Лия Росс – Непокорные (страница 47)

– Хороший вопрос, Егорова. Судьи сами разберутся, а пока отдыхайте. Сейчас всем не помешало бы расслабиться. – Тренер кинул на нас сочувственный взгляд и вернулся к лошадям.

– Я боюсь за него. Может, поедем?

– Как огласят результаты, так и поедем. Если сейчас покинем ипподром, нас могут неправильно понять и…

– Юлиан, наш друг мог сильно пострадать из-за падения, а мы будем ждать результатов? – ссориться мне не хотелось, но мне не нравилось, что вместо того, чтобы поехать и поддержать друга, Третьяков прикрывается какими-то правилами.

– Агата! Успокойся! Пусть хотя бы сообщат, как все прошло, и мы тут же поедем. Думаю, тренер сам со всем остальным разберется, – парень нахмурился, понимая наверняка, что я сейчас на нервах из-за произошедшего.

Оставив меня одну, Третьяков дошел до Анатолия Дмитриевича, что-то ему сказал, а после одобрительного кивка тренера, вернулся ко мне обратно, взял молча за руку и повел на выход.

– Но ты же сказал после результатов? – Я еле успевала идти за ним, обходя кочки и камни, чтобы не упасть на ровном месте.

– Да уже пофиг на это, поехали. – Он подвел меня к своей машине, открыл дверь и усадил внутрь, а сам сел за руль и завел мотор.

– Ты меня пугаешь…

– А ты вынуждаешь применять крайние меры. Хочешь – поедем. Просто знай, что за это нас по головке не погладят. Твой тренер сказал, что позаботится о медалях и, если что, воспользуется харизмой Гордея, – упомянув Филатова, он слегка улыбнулся.

О да, Гордей умеет решать такие вопросы.

Мы приехали в больницу быстро. Возле входа стояли люди с микрофонами и огромными камерами, общаясь с главным врачом. Мы припарковались в самом углу и направились сквозь толпу ко входным дверям, чтобы прорваться вовнутрь.

Нас пытались вывести на разговор, но мы только отнекивались, пообещав, что всей информацией поделимся позже. Я решила, что как только буду уверена, что с Дёминым все в порядке и его жизни ничего не угрожает, смогу ответить на все интересующие их вопросы.

Медсестра на посту узнала нас и пропустила, взяв с обоих слово, что мы не будем мешаться и шуметь, ведь парня отправили на операционный стол. Накинули белые халаты, пропахшие лекарствами, и направились в ту сторону, куда нам указала девушка.

Заметив Аню, которая одиноко сидела на металлическом стуле и постукивала каблуком о пол, грызя ноготь на пальце, я подбежала к ней, обнимая.

– Как он?

– Еще не выходили, но с рукой однозначно что-то не так. Будут проверять вдоль и поперек, – всхлипывая, подруга держалась за меня, боясь утонуть в этой пучине боли и страданий. Я понимала, как ей тяжело было осознавать, что это повторилось с ней вновь после моего падения. Только тогда она его хотя бы не видела, потому что только приехала обратно в город, и застала меня уже в сознании в больничной койке без какого-либо желания жить.

А сейчас это случилось с ее любимым человеком.

Я так надеялась, что больше никто из нас не испытает на себе это пронзающее чувство боли, онемения и мучений из-за того, что, возможно, ты такой никому не нужен будешь. А быть обузой никому не хочется.

– Все будет хорошо, слышишь? Мы справимся. Ты помогла мне, теперь я помогу вам обоим, – я шептала ей это, как мантру, покачиваясь вперед-назад и поглаживая ладонью по мягким волосам, чтобы хоть как-то успокоить. Дать маленькую надежду.

Не знаю, сколько мы просидели возле дверей, но лампочка долго не угасала, удерживая нас в напряжении. Мы втроем просидели здесь несколько часов. Аня засопела у Третьякова на плече, а я же расслабленно улеглась на Юлиана, который любезно предоставил нам свое тело как подушку, с другой стороны. Он обнял нас обоих, молча вслушиваясь в какие-то отдаленные звуки из операционной, пытаясь будто что-то услышать или понять.

– Вы родственники Дёмина? – Лампочка резко погасла, а после из операционной вышел хирург, снимая с лица белую маску.

– Мы его друзья. Что с ним? – Юлиан не стал подскакивать, понимая, что на нем спит Аня. А я вот как раз-таки не удержалась и поднялась с неудобного стула, надеясь на лучший исход.

– С ним все хорошо, операция прошла успешно. Парень сильно повредил руку, на которую упал. Большой перелом, срастаться будет долго, так что ему понадобится хороший уход и забота. Также несколько сильных ушибов, останутся синяки и кровоподтеки, но это уже не настолько страшно. Вывихнул коленную чашечку, удалось поставить на место и закрепить. Но реабилитация будет долгая, так что оповестите его родственников, – врач устало улыбнулся и попрощался с нами, скрываясь за поворотом.

