Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 24)
– Наоми, мне так жаль, что приходится это говорить… ты беременна…
– Да говори же, что стряслось.
– Тебе нужно приехать сюда. Похоже, у твоего отца был сердечный приступ…
– Что?!
Эйден резко выпрямился от тона моего голоса.
– Наоми, что случилось? – спросил он.
– Ш-ш-ш. – Я прижала телефон к уху. – Джон?
– Он не доставил молоко в обычное время, поэтому мы заподозрили неладное и пошли проверить. Он лежал без сознания. Тебе нужно…
– Сейчас же выезжаю.
Я отбросила телефон в сторону, выбралась из кровати и принялась натягивать одежду, которая была разбросана по полу.
– Наоми, что случилось?!
– Папа потерял сознание. Сосед думает, что у него был сердечный приступ. Черт! Я не слышала его звонки. Он пытался дозвониться до меня!
– Наоми, постарайся успокоиться, ребенок…
– Он пролежал так несколько часов.
– Ты не виновата…
– Мы должны были остаться там…
– Наоми…
– Мне нужно к нему.
– Наоми…
Я выбежала из комнаты, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, следует ли за мной Эйден. Ничего не видя, не думая ни о чем, кроме папы.
Моя машина летела к ферме, мысли бешено скакали галопом, маниакально переходя от надежды к ужасу. Я свернула на подъездную дорожку и…
Машина «Скорой помощи» загораживала вид на дверь, припаркованная криво, словно ее остановили в спешке. Синие огоньки на крыше беззвучно мигали. Рядом стояла полицейская машина.
Я ударила по тормозам, и меня бросило вперед. Я выскочила из автомобиля, гравий шуршал под ногами в такт биению моего сердца. Я пробежала мимо Джона с опухшими и красными глазами, который встречал меня на подъездной дорожке.
– Наоми! – окликнул он.
Входная дверь стояла нараспашку. Я ворвалась внутрь.
– Папа? – крикнула я.
Мое сердце замерло.
У двери на кухню топтался полицейский. Один фельдшер стоял на коленях у подножия лестницы, в то время как другой двинулся через коридор по направлению ко мне. За его спиной я увидела папу, лежащего на полу. Его лицо было повернуто ко мне, кожа бледная, глаза закрыты.
– Папа! – закричала я, бросаясь к нему.
Фельдшер удержал меня за плечи.
– Вы Наоми? – спросил он, преодолевая мое сопротивление.
– Там мой папа!
– Наоми, мне жаль…
– Вы должны помочь ему!
– Мы ничего не можем сделать. Он уже скончался, когда мы приехали сюда. Мы очень сочувствуем вашей потере.
Мои колени подогнулись. Фельдшер поймал меня за локти и опустил на пол.
– Хотите побыть с ним наедине, прежде чем нам придется забрать его? – Этот вопрос эхом донесся до меня.
– Забрать его? Куда?!
– Нам придется отвезти его коронеру[5].
Я уставилась на фельдшера. Он выглядел печальным. Сколько смертей он видел? Я задумалась. Как часто ему приходится выражать соболезнования членам семьи? Старается ли он, вернувшись домой, обнять своих родных покрепче? Становится ли ему легче после этого?
– Да, я хочу побыть с ним, – прошептала я.
Мое тело еще покалывало, когда я встала, но к тому времени, как я подошла к папе, оно онемело. Шок завладел мной, как хакер, взломавший компьютер. Я опустила взгляд на папу. Его больше не было – и меня тоже.
Не знаю, как долго я просидела рядом с ним. Мне просто хотелось запомнить последние мгновения, проведенные с отцом, человеком, который научил меня быть доброй, трудолюбивой и любознательной. С человеком, который заботился обо мне, когда мы потеряли маму, который оставался сильным ради меня, когда сам мог бы сломаться. Человеком, который привел меня в этот мир. Теперь пришла пора мне проводить его из этого мира.
Мое дыхание сбилось, когда я наклонилась над папой, и его волосы взъерошились, когда я прижалась губами к его лбу в прощальном поцелуе.
– Я люблю тебя. О боже, я люблю тебя. – Мой голос дрогнул. – Я буду скучать по тебе. Передавай привет маме. Мне так жаль.
Дверь позади меня открылась, и вбежал Эйден, а за ним – парамедики, толкающие носилки.
– Наоми! – Эйден опустился на колени рядом со мной и прижал меня к себе, но мои руки безвольно повисли по бокам.
– Я могла бы спасти его, – заплакала я.
– Нет, Наоми. Это не так.
– Он звонил мне четыре раза, а я ему не помогла. Он нуждался в моей помощи…
– Это не твоя вина. Ты спала. Я тоже не слышал звонков.
– Он никогда ни о чем меня не просил, и единственный раз, когда я ему понадобилась, я ему не помогла. Мне следовало быть здесь. Я…
Я повалилась вперед, уткнувшись головой в грудь Эйдена и сотрясаясь в рыданиях. Закрыла глаза и позволила темноте поглотить меня, не обращая внимания на шаги парамедиков, которые подкатили носилки и поднимали тело папы.
Но один звук я не смогла проигнорировать.
Жужжание застежки-молнии, когда закрывался мешок для трупов.
16
Мы сидим в тесной комнатушке, вызывающей чувство клаустрофобии. От Эйдена меня отделяет пустой стул. Эйден машинально пролистывает что-то в телефоне, его лицо ничего не выражает. Время от времени он бросает взгляд в мою сторону, а затем быстро отводит глаза. Я щелкаю пальцами, и это единственный звук, который нарушает тишину помимо негромкого тиканья часов. Знаю, это наверняка сводит Эйдена с ума – он всегда ненавидел, когда я хрустела костяшками пальцев.
Мой взгляд прикован к окну, и я вглядываюсь в серый пейзаж внешнего мира. Снова падают снежинки, крупные и быстрые, они кружатся по земле на сильном ветру. Снег идет каждый день, постепенно все больше и больше заметая бункер.
Звонит телефон Эйдена, и мы оба подпрыгиваем – громкая, радостная мелодия звучит зловеще неуместно в этом тесном помещении. Покосившись на меня краем глаза, Эйден встает, поворачивается ко мне спиной и выходит из комнаты, пока я провожаю его взглядом. Он закрывает за собой дверь, но, к счастью, замок не защелкивается, и створка чуть-чуть приоткрывается обратно. Этого достаточно, чтобы расслышать его голос.
– Алло? – шепотом отвечает Эйден. Его голос хриплый, надтреснутый от беспокойства и напряжения последних сорока восьми часов. Я немного сдвигаюсь вбок на своем стуле, чтобы оказаться как можно ближе к приоткрытой двери.
Это, должно быть, Хелен. Приехав, я ожидала увидеть, что она выйдет из машины, но Эйден захлопнул дверцу и запер автомобиль. Он попросил ее не приезжать? Или она сама решила остаться дома?
Он молчит, и я слышу приглушенный лепет ее слов. Поворачиваю голову, чтобы заглянуть в дверной проем, – Эйден прислонился к стене, шаркает ногой по тускло-серому ковровому покрытию и прижимает трубку к уху. Его глаза потускнели, плечи поникли.
– Я в порядке, клянусь. Просто очень устал. – Он снова делает паузу, откидывает голову к стене и закрывает глаза. – Нет… Нет, мне действительно не нравится эта идея.