Лия Ришар – (Не)желанная. Я тебя не отпущу (страница 25)

— Выпрямила, — прикрыв глаза, я наслаждаюсь поцелуями. — Нравится?

— Мне все нравится, — коснувшись губами местечка за ухом, отвечает он, — хоть с волосами, хоть без. Хотя, — Раевский задумчиво смотрит на мою голову и хмурит брови, — к лысым экспериментам я все-таки не готов.

Рассмеявшись, я грожу ему кулаком, но он целует его и заглядывает мне в глаза.

— Скучал по тебе. Весь день со стояком. Пришлось даже пару раз…

— Вадим, — прерываю его я.

Он ловит мягкое предупреждение в моих глазах и вздыхает:

— О’кей. Поговорим о моих психологических травмах позже.

— Ты грубый, прямолинейный павлин, — с улыбкой вздыхаю я.

— Но иногда, — загадочно ухмыляясь, тянет Раевский, — я умею быть очень классным. И даже романтичным. Одевайся и поехали.

Мое сердце пропускает удар. Я хлопаю ресницами, ничего не понимая.

— Спрашивать куда мы едем бесполезно? — уточняю, испытывая лёгкое волнение.

— Бесполезно, — подтверждает Вадим. — Жду тебя в машине.

Оставив на моих губах долгий, тягучий поцелуй, он отстраняется и уходит. Проводив его взглядом, я кусаю губу и одновременно гадаю, что задумал этот павлин.

И что значит это его «одевайся»? Я ведь понятия не имею, что мне нужно надеть!

Глава 24

Прилипнув к окну, я завороженно смотрю на темное, бескрайнее море, в котором тонут блики фонарей.

— Я в шоке, — повторяю уже, наверное, в третий раз за все время пути.

И самое главное, куда именно мы едем, я до сих пор не знаю. Вадим стойко держался весь перелет и всю поездку от аэропорта. Лишь загадочно улыбался, дразня меня.

— Красиво, да? — едва не светясь от самодовольства, интересуется он.

— Очень красиво, — повернувшись к нему, киваю я.

Конечно, я была на море раньше. И не один раз. Но разве это можно было считать отдыхом? Разве можно было расслабиться под давлением отца?

А сейчас все совсем по-другому. Да ещё и так неожиданно! Я и Вадим… вдвоем.

В приоткрытое окно машины врывается морской, свежий воздух, слышится шум с дороги и свист ветра. Пожалуй, это похоже на сон. Хотя, мне даже во сне ничего подобного никогда не снилось.

— Ну давай, скажи, — поглаживая мою коленку, Раевский довольно улыбается, расслабленно разваливались на заднем сидении.

— Что сказать? — улыбнувшись в ответ, я приподнимаю брови.

— Скажи, какой я классный и замечательный, — пожав плечами, невозмутимо отвечает он.

— Ты классный и замечательный, — смеясь, признаю я. — Это очень, очень здорово.

— Еще, — Раевский едва не мурлычет.

— А ещё, — подумав, я снова улыбаюсь. Тепло и искренне. Смотрю в заинтересованные, внимательные глаза мужа и продолжаю: — Это самое лучшее, что со мной случалось. Я чувствую свободу.

Вадим тоже улыбается, но уже без прежнего самодовольства. И мне нравится эта его улыбка. Такая открытая, необычная.

— Пусть так и будет, женушка, — говорит он.

Положив ему голову на плечо, я крепко обнимаю его и закрываю глаза. Я никогда ничего подобного не ощущала. Обо мне, кроме сестер, никто не заботился. Никто не любил и не защищал. А с Вадимом я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Мне с ним так хорошо, что хочется летать. Будто крылья за спиной вырастают.

Так легко и радостно у меня на душе никогда не было. Даже страшно становится, что это все в один миг исчезнет. Я так боюсь снова очутиться одна, без защиты и тепла, что мне становится не по себе.

— Полегче, — Вадим и кашляет и смеется, накрыв мою руку своей, — ты чего, девочка?

Я открываю глаза и недоуменно моргаю. Оказалось, слишком сильно его обняла.

— Прости, — чуть-чуть отстранившись, смущенно говорю я.

— Все нормально, — заглянув мне в глаза, Раевский целует меня. Совсем недолго, но крепко и чувственно. — Скоро приедем.

Я лишь киваю и снова кладу голову ему на плечо. Спустя минут десять мы подъезжаем к небольшому, двухэтажному коттеджу с шоколадно-оранжевой, черепичной крышей. А впереди него пляж с мангалом, шатром и баскетбольной сеткой на фоне шумного, темно-синего моря.

