Лия Рой – Любимая для Жестокого (страница 16)

Своя строительная компания. О таком я и мечтать не мог. Все это: моя шикарная квартира в два этажа, несколько машин, бизнес, деньги на разных счетах, поездки заграницу, иностранные инвесторы, уважение больших и важных людей – все это было заслугой брата.

Рома был прав – без него я не то, что ничего не добился, я бы загнулся намного раньше, прежде чем начать о таком мечтать.

А я отплатил ему ударом в спину. Вонзил нож в самое сердце, покрутил им на всякий случай, да погремел тридцатью серебряниками в руке. Вот, наверное, теперь следовало лезть в петлю.

Я был настоящим предателем, прекрасно это осознавал и в тот момент, когда я высказывался Лане, мне было легче ненавидеть ее.

Обвинять во все ее. Не себя.

Снять с себя ответственность и переложить на Елисееву было так легко и просто, что несколько месяцев я прятался в этом ощущении. Ненавидел ее. За то, что на следующее утро после нашей ночи она все отрицала и говорила о том, что я чем-то ее опоил.

Лана выставляла меня насильником, а мне хотелось лезть на стенку. Я же не мог поверить, что она на самом деле обвиняла меня в том, что я что-то ей подсыпал…

Рома избил меня, выкинул из дома и перестал общаться. Возненавидел меня и был прав, потому что ничто не оправдывало того, что я переспал с его невестой, записал это на видео, а затем этим самым видео похвастался перед ним.

Получил по заслугам. Теперь я это понимал, но… я по-прежнему любил и брата, и Лану. С Ромой хотел общаться, как раньше, а с Эланой…

Да это и не имело значения.

Я долгое время делал вид, что все хорошо и она просто нравится мне, как человек, хотя в глубине души понимал – это любовь с первого взгляда. Я влюбился в Лану там, в ресторане, куда брат привел ее со мной знакомиться. Влюбился и пропал.

В тот вечер, когда она отдалась мне, я понимал, чувствовал, видел, что что-то не так, но предпочел обо всем забыть, во всем разобраться позже. Я поддался животной похоти, страсти, что съедала меня изнутри долгие месяцы и не мог найти для себя оправданий.

Больше не мог.

Если страсть была хоть чем-то мотивирована, то решение записать все на камеру – мелочным и жалким проявлением моей трусости. Потому что я предполагал, что на следующее утро Лана заявит мне о том, что обо всем нужно забыть. Потому что боялся этого. Потому что собирался ее шантажировать.

Умышленно, целенаправленно и хладнокровно собирался разрушить их любовь с моим братом.

И когда я узнал, что малышки не стало, что маленькая Каролина умерла, то понял, что отнекиваться больше не получится.

Был я, мой поступок, запятнанная честь и мертвый младенец.

Если бы я только мог отмотать время вспять, вернуться в то роковое утро, когда Лана закатила мне скандал, заявив, что я использовал ее, что она ничего не помнит и никогда не хотела меня…

Вернуться бы в тот день и не делать преждевременных выводов. Не отдавать бы пленку брату неделю спустя…

Смерть Каролины была на моей совести, потому что, если бы я не вмешался в отношения брата и его невесты, Рома бы ни за что не поднял на нее руку. Они бы жили счастливо, ребенок родился бы вовремя, все было бы хорошо…

Все было бы именно так, как и должно было быть.

Я был виновником этой трагедии.

И как бы я не скучал по брату, я понимал его нежелание впускать меня в свою жизнь обратно.

Я бы тоже не смог.

Глава 37

Заснуть так и не удалось. Я тенью маялся в своей спальне до трех, а затем решил спуститься вниз. Что еще было делать?

Неспешно приготовил себе завтрак, сварил крепкий кофе. В отличие от брата, слуг и поваров я не держал. Не жалел денег, нет, просто не видел в этом необходимости. Мы все умели сами с самого детства.

Я вполне мог закинуть на стирку свою одежду или приготовить себе омлет с утра. А выходные я проводил не в кругу криминальных авторитетов, играя в покер и разрабатывая новые стратегические планы, или чем там был занят брат со своими друзьями? Я как раз занимался домашними делами, которые всегда меня успокаивали, часто и много гулял, игнорируя автомобиль, закупался едой на неделю и даже мог сотворить какой-нибудь кулинарный шедевр. Даже подумывал о том, чтобы создать свой блог.

