Лия Романовская – Цена его обмана (страница 35)
Мне даже посылать его не хочется, в кои-то веки.
Толя улыбается и прикрывает глаза. Погода прекрасная — дует легкий ветерок, из колонок парка аттракционов доносится музыка, слышится смех детей и пение птиц...
Толя необычно молчалив и мне это нравится. Не хочется и о чем разговаривать, а хочется просто так и сидеть на скамейке, наслаждаясь погожим летним днем.
Анатолий куда-то уходит, просит его дождаться, и я клятвенно обещаю никуда не уходить. Через десять минут возвращается, вижу, как несет белый моток сладкой ваты, пока я набираю знакомый номер.
Раз за разом набираю заветные цифры и раз за разом слушаю противный механический голос.
«Абонент не отвечает, или временно недоступен, оставьте ваше сообщение или перезвоните позднее...»
Лика вне зоны действия сети.
25
Сердце со скоростью света падает вниз, куда-то в район пяток и так там и остаётся. Видимо на моём лице отражается весь спектр моих эмоций, потому что подошедший к тому времени Толя выглядит растерянным и озабоченным. Кладет одну руку мне на плечо, второй держит две палки с сахарной ватой. Двух ватам тесно в одной руке, они трясутся от его движений и кажется, что вот-вот шлёпнутся на землю.
— Всё в порядке?
Заглядывает в глаза, будто пытается найти там ответ. А я даже не сразу понимаю, о чем это он спрашивает. Завороженно смотрю на трясущуюся вату, словно в ней скрыто что-то сокровенное, какая-то тайна.
— А?
— Я говорю вид у тебя такой, будто что-то случилось. Плохие новости?
Кивает на зажатый телефон в моей руке, и я поспешно убираю тот в карман.
— Нет, ничего такого. Извини, мне нужно идти.
— А как же, я же... вата вот... — голос соседа растерян, но я уже на бегу кричу ему что-то типа «я перезвоню», пребывая мыслями далеко-далеко отсюда.
Неужели они обманули? Неужели Лика... даже думать боюсь, что они с ней могли сделать. Почему она отключила телефон? Никогда не делает этого, даже когда мы ругались, она просто не брала трубку. А ведь мы не созванивались несколько дней. Что, если они давно ее убили? мамочки... нужно срочно что-то делать, куда-то звонить. Но куда?
Илон!
По пути впервые набираю его номер, но слышу лишь длинные гудки.
— Черт! Черт! Черт!
Позади остается милый солнечный парк с каруселями и колонками, из которых доносится веселая музыка. Под ногами мелькают выложенные цветным камнем дорожки и проносятся палатка с сахарной ватой и мороженным.
Или это я проношусь мимо них...
Гудок — длинный, протяжный, невыносимый...
Ну возьми же. Пожалуйста... и мне по фиг немой ты или еще что... просто возьми трубку, долбаный ты ублюдок!
Длинные гудки сменяются короткими, а потом и вовсе мне сообщают, что абонент теперь вне зоны доступа.
Ненавижу!
Верт, точно, вот кто мне нужен!
«Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее...»
Дверь подъезда открываю рывком, чуть не пришибив стоящую позади женщину.
— Эй, с ума сошла?!
Что-то бурчу в ответ и пулей взлетаю на свой этаж. С полпинка открываю дверь, хватаю рюкзак и уже хочу выбежать обратно, чтобы найти этих козлов, или пойти наконец к ментам, или сделать хоть что-нибудь, когда носом утыкаюсь в знакомую грудь.
— Чшш...
Анатолий держит крепко, а мне больше всего хочется ввалить как следует по его вечно невозмутимому лицу и послать к черту, и вообще...
— Отойди, слышишь?
Но держит еще крепче, сжимая меня будто в объятиях.
— Пусти меня, да пусти же ты!
Гладит по голове, словно ребенка и это окончательно выводит из себя. Пока он меня тут гладит, там Лика...может ей помощь нужна, а он!
— Да отвали ты уже, гребаный придурок! Ненавижу тебя, ненавижу! Всех вас ненавижу!
Кажется, я уже кричу и бьюсь в истерике.
— Успокойся. Катя, ты слышишь?
— Ах ты гад, пусти меня, мне надо найти, мне на...
Звонкая оплеуха заставляет заткнуться на полуслове, и я в ужасе зажимаю рот рукой. Меня трясет и звон стоит в ушах и горит огнем щека, по которой он только что ударил.
— Совсем что ли? — уже гораздо спокойнее спрашиваю я его, а Толя наконец отпускает меня и заглядывает прямо в глаза.
— Так-то лучше. Пойдем, расскажешь, что случилось...
Мотаю головой, надеясь, что он уйдет, но тот и не думает сваливать.
— Что ты ко мне привязался, а?
Скидываю рюкзак с плеч и, махнув на него рукой, словно под гипнозом отправляюсь в ванную. Включаю кран с холодной водой, затыкаю слив раковины и набираю воды примерно наполовину. Вдыхаю воздух и... погружаю лицо в воду. Знаю, что Толя наблюдает, стоя в проеме. Наверняка на его губах усмешка ничего не видевшего в этой жизни, довольного человека. Вряд ли такой как он просыпается по ночам от кошмаров... сомневаюсь, что он вообще о чем-то переживает и о чем-то жалеет.
Пузырьки выходят из носа, и в легких кончается воздух. Вода больно попадает в нос, устремляясь куда-то в мозг, отчего голову будто пронзает электрическим током. Резко выныриваю, глубоко дышу и широко открываю глаза, чувствуя, как вода стекает по шее и груди вниз, к ногам, образуя небольшую лужицу. Глаза щиплет, голова болит, но в мозгах заметно проясняется.
— Легче?
Так и есть, голос насмешлив, по крайней мере интонация точно даёт понять, что его не впечатлило.
Вытираюсь мягким полотенцем, ничего не отвечаю этому странному парню, и как ни в чем не бывало топаю на кухню, чтобы выпить кофе. По пути вспоминаю, что кофе закончился и оборачиваюсь к соседу.
— Кофе есть?
Ей богу, кажется я впервые ввожу его в ступор. Ну наконец-то! Смотрит так глупо, будто я спросила что-то несусветное.
— Алё, Толя... Кофе спрашиваю, есть?
Наконец приходит в себя, сумела я все -таки впечатлить парня, и, кивая, уходит. Чтобы спустя пять минут представить передо мной с целым продуктовым набором.
— Я, кажется, только про кофе спрашивала...
Разводит руками и достает из пакета палку колбасы, банку кофе, молоко, печенье, хлеб...
Желудок сводит от голода, в голове вновь мутнеет и слюни чуть ли не текут на кухонный пол.
Я вспоминаю, что, собственно, предшествовало моей истерике и корю себя за голодные мысли...
Черт! А есть-то охота, как ни крути. Понимаю, что на голодный желудок много не набегаю, решаюсь все-таки на быстрый перекус. Потом с благодарностью и почестями выпровожу Толика и поеду на поиски того дома.
Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед сам к ней поедет. Ту часть города я примерно представляю. Не думаю, что там уйма таких особняков. Найду дом, буду колотить в него пока не откроют, а если они ко мне не выйдут, вызову ментов. Да, точно, так и поступлю.
Тля нарезает бутерброды, чайник закипает на плите, а я с видом душевнобольной тихо нашептываю план действий.
— Ты уверена, что все нормально?
Блин. У него такой невозмутимый вид, что я всерьез думаю, что Толя тоже болен. Ну не может человек быть таким спокоен. Соседка же у него явная дура.