Лия Рой – Дикая для Лютого (страница 19)
– Алексей… – выдохнула она. Не спрашивала, утверждала, и произнесла мое имя таким тоном, будто бы сама Смерть с косой явилась к ней на порог.
Ну что ж, она правильно боялась, а я даже не попытался казаться дружелюбным. Время, когда я мог быть с ней таким, давно прошло.
Абрамова все испортила сама. Растоптала и уничтожила без шанса на восстановление. Теперь могла и должна была винить только себя.
– Пропустишь или я так и буду топтаться на пороге? – отчеканил я. Виола несколько раз моргнула, будто старалась заставить себя поверить в реальность происходящего, и тут я окончательно потерял терпение. Оттолкнул ее в сторону и прошел внутрь без приглашения. С каких пор оно вообще мне требовалось?
– Что ты… как ты… почему… – Виола смешно выглядела. Нелепо, честное слово. Попытки сообразить, что к чему давались ей не без труда, шок делал свое дело.
Конечно, ранним субботним утром она не ожидала увидеть меня на пороге своей съемной квартирки.
– Где любовник? – улыбнулся я, понимая, что Васильева нет дома. Куда это подевался вдруг в такой ранний час? – А в прочем, я тут не из-за тебя или, уж тем более, не из-за него. – Я прошел внутрь, судя по всему, не очень большой квартиры и почти сразу оказался в гостиной. Просто обставленная, с минимум мебели и техники. Вот оно значит, как. Даже жизнь в таких условиях оказалась для нее лучшим вариантом, только бы с Васильевым? Только бы
– Алексей…
– Меня начинают беспокоить твои умственные способности, – я усмехнулся. – Надеюсь,
– Я…
– Ты… – передразнил ее, не желая слушать то, что она собиралась говорить мне дальше. Прошло то время, все упущено, все растоптано и кануло в Лету, потому что Абрамова решила, что гордость стоит того.
Потому что не смогла простить мне грубых слов в тот вечер. А кто бы не сорвался, блядь?! Смотаться на два месяца в свой долбанный Киров! Считай, без причины, ведь я тысячу раз говорил ей, что слова врачей не повод отчаиваться, что у нас было время, надежда и шансы!
И ведь не прогадал, как чувствовал, попал в точку. Ей нужно было только немного потерпеть, не сбегать от меня при первых же трудностях. Но Виола выбрала свой путь, ставя крест на всем, что между нами могло бы быть.
– Так ты встречаешь старых друзей?
– Леша… – выдохнула она.
– Как не гостеприимно…
Я засмотрелся на предательницу. За два года Виола ничуть не подурнела, скорее, наоборот, прошла угловатость, во взгляде появилось что-то, чего я доселе в ней не замечал. Она будто бы стала еще красивее, чем была.
Даже одетая в простую одежду: синие джинсы и футболку с каким-то чересчур замысловатым идиотским принтом, она казалась мне красивее тех, что перебывали в моей постели после того, как Абрамова позорным образом сбежала от меня.
Так, словно я был свирепым охотником. Словно не давал ей жизни. Будто бы был ее худшим кошмаром…
– Как ты узнал, где мы живем? – На мое удивление, голос Виолы прозвучал спокойно.
– Веришь или нет, – я развел руками в стороны, – но совершенно случайно. Увидел тебя, ребенка, сопоставил несколько фактов, сложил два и два.
– Ты… – Абрамова запнулась, занервничала, начав покусывать нижнюю губу.
Сучка. Рыжая сучара. Даже сейчас я хотел ее. Спустя два года. Эту мерзкую предательницу.
– Не понимаю, Леша…
– Чего ты не понимаешь? – рявкнул я, начиная терять терпение. Злился и на себя, и на нее. Виола вздрогнула. Надо же, стала бояться меня? Правильно, если остались хоть какие-то мозги, то она должна меня бояться.
– Ты пришел к…
– Кириллу. Да, я знаю, что полтора года тому назад ты родила, – начал я. Придется все разжевать, раз уж Абрамова отказывалась принимать тот факт, что я стою перед ней не просто так. – Я знаю, что он мой сын. А ты теперь сама подумай, зачем я пришел?
– Я не отдам его, – произнесла Виола бесцветным голосом. Вскинула на меня свои глазища, посмотрела с вызовом. Да неужели? Вздумала тягаться, мериться силами, серьезно? Растеряла остатки разума?!
– Где он? Где мой сын? Я хочу его увидеть, – прорычал я. Виола замотала головой, подошла ко мне, схватила за руки.
– Он мой, слышишь, Леша, я его не от тебя родила… он не твой… – Виола вскрикнула, когда я влепил ей увесистую пощечину, а затем вцепилась мне в ладонь, ведь я с силой притянул ее за волосы к себе. Да, было больно, я понимал. Мне
Она продолжала врать мне. Смотреть в глаза и нагло врать. Почему? Почему я не заслуживал правды? Даже спустя столько времени?! Почему не заслужил растить и баловать сына?!
