Лия Ришар – (Не)желанная. Я тебя не отпущу (страница 11)
— Постараюсь, если ты не будешь так груб.
— Что удивительно, с тобой я мягок, девочка, — задумчиво сообщает мне Вадим. Затем проводит подушечкой пальца у меня под подбородком и цокает языком: — тебе лучше не знать, каким я бываю с другими.
С этими словами Раевский отстраняется от меня и я окончательно вырываюсь из плена его этих… чар. Или как еще назвать то, что я только что испытывала? Это… ненормально. Словами не описать. Он бесстыдно заставляет меня смущаться, волноваться и… возбуждаться. Нижнее белье уже давно влажно липнет к телу.
Больше всего на свете я не хотела бы стать его игрушкой… знаю ведь, у него наверняка таких много. Ещё до замужества я читала о нем статьи в Интернете. Листала фотки. Раевский всегда был завидным женихом, купался в женском внимании.
А я… просто Ника. Глупая, наивная девчонка, которая ни черта не понимает, что творится с ее жизнью.
— Собирайся, у меня освободился вечер, — поправляя ворот белой рубашки, говорит Вадим. — Поужинаем.
— Это обязательно? — уточняю я, осторожно спустившись с подоконника.
— А ты не хочешь со мной ужинать? — ухмыляется он, блуждая по мне своим взглядом.
Я вообще хочу быть где-нибудь подальше и не испытывать больше того, что не должна. А ещё… хочу поскорее снять свои мокрые трусики и принять душ.
Вслух я конечно этого не говорю. Лишь развожу руками:
— Мы могли бы поужинать дома.
— Пока не выйдет, — отвечает Раевский. — После свадьбы нужно как можно чаще светиться вместе. Это укрепляет репутацию счастливой пары и подавляет слухи о фиктивном браке.
Я вздыхаю.
— Хорошо, поняла. Я соберусь и спущусь вниз.
— Тебе придется надевать что-то длинное, — окинув меня досадливым взглядом с головы до ног, говорит Вадим. — Жаль.
Он забирает бутылек с перекисью и, не спеша, уходит. А я провожаю его крепкую спину, обтянутую тканью рубашки, задумчивым взглядом.
А потом бегу в душ, чтобы смыть с себя прикосновения и запах Вадима. Хотя, вряд ли мне это теперь поможет…
Глава 11
Делать нечего. Мне придется поужинать с Вадимом. Не то, чтобы я не хочу этого… просто меня пугают чувства, которые я испытываю рядом с этим мужчиной. Как заколдованная, честное слово! Еще его эти глаза… такие темные и загадочные. В них живет ночь и надменные смешинки, которые в ней пляшут.
Приняв душ, я достаю из шкафа один из готовых луков, которые подобрала мне стилист. Шелковый серебристый топ на тонких бретелях, струящаяся, темно-серая юбка до самых щиколоток и молочно-белые босоножки с открытым, квадратным носом.
Глядя в зеркало на свое слегка взволнованное лицо, надеваю изящное колье на шею и тонкую цепочку браслета на руку. Все это мы подбирали со стилистом — Вадим велел не экономить, поэтому мне сложно представить, каких сумм стоят эти украшения. Сама я в них не вижу смысла. Но статус жены успешного бизнесмена поддерживать обязана.
Волосы я распускаю и они плавными, темно-каштановыми волнами падают на плечи и талию. Подкрасив ресницы тушью, провожу по губам матовой, кофейной помадой и выхожу из своей комнаты. В коридоре сталкиваюсь с Вадимом и на мгновение замираю. Бегаю быстрым взглядом по темным, густым волосам, черной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и темно-серым брюкам, что сидят на его узких бедрах слишком хорошо.
Поправив ворот рубашки, Раевский поднимает свой взгляд на меня. Клянусь, мое сердце при этом уменьшается в размерах и замирает. Мне кажется, оно не стучит, пока Вадим смотрит на меня так внимательно и проникновенно. Взгляд тягучий, темный, долгий… я вспыхиваю, не зная, куда от него деться.
— Хорошо выглядишь, — отмечает Раевский. Плавно шагнув ко мне, он пропускает прядь моих волос между пальцев и заглядывает в глаза. — Когда успела кудри сделать?
— Я не делала, — мой голос от чего-то становится сиплым. — Это они… после душа такие. Вьются.
— Покажешь мне? — вдруг спрашивает он.
— Что? — полушепотом выдыхаю я.