Я первой выхожу из машины и, обернувшись вокруг собственной оси, восторженно улыбаюсь. Еще совсем недавно я была дома, в своей комнате, а сейчас вдыхаю полной грудью морской, свежий воздух.

— Идем в дом, женушка, — подхватив черную сумку с вещами, велит Вадим, — тебе нужно выспаться.

— Вряд ли я усну, — лепечу в ответ, но все же послушно шагаю следом за мужем. — Тут море и пляж, а у меня ведь даже купальника нет!

— Вся территория наша, — доносится до меня в ответ, — ты можешь купаться голой. Зачем тебе вообще одежда, когда я рядом?

Глядя на его спину, я с улыбкой закатываю глаза и качаю головой. Абсолютно неисправим. Прямолинейный, наглый и невозможно пошлый! До сих пор не понимаю, как я умудрилась в него влюбиться? И как в нем умещается столько разных качеств?

Довольно улыбаясь, я догоняю Вадима и, взяв его за руку, захожу вместе с ним в тихий, уютный дом с мерцающей, золотистой подсветкой на стенах.

Разувшись, касаюсь стен ладонью и ступаю босыми ногами по гладкому паркету. Взглядом окидываю просторный коридор, изящную лестницу и арочные двери.

— Сегодня я дам тебе выспаться, — коснувшись моего подбородка большим пальцем, обещает Вадим, — но это последняя ночь, когда мы просто спим. Имей в виду, девочка. Я слишком долго ждал.

Испытав очередной приятный спазм в низу живота, я киваю и мы вместе ищем спальню. Время два часа ночи, мы оба немного устали от дороги.

Выбрав одну из комнат на втором этаже, мы раздеваемся и ложимся на кровать. Засыпать вместе с Вадимом теперь на столько привычно, будто мы уже давно спим рядом друг с другом. Будто с самого начала были мужем и женой. Без фиктивности и всего прочего.

Удобно устроившись на груди Вадима, я слушаю его мерное сердцебиение и наблюдаю, как плавно приподнимаются шторы на окнах. В комнате свежо и немного прохладно.

Но сон не идет совершенно. Наверное, из-за того, что день выдался слишком насыщенным. Во мне до сих пор бурлят эмоции, сердце стучит быстро-быстро.

И спустя какое-то время, я решаю спуститься вниз, к морю. Может быть, после свежего воздуха удастся уснуть. Накинув рубашку Вадима, я тихонько выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и, толкнув входную дверь, с удовольствием наступаю на еле-теплый, золотистый песок.

Не отрывая взгляда от ночного моря, нахожу шатер и забираюсь на широкий шезлонг. Обняв согнутые в коленях ноги, наблюдаю за шумными волнами, что плавно накрывают берег одна за одной. Небо все такое же темное, чернильное и ясное. Красиво.

Я не знаю, сколько сижу на берегу. Время здесь будто останавливается и в моей голове появляется долгожданный порядок. В такие моменты кажется, что все мечты обязательно сбудутся. Уже сбываются.

— Ты сумасшедшая, женушка? — голос Вадима вырывает меня из раздумий и я оборачиваюсь, выглянув из шатра.

— Что? — хлопаю ресницами, наблюдая, как он подходит, нахмурив свои темные брови.

— Проснулся, а тебя нет, — поясняет Раевский. Вздохнув, он садится рядом со мной. Немного сонный и хмурый, в одних лишь брюках, приоткрывающих его узкие бедра и линии мышц. — Не делай так больше.

— А что? — усмехаюсь я. — Ты волнуешься?

— Представь себе, — недовольно бурчит он, — Только за тебя и волнуюсь.

— Мне не спалось, — признаюсь я, переплетая наши пальцы, — решила подышать воздухом.

Мы молчим некоторое время. Вместе смотрим на море, лежа рядом друг с другом.

— Тебе идет моя рубашка, — скользнув по мне долгим, задумчивым взглядом, отмечает Вадим. — Особенно, когда под ней практически ничего нет. Это горячо.

Я никак не привыкну к этим его «комплиментам», поэтому лишь улыбаюсь и отвожу взгляд. До сих пор бывает неловко от откровенности Раевского, несмотря на то, что было между нами в последние дни.

Расцепив наши пальцы, Вадим касается моей ноги. Ведет своей теплой ладонью выше колена, скользя пальцами по внутренней части бедра и, сжав тонкую веревочку моих трусиков, тянет их вниз.

— Это лишнее, — как только я поворачиваюсь к нему, сообщает муж. Нижнее белье скользит по моим ногам и падает к лодыжкам. — Вот теперь все, как надо.

Я медленно сглатываю, щеки густо наливаются жаром. Секунда — и Вадим ловко сгребает меня в охапку, усаживая на себя верхом так, что я чувствую его твердый бугор, упирающийся мне между ног.