Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 46)

– Что ты сказал? – Я глажу Эйдена по спине, пытаясь вытянуть из него секрет. Он смотрит на меня, и его глаза кажутся такими зелеными на фоне ослепительно белой подушки.

– Я сказал… я все еще люблю тебя.

Комната наполняется белым шумом. Губы Эйдена шевелятся, но я не слышу, что он говорит. Только его признание «Я все еще люблю тебя» звенит в моих ушах снова и снова. Хочу заговорить, но знакомая паника сжимает горло, лишая меня дара речи.

Это ничего не значит. Он не бросит ее. Не вернется ко мне и не восстановит все так, как было. Мы не сможем вернуться к прежней жизни, потому что все изменилось. Жизнь изменилась. Мы изменились. Мы не те, кем были, и никогда уже ими не станем.

И все же…

– Наоми? – На этот раз его рука у меня на спине, его пальцы рисуют круги, от которых по моему позвоночнику пробегает дрожь. – Ты ведь знаешь это, да?

Знаю ли я? Знаю ли я это? Я знаю, что Эйден ушел, потому что его подтолкнули, а не потому, что он этого хотел. Знаю, что он проходил вместе со мной через все, пока его терпение не закончилось. Знаю, что он любил меня больше, чем я того заслуживаю. Но любит ли он меня до сих пор? Теперь, спустя столько времени? После всего, что произошло?

– Нет, не знаю, – тихо отвечаю я, избегая смотреть ему в глаза и вместо этого обводя пальцем родинки на его предплечье. – Я не понимаю, как это возможно. Ты…

– Я?

– Ты бросил меня.

– Да, но ты ведь понимаешь, почему я это сделал. Я сделал это ради Фрейи…

– Нет, не тогда. В этот раз. Ты вернулся ко мне. Ты вернулся, но потом сказал, что все кончено. Ты разорвал наши отношения ради Хелен и разбил мое сердце. Ты выбрал ее. Как ты можешь любить меня?

– Но это правда. Я знаю, что это звучит невероятно, но это так. Мы заставили друг друга через многое пройти… Но я люблю тебя. Я просто поступал так, как считал правильным. – Эйден заправляет волосы, упавшие мне на лицо, за ухо. – А ты все еще любишь меня?

Внутри меня все переворачивается, и я невольно прикрываю глаза рукой, будто застенчивая девочка-подросток.

– Любишь?

Мне не следует этого делать. Не следует продолжать этот разговор. Ничего хорошего из этого не выйдет ни для Эйдена, ни для меня. Ни для кого. Надежда на что-то большее, несомненно, приведет только к очередному разочарованию и новой волне страданий. Та же потеря, но все сначала. Но – только в этот раз – я хочу быть честной. Я хочу рассказать кому-нибудь правду. Больше никакой лжи.

Убираю руку от лица, смотрю Эйдену прямо в глаза и киваю. Слышу, как он тяжело выдыхает – он задерживал дыхание. Эйден придвигается ближе ко мне, так что мы оказываемся нос к носу, и целует меня. Поцелуй неторопливый, нежный, совсем не похожий на тот призыв к сексу, с которым Эйден набросился на меня на пороге кухни. Так он обычно целовал меня на ночь, лежа в постели и собираясь заснуть. Всегда. Даже после ссоры – даже если Эйден был в плохом настроении и не желал разговаривать, злился на меня – он целовал меня, говорил, что любит, и только потом засыпал.

– Я люблю тебя, Наоми. – Он медленно выдыхает эти слова, каждое из которых – нежный поцелуй на моей коже, и закрывает глаза.

– Вернись к нам, – шепчу я.

Эйден открывает глаза, в которых застыл вопрос.

– К нам?

Храбрость, которую я так остро ощущала всего несколько мгновений назад, покидает меня, вытесненная паническим страхом.

– Я. И ты… Мы.

Эйден вздыхает, его глаза теперь затуманены печалью. Так много было сказано. И осталось недосказанным… нами обоими.

Скажи ему.

Я больше не могу притворяться. Не могу игнорировать правду, которая растет у меня в животе с тех пор, как я увидела положительный результат теста на беременность. Вокруг так много лжи, но, может, теперь я смогу раскрыть правду хотя бы об этом. О ребенке.