– Сколько еще неправды ты собираешься сказать мне? – прошипел я. В глазах предательницы скопились слезы, но нет, меня это больше не интересовало. Плевать.
– Леша…
– Мы сейчас поступим вот как, – я оттолкнул ее от себя, а затем посмотрел так, как обычно смотрел на тех, кому уже был подписан приговор. – Ты соберешь самые необходимые вещи Кирилла, и я заберу своего сына.
– Нет… – прошептала она с лихорадочным блеском в глазах. – Ты не можешь так поступить, ты не вправе!
– Будешь говорить мне о правах?! Наглая с*ка! Залетела от меня и все, поскакала на все четыре стороны? Трахалась с крысой-ботаником, пока носила под сердцем моего ребенка?!
Я сделал несколько шагов к ней навстречу, и Виола попятилась назад.
– Что ты несешь?! Мы с Артемом просто…
– Да-да, вы просто друзья, можешь не продолжать молоть эту *банную чушь! Мне в принципе это на х*й не интересно, спи и дальше, с кем хочешь! Ты оказалась такой же, как и все те продажные шлюхи, от которых я всю жизнь отворачивался. Дурак, искал верную, добрую, с открытым сердцем и светлой душой… и ведь думал, что нашел… а это оказалась просто ты, – выплюнул я.
– Леша, ты все неправильно понял…
– Что я неправильно понял? – Я буквально вжал ее в стену, и она вынужденно подняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Левая щека покраснела и мне бы даже стало стыдно, хотя бы – не по себе, но Абрамова заслуживала. – Что ты бросила мне, да и не единожды? Что не сказала, что у меня будет долгожданный ребенок? Что не собиралась говорить и дальше?
– Ты сам во всем виноват! – Неожиданная перемена в настроении Виолы заставила меня знатно удивиться. Из жертвы она превратилась в нападающего. В голубых глазах загорелись гнев вперемешку с презрением.
– Поподробнее, пожалуйста. – Я даже отступил от нее на пару шагов. Скрестил руки на груди, собираясь выслушивать очередные ни то выдумки, ни то оправдания.
– Ты не выслушал меня, когда я приехала к тебе из Кирова. Ты забыл об этом? – закричала Виола. – Забыл, как заверил меня в том, что я в чем-то нуждалась, раз пришла к тебе? Как практически выставил за ворота, даже в дом не пустил? А Лера?! – То есть меня на полтора года лишили ребенка из-за гордости? Вот как?
– А что, Лера?!
– Ты будешь и дальше прикидываться, что это нормально – спать с сестрой своей девушки?! – Виола даже кулаки сжала, так злилась.
– Что? – И тут я вспомнил, что в тот момент, когда ко мне заявилась младшая Абрамова, Валерия действительно была у меня дома. Забирала шмотки родственницы. – Я не говорил, что спал с ней!
– Ты
– Я никогда не говорил таких слов, – прошипел я, снова заводясь. Схватил ее за руки, встряхнул, как следует, может быть тогда бы мозги у нее встали на место?! – Окстись, женщина, что ты себе придумала?! Я никогда бы не лег в одну постель с твоей ебанутой на всю голову сестрицей! Она вообще умалишенная ко всем чертям!
– Но ты… – Виола замерла в моих руках с нечитаемым выражением лица. Только открывала и закрывала рот, словно не знала, что говорить дальше.
– То есть… подожди… – Я даже выпустил ее из рук. – Ты хочешь сказать, что лишила меня радости отцовства просто потому, что решила, что я спал с твоей сестрой?
– Я была уверена, что вы вместе… я не общаюсь больше с Лерой… и с тобой тоже с того вечера не виделась…
– Блядь, ты что, совсем двинутая? – Я не мог поверить в то, что выяснил. Что Виола лишила меня возможности быть с ней, возможности пережить вместе самый необычный и ценный период в жизни каждого родителя – саму беременность… Я не мог поверить, что она готова была лишить меня столь долгожданного ребенка просто потому, что что-то там недопоняла. Выдумала невесть чего.
– А что бы ты делал на моем месте? – прошептала Виола.
– Я бы удосужился рассказать правду.
– Я хотела… – И вот тут Абрамова заплакала. Слезы покатились по щекам, наверное, она больше не могла их сдерживать. – Я хотела, когда он только родился, но боялась, что ты захочешь его забрать, что я больше никогда не увижу своего мальчика…
Виола говорила и, может быть, думала, что своими словами вызовет у меня жалость, сострадание, где-то раскаяние, но все, чего она добилась – новой волны гнева, которая разлилась в груди. Полностью противоположного результата.
Она хотела. Она думала. Вот так вот. Легко и просто. Хотела, но не стала, потому что думала о себе, о своей собственной заднице! А как же я?
– Ты могла мне просто сказать, Виолетта… в тот вечер, когда приехала из Кирова, нужно было только открыть правду…
– Ты не давал мне говорить… – попыталась возразить она, но я не дал.
– Два слова, Виола, всего лишь два *банных слова – «я» и «беременна»! – С новой силой закричал я. Только бы не убить ее прямо здесь и сейчас.