замкнется и тогда к ней будет уже не подступиться. Неважно, будут они с Романом или нет, тебе уже ничего не будет светить.

– Какие тонкие познания в психологии!

– Можешь дерзить мне, но, если бы предложение тебя не заинтересовало, ты бы уже бежал к брату рассказывать о том, что его ребенок жив. А когда Рома поймет, что после того, как их дочь умерла, Лана предпочла сбежать от него к тебе, то тут очень появлюсь я. Любящая, преданная и беременная его ребенком.

Я стоял перед чудовищным выбором – либо мое счастье, либо счастье брата и Эланы. Но я знал, всегда был уверен, что смогу сделать ее по-настоящему счастливой, что заслуживаю эту прекрасную девушку больше своего брата. Роман все разрушал, рано или поздно он сломал бы Лану…

Да, Кудрявцева была права. Если бы я собирался противодействовать Дане, я бы уже звонил брату, но я и не думал…

Это действительно был мой шанс.

Единственный шанс быть с Эланой. Подарить ей тот мир, который она заслуживала…

А ребенок… у нас обязательно еще будет свой. Лана обязательно станет матерью моего малыша…

– Почему была так уверена, что я не сдам тебя? – Это был тот самый вопрос, который не давал мне покоя.

Я остановился прямо напротив Даны и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Потому что ты чертовски похож на меня. Потому что за свое собственное счастье и благополучие ты пойдешь на все.

Глава 39

– Смотрю, ты удивлен, – затравленно протянул Роман, бросая на меня взгляд исподлобья.

Да, я действительно удивлен, когда две недели спустя моих импровизированных атак, брат все же пустил меня в свой дом. Даже не так – сам позвонил и позвал меня к себе.

– Как Элана?

– Никак, – отрезал старший.

– Она…

– Ни с кем не разговаривает. Вот уже три недели.

С тех пор, как мы виделись с Даной прошло чуть больше месяца. И я до сих пор оставался на ее стороне.

Не пытался рассказать правду брату. Даже так – не желал, чтобы он узнал о ней.

– Я хочу, чтобы ты пообщался с ней. Попытался, по крайней мере. Когда-то вы были с ней близки… – Брат поморщился, словно надкусил ненавистный лимон, отвел взгляд.

Он сидел в расслабленной позе, но стакан виски в руке, уверен, что не первый за этот вечер, и сигара в другой выдают его истинные чувства. Роман бывал таким лишь когда нервничал, чувствовал вину или тревогу.

Старшему было невдомёк, что после того, как я отшил Лану в прошлую нашу встречу, меня она видеть захочет еще меньше, чем его.

Не знаю, почему Кудрявцева была уверена, что ее план сработает. Лично я полагал, что не добьюсь от Эланы ничего. Ровным счетом. Но Дана настаивала на том, что со стороны виднее.

Поэтому я продолжил атаковать брата и тот, наконец, сдался. Впрочем, вряд ли это можно было считать моей заслугой.

– Первую неделю я боялся, что она повредилась рассудком, – начал Роман, – Лана все время повторяла, что наш ребенок не умер, что тот, которого нам показали – не наш.

– О чем? – В горле тут же встал ком, руки моментально вспотели. Брат играл со мной в кошки-мышки? Проверял? Он уже успел все выяснять, а теперь позвал меня на казнь?

– Я не знаю… я подумал, что это послеродовая депрессия вкупе со стрессом, вызванным потерей нашей… малышки.

– А ты?

– Пытался ей все объяснить. Показывал заключение врача, говорил, что мы переживем это, но концом истории стало то, что она замкнулась. Сначала перестала разговаривать, а последние два дня вообще не прикасается к еде. Мне кажется, такими темпами… – Роман замолчал, сделал очередную затяжку, покачал головой.

Я и без слов его понял.

Лана не хотела жить. И виной тому были мы – братья Коршун. Каждый из которых думал о себе.

– Она сведет себя в могилу, – прошептал Роман и тут я увидел отчаяние и страх в его глазах. Он правда боялся за нее.

– Ты думаешь, она может попытаться покончить собой? – Я сидел напротив, поэтому прекрасно видел все эмоции брата, все, что мелькало в его взгляде. И да, по нему и без слов можно было понять, что я был прав. – Черт… – выдохнул я.

– Поэтому я и позвал тебя. Поговори с ней. Хотя бы попробуй. Может быть, тебя она послушается? Может быть, ты сможешь на нее как-то повлиять… в любом случаем, мы ничего не потеряем.

В этом я как раз-таки очень даже сомневался, но говорить об этом брату не рискнул. Да и Элану увидеть хотелось неописуемо сильно.

– Пойдем, я провожу тебя к ней, – произнес брат. Я кивнул, встал и последовал за ним быстрыми шагами.

Я должен был приложить максимум усилий, чтобы тайна с и исчезновением ребенка не стала бесполезной.

Мне не хотелось думать, что все сделанное будет зря, не хотелось думать, что Элана страдает просто так, бессмысленно.

Я хотел наполнить ее жизнь смыслом. Счастьем. Детьми. Я смог бы, обязательно смог бы, мне нужно было только достучаться до Елисеевой.

Глава 40

– Я здесь, все хорошо, детка, – прошептал я, проводя руками по спутавшимся волосам. – Прости меня, прости… это все я… – лихорадочно пробормотал, пытаясь успокоить плакавшую у меня на руках Элану.

Мне было так жаль ее, я мечтал забрать себе хотя бы толику ее боли, но, к великому сожалению, это было невозможно.

С тех пор, как Рома пригласил меня к ним домой, я потратил почти неделю, для того, чтобы добиться от Елисеевой хоть каких-то слов, хоть каких-то эмоций.

Я приходил каждый день, садился рядом и говорил, говорил, говорил. Что-то рассказывал, о чем-то рассуждал, говорил Элане, что все будет хорошо. Гладил ее по голове, пока она лежала на кровати и смотрела в одну точку, разрывая мне сердце.

Лана сильно исхудала, хотя всегда была едва не кожа, да кости, взгляд ее потух, волосы приобрели бесцветный оттенок. Она угасала на глазах, и мы с братом вынуждены были за этим наблюдать.

Пока в один прекрасный вечер она не расплакалась. Нет, не так, Лана разрыдалась, она плакала навзрыд и что-то несвязно шептала, пока я шептал все, что не попадя.

– Моя девочка… мы ее потеряли, это все из-за меня, – шептала Лана, пока я пытался привести ее в чувства. Обнял и баюкал, как маленького ребенка.

– Это не так, Лана, ты знаешь, что это не так. Все будет хорошо, все пройдет, обязательно, слышишь меня?

Конечно же, я не был уверен, что все будет именно так, но хотел верить, что Лана справится, что сможет остаться сильной, несмотря ни на что. Даже мой старший брат ее не сломил, а значит, она могла вынести практически, что угодно.

– Моя девочка…

– Она в хорошем месте…

– Нет…

– Ей там хорошо, Элана! – Я легонько встряхнул ее и поймал затуманенный взгляд зеленых глаз. Самых красивых глаз на всем свете. Самых красивых глаз из всех, что я когда-либо видел. – Поверь мне… отпусти ее…

– Я не могу…

– Ты должна. Ты должна быть сильной, слышишь меня?

– Да…

– Пообещай мне…

– Я…

– Пообещай! – потребовал я.

– Да…