А что, почему бы и нет? У меня были хобби, я не скрывал и не стеснялся его. Готовка помогала привести мысли в порядок.

В отличие от брата охота, стрельба, борьба и прочие виды спорта меня не интересовали, зато я любил плавать на лодке, любил велоспорт и совсем не походил на образчик ходячего тестостерона, на которого обычно пускали слюни все девушки.

Так было всегда – все внимание прекрасного пола доставалось моему брату задире, а я оставался в его тени. Всегда был им опорой, поддержкой, другом. Это слово я начал искренне ненавидеть к двадцати годам.

В отличие от Ромы я не бил морды всем, кто смотрел на моих пассий, не устраивал скандалов, сцен ревности, не требовал беспрекословного повиновения и послушания, полных отчетов и не бредил прочими атрибутами власти.

Поэтому женщины выбирали моего брата и до некоторых пор я мог это пережить, но когда появилась Элана… я понял, что не смогу отступить.

Не в этот раз.

Не с ней.

Она перевернула наш мир. И мой, и брата. Элана не походила ни на кого из моего окружения. Нежный цветок, неземная фея. Легкая, воздушная, словно весенний ветер. Словно утро в горах.

Я влюбился в нее без памяти и грезил каждую ночь, словно глупый подросток. А, впрочем, наяву дела обстояли тоже не лучше. Мне все время хотелось ее коснуться, обнять, приласкать. Поцеловать.

Я сдерживался столько, сколько смог, а когда Лана дала мне повод, я сорвался, словно голодный пес с цепи.

Я мечтал о том, что мы будем вместе, хотя понимал, что даже если бы мои чувства были взаимны, то Роман встал бы между нами стеной. Никогда бы старший брат не позволил подобному случиться. В лучшем случае нам пришлось бы бежать, но до этого так и не дошло.

Я сел за обеденный стол, расставил на нем приборы, еду, чашку с кофе и приготовился есть, когда вдруг телефон, лежавший рядом, ожил.

Кто мог звонить мне в пять утра?

Номер был незнакомым и внутри зашевелился страх.

– Слушаю.

– Здравствуй, Ростислав, нужно поговорить.

– Дана?

Глава 38

То, что предлагала Кудрявцева было полным бредом, настоящим абсурдом, но… я… я не отказал ей в ту же секунду, как она выложила мне свой план действий.

Она позвонила рано утром, приехала ко мне домой к семи и предложила вариант, на который я не смог ответить отказом.

Это было не по совести, это было еще большим предательством, чем то, что я уже сделал, но я не смог сказать ей нет.

Каролина была жива и это стало для меня настоящим шоком, о котором я почти сразу забыл, когда Дана выложила все карты на стол.

Это она все устроила – надавила на должников, дала денег тому, кому нужно было и обставила все так, чтобы ребенок моего брата теперь считался умершим. Тело, которое показали Элане и Роману было чужим, а девочка оказалась отданной на усыновление бездетной паре, которая не захотела стоять в долгой очереди и проходить ряд изматывающих и бюрократических процедур. Кажется, они даже были не из этой страны.

– Я угрохала на эту кампанию целое состояние, – хмыкнула Кудрявцева, вальяжно рассевшаяся на моем диване. – Подняла кучу связей, чтобы все прошло быстро и гладко.

– Но… зачем тебе?

– Как зачем? Мне нужен Роман, – удивленно ответила она.

– Мой брат не любит тебя и никогда не полюбит, неужели ты правда этого еще не поняла?

– Поняла, конечно. А мне не нужна его любовь, милый, – ухмыльнулась Дана. – Мне нужно положение в обществе, деньги, связи, богатый мужчина за спиной, проще говоря. Я устала прогибаться под всех и каждого, устала пахать, как проклятая, устала быть отвергнутой, устала жить, все время лишая себя чего-то!

– Вот оно что…

– Рома может дать мне все это. А любви и верности я требовать не стану. Достаточно того, что он станет моим мужем.

– И ты уверена, что сможешь женить его на себе?

– Да. Я беременна от него.

– И как же для тебя удачно, что ребенок от Ланы умер…

– Удачей тут и не пахнет, только кучей моих с трудом заработанных денег, – отрезала Дана, закуривая без разрешения. Я же ходил взад-вперед по своей гостиной, не мог понять и принять такого количества новой информации.

Каролина была жива и Дана поспособствовала ее исчезновению, а теперь предлагала…

– Тебе это тоже на пользу. Ты и сам все понимаешь.

– Не совсем…