Ребенок не от Руперта.

Он Эйдена.

Я не могу сказать ему… не так ли? Что, если я скажу ему и ничего не изменится? Что, если он предпочтет все равно остаться с ней?

А что, если нет? Может, это все изменит. Эйден любит меня. Может, он вернется, и мы снова станем семьей. Сломленной, но семьей.

Мне всегда хотелось иметь семью. Вот почему я сказала Руперту, что ребенок от него. Эйден выбрал Хелен, и я узнала, что беременна, а Руперт так хотел собственного ребенка, семью. Поэтому я дала ему то, что он хотел. И надеялась, что у меня тоже снова будет семья.

Но это просто очередная ложь. И они оба заслуживают правды.

Так скажи ему. Расскажи ему о ребенке.

– Эйден, я беременна. – Как только эти слова срываются с моих губ, он отрывает взгляд от своих пальцев, которыми водил вверх и вниз по моей руке, и смотрит мне в глаза.

– Что?

– Я беременна, – повторяю я, пытаясь прочесть все мысли по его лицу. Грустное выражение исчезло, но я не могу понять, что за эмоции Эйден испытывает. Означает ли эта слабая улыбка, что он счастлив? Растерян? Он в полном и бесповоротном замешательстве? – Эйден, скажи что-нибудь.

– А Руперт знает?

– Да… Но это не его ребенок.

Его глаза округляются и практически выпадают из орбит, а брови исчезают под растрепанными волосами.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю… Срок не тот. – Эйден ничего не говорит, просто продолжает смотреть на меня с тем же непонятным выражением лица, с легкой улыбкой и широко раскрытыми глазами. – Помнишь ту неделю, когда он был в отъезде?

Он кивает.

– Ну, вот тогда-то все и случилось.

– Ты уверена?

– Да, – бормочу я и вглядываюсь в лицо Эйдена, пытаясь разгадать, что он чувствует. Но его взгляд прикован к точке как раз рядом с тем местом, где моя щека оставила вмятину на подушке.

Пожалуйста. Пожалуйста, дай мне хоть немного уверенности в том, что я не совершила еще одну огромную ошибку.

Ошибка… Вот что мы сказали, когда это случилось в первый раз. Но после второго раза я перестала называть это ошибкой. И через некоторое время Эйден тоже перестал это так называть.

Пока не разорвал наши отношения.

– Эйден, пожалуйста, поговори со мной.

Он наконец смотрит на меня и расплывается в улыбке, а его глаза сияют от переполняющих эмоций.

– Ребенок, – шепчет Эйден, обнимая меня и поглаживая горячими ладонями мою обнаженную спину. – Наш ребенок.

Я киваю, не в силах говорить.

– Мы разберемся с этим, хорошо? – шепчет он, и я еще глубже зарываюсь лицом в его шею, словно пытаюсь проникнуть в его тело, забраться под кожу.

Эйден отодвигает свое лицо, совсем немного, так что его лоб упирается в мой.

Мы с этим разберемся.

Мы лежим так некоторое время: с закрытыми глазами, лицом к лицу, – почти идеальный момент, застывший во времени, как будто мы перенеслись назад в прошлое или вперед в будущее, которого у нас нет. Будущее, которое у нас было бы, если б все не пошло наперекосяк. И затем – как всегда случалось раньше – наше дыхание замедляется, и мы засыпаем.

Проснувшись от стука, я вздрагиваю и хмурюсь, пытаясь вернуть себя в настоящее. Эйден спит, по-прежнему лежа ко мне лицом и закинув руку мне на талию. Его ресницы трепещут, когда он видит сны.

Напрягаю зрение, чтобы посмотреть на свои часы: 23:27.

Кто может прийти в такое время?

Поднимаю взгляд в белый потолок, и путаница сна рассеивается – разрозненные кусочки сами собой соединяются в моем сознании. Дверь спальни открыта, и через большое окно на лестничной площадке в комнату ритмично бьют вспышки синего цвета.

Это полиция.

30

– Эйден! – Я с силой трясу его за плечо. – Эйден, проснись!

Он перекатывается на спину и закидывает руку поперек лица.

– Который час? – бормочет он.