— Как они вьются, — отвечает Вадим.
На его губах появляется пошловатая улыбочка и до меня начинает доходить, что он имеет в виду.
— Ты опять за свое? — негромко возмущаюсь я, приходя в себя.
— А что такого? — невозмутимо интересуется Раевский. — Совместный душ экономит воду. И сближает.
— Но я не хочу с тобой сближаться, — выпаливаю я и торопливо добавляю: — в смысле… как женщина с мужчиной.
— Это я уже понял, — хмыкает он. — Моя здоровая самооценка скоро скажет мне пока. Благодаря тебе.
Его глаза бессовестно смеются. Хорошо ещё, что Раевский снова не напоминает мне о вчерашнем, иначе я бы точно сошла с ума от стыда и смущения.
Мы делаем вид, будто ничего не было. Но прекрасно помним о том, что было.
Водитель плавно везет нас по центральной улице. Мы с Вадимом снова на заднем. И снова вместе. Только не смотрим друг на друга. Я наблюдаю за вечерним, облачным небом, что виднеется за величественными высотками города, Раевский с кем-то разговаривает по телефону, расслабленно жестикулируя.
Но когда мы подъезжаем к двухэтажному зданию с окнами из темного и голубого стекла, нам приходится обратить друг на друга внимание.
Вадим открывает дверь и помогает мне выйти на улицу. Придерживая меня за талию, идет вместе со мной к полупрозрачным дверям ресторана, за которыми льется теплый, золотистый свет.
Мимо проходят люди. Такие же состоятельные, как и Вадим. С кем-то из них он здоровается, пожимая руки, кому-то кивает. Я лишь вежливо улыбаюсь, даже не запоминая лица. Мне все равно.
Внутри ресторана спокойная, немного пафосная обстановка. Столы с черными скатертями, подсвечники под старину и странноватые картины на стенах — что-то из современного искусства, которое я никогда не понимала. Но выглядит занимательно, если рассмотреть поближе.
Нас провожают к столику в центре зала и аккуратно подают меню в кожаных папках. Пролистав его, делаем заказ и остаемся наедине. Я задумчиво смотрю на огонь, тихо горящий в небольшом камине, что расположен недалеко от нас. Вадим снова с кем-то созванивается.
Между нами что-то есть. И одновременно нет ничего.
— Как тебе место? — отложив телефон, интересуется Раевский. — Бывала здесь?
— Нет, не бывала, — признаюсь я. — Здесь… — подбираю нужное слово. — Интересно.
— Вот как, — хмыкает Вадим. — А где же ты бывала, Ника?
Я пожимаю плечами и улыбаюсь.
— Там, где нужно бывать для поддержания образа прекрасной семьи.
— А она у тебя разве не прекрасная? — подлавливает меня Раевский, проницательно и серьезно глядя в глаза.
— Прекрасная, — отвечаю я.
Ведь моя семья — мои сестры. И больше в ней никого нет.
— Понятно, — отзывается Вадим, скользя по мне своим взглядом. — Уже привыкла к новому дому?
— Немного привыкла, — признаюсь я. — Но не до конца.
— Тебе комфортно? — снова интересуется он. И в его глазах мелькает что-то быстрое, цепкое.
— В целом да, — киваю я. — А тебе?
— Мне? — изумляется Раевский.
— Тебе, — улыбнувшись, подтверждаю я. И поясняю: — ведь у тебя никогда не было жены. Ты жил один в своем большом доме. Ну, — пожимаю плечами я, — не считая поваров и домработницы.
Вадим смотрит будто сквозь меня. Задумчиво, долго. Так проходит около минуты.
— В целом комфортно, — наконец отвечает он. — Но не до конца.
— Почему? — напрягаюсь я.
Опять сделала что-то не так?
— Я привык брать то, что хочу, — заявляет Раевский, глядя на меня в упор. — Но сейчас с этим проблемки. А ты… — он ухмыляется краем губ. — маячишь перед глазами и напоминаешь мне об этом. Женушка.
Я краснею с головы до ног от его откровенного признания. И не знаю, что отвечать. К счастью, в этот момент нам приносят заказ: мраморный стейк на углях, овощной салат и пасту с морепродуктами.
Пытаясь представить, что Раевского здесь нет, я приступаю к ужину. Но не чувствую вкуса. В голове все еще вертятся его слова.
Вадим намеренно меня смущает, без стеснения выкладывает все, что у него на уме. Глядя мне прямо в глаза!