Я повернулась к Ане, которая все еще спала, и подняла глаза на Третьякова, который приложил к губам палец. Да, решила я, пусть лучше пока еще поспит, восстановит свои силы, подготовится морально к тому, что теперь ей снова придется вернуться во времена ухода за мной. Только на этот раз будет не только она одна, но и мы все. Каждый поможет как сможет.

Пусть мы раньше с Дёминым общались слишком плохо, но раз мы поднялись на ступень повыше и теперь считались хорошими знакомыми, то, значит, и от меня он мог ждать поддержки.

– Вы не хотите поехать отдохнуть? С самого утра на ногах. – Из-за угла появился Анатолий Дмитриевич. Тренер выглядел совсем уставшим. Я надеялась, что ему не досталось из-за нас.

– Как переведут в палату, поедем. Нам наверняка разрешат его навестить только завтра утром.

– Вот и правильно. – Он собирался уходить, но потом остановился и повернулся ко мне обратно лицом. – Ты разделила первое место с Юлианом.

– Я? – В отличие от меня, Третьяков ничуть не удивился, только улыбнувшись сказанному.

– Да. Так что приз делится между вами по- ровну, плюс процент хозяину Цимбелин и Демона. Он же обеими лошадьми владеет. Зато он рад как никогда, – тренер усмехнулся и ушел в сторону сестринского поста.

Я же была даже рада, что так получилось. И все равно Третьякову удалось меня догнать.

– А ты молодец, цветочек. Доказала, что ничуть не хуже меня и можешь достичь поставленной цели. – Парень поманил меня к себе пальцем, заставляя подойти и наклониться пониже к его довольному лицу.

– Давно пора было.

– Но я все равно нагнал тебя. Надо будет еще поработать над ошибками, – Юлиан медленно растянул улыбку.

– Не уверена, что хочу продолжать дальше этим заниматься. – Наши носы соприкоснулись между собой, и я медленно поцеловала сидящего Третьякова, который за мгновение усадил меня к себе на колени, заставив вцепиться в его плечи. – Эй, аккуратнее. Аня спит.

Шикнув на него, я внимательно посмотрела в хитрые голубые глаза.

– Не уходи, прошу.

– Для меня скачки слишком опасны. Я рискнула и стала готовиться к соревнованиям, но сделать это еще раз не решусь. Я поняла, что мне страшно за свое здоровье.

– Я знаю. Но хотя бы приходи иногда на тренировки, будь рядом. Мы можем как-нибудь попросить тренеров ненадолго нам одолжить наших лошадей и скататься на твое любимое поле, хочешь?

После этого мои глаза засветились от радости.

– Хочу!

– Тогда поехали домой, а завтра навестим Степу. – Подмигнув, Юлиан увлек меня в нежный поцелуй, заставляя мои коленки дрожать от испытанных эмоций.

Мы разбудили подругу, рассказали ей о том, что сейчас с Дёминым все хорошо и решили разъехаться по домам, а утром обязательно навестить парня. Аня не удержалась и вновь заплакала, только уже от счастья, расцеловав нас обоих.

Третьяков выполнил свое обещание.

Утром, когда можно было приехать в больницу и привезти все необходимое для Дёмина, мы собрались всей компанией в его тесной палате.

Степа, мягко говоря, выглядел ужасно. Ему явно все еще было больно после полученных травм, но, видя наши счастливые лица, он слегка улыбался, благодаря за то, что не бросили его в такую трудную минуту.

Аня сидела рядом с ним, поглаживая аккуратно вторую, здоровую, руку и непрерывно смотрела на парня. Семья Дёминых приехала в полном составе. Мама плакала, стирая слезы хлопковым платком, папа качал головой, но желал сыну скорейшего выздоровления, а вот младшая сестра была куда сильнее всех, ухаживая за своим любимым старшим братом.

Они даже со Смолец сразу же познакомились. Та без стеснения заявила им, что ей нравится Степа и они собираются жить вместе. Оказывается, родители парня не сразу ему поверили, когда он сообщил, что съезжается с девушкой. А теперь стояли с открытыми ртами.

Врач заходил, пока мы сидели в палате, громко обсуждая все, что произошло, и даже сообщили всем, что мы с Юлианом вместе разделили первое место, на что в ответ раздались радостные крики.

Так мы приезжали к Степану каждое утро, пока тот не попросил перестать так часто навещать его, ведь ему нужен был отдых. А под отдыхом мы поняли то, что Дёмину просто хотелось проводить больше времени с Аней. Они ворковали так мило, что становилось слишком тошно, и мы решили пока больше не приезжать до тех пор, пока его не выпишут из больницы.

Вместе с этим пролетела целая неделя.

Анатолий Дмитриевич совместно с Мариной Эдуардовной наградили нас медалями и кубками перед всеми наездниками возле конюшни. Было как-то немного неловко, но я стойко выдержала это пятиминутное поздравление и приняла заветные призы. Даже не удержалась и обняла обоих тренеров, рассыпаясь в благодарностях за то, что они сделали для нас, что терпели нас и учили. Это было похоже на окончание школы или кол- леджа.