Лия Малинина – Бывшие. Любимый доктор майора Зверева (страница 2)

Его руки задрожали, и он едва не уронил мою косметичку обратно в чемодан. На лице, которое минуту назад демонстрировало ленивое презрение, был написан чистый ужас.

Матвей обвел взглядом разгромленный чемодан, разбросанные трусы и платья, документы, стетоскоп, который свисал со стола, готовый вот-вот упасть на грязный пол.

Затем перевел взгляд на меня. Я сидела бледная, с мокрыми от слез глазами и прерывисто дышала, как загнанный заяц.

Он смотрел на меня пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

За это время его лицо не дрогнуло ни разу. Только глаза сначала расширились, будто он увидел призрака, а потом стали холодными, стеклянными, ничего не выражающими.

А затем его голос ударил по стенам, как гром, как выстрел из табельного оружия.

Голос, от которого у меня пять лет назад подкашивались колени, голос, который я ненавидела и любила одновременно:

— Какого хрена здесь происходит?!

Глава 2

Александра

Зверев перевел тяжелый взгляд на лейтенанта. Тот стоял перед ним побледневший и вытянувшийся в струну.

— Я тебя спрашиваю, — Матвей шагнул вперед, и пол под его ботинками жалобно скрипнул. — Кого вы задержали?

Лейтенант сглотнул, на лбу у него выступила испарина, и он зачем-то вытер ее рукавом, отчего на его форменной рубашке появилось некрасивое влажное пятно.

— Ну, так это… — лейтенант мямлил, запинаясь на каждом слове, и я видела, как он мысленно проклинает тот час, когда решил наброситься на меня на перроне. — Бабу из ориентировки, товарищ майор.

— Бабу из ориентировки, — передразнил его Матвей, и голос его стал тише, но от этого еще страшнее. Он наклонился к лейтенанту, и тот инстинктивно отшатнулся назад. — Бабу из ориентировки мои взяли два часа назад, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Матвей. — А вам, — он указал пальцем на лейтенанта и его напарника, который сжался у двери, — дорога в патрульные. Бомжей шугать на теплотрассе, а не людей на вокзалах хватать по картинкам.

Лейтенант побелел как полотно, а его напарник, тот, что вел меня от машины, выглядел так, будто сейчас упадет в обморок.

— Вышли все отсюда, — рявкнул так, что дрогнули стены и махнул рукой в сторону двери.

Лейтенант и его коллега, словно подброшенные пружиной рванули к выходу.

Они спотыкались друг о друга, мешая пройти, и я видела, как лейтенант чуть не врезался в дверной косяк. Они уже почти выбежали в коридор, когда голос Матвея ударил им в спину:

— Стоять!

Они замерли.

Оба.

Как два нашкодивших школьника, которых поймали с сигаретой в гаражах.

— Ключи от браслетов дай, — холодно произнес Матвей, протянув руку к лейтенанту.

Лейтенант, трясущимися пальцами, выудил из кармана маленькие металлические ключики и вложил их в ладонь Матвея. Его рука дрожала так сильно, что ключи едва не упали на пол.

— Проваливайте, — коротко бросил Матвей.

Лейтенант и его напарник вылетели из кабинета, будто за ними гнались черти. Дверь за ними захлопнулась, и я осталась наедине с ним. С тем, кого я ненавидела и презирала все эти годы.

Матвей стоял ко мне спиной, перебирая ключи в руке. Потом медленно повернулся и подошел ко мне.

Я сидела на жестком табурете, и чувствовала, как у меня трясутся колени.

Он приблизился, и я ощутила его запах, который так и не смогла забыть пять лет.

Запах табака, кожи и мужского парфюма. Он наклонился ко мне, и я замерла, боясь дышать.

— Ты зачем сюда приехала? — спросил он тихо, расстегивая металлические браслеты.

Замки щелкнули, наручники упали на пол и я тут же отдернула руки, чувствуя, как затекшие запястья наполняются покалывающей болью.

— Не твое дело, — огрызнулась я, растирая запястья.

Голос мой дрожал, но я изо всех сил старалась держать лицо. Я встала с табурета, ноги меня не слушались, но я пересилила себя и подошла к столу, на котором были раскиданы мои вещи.

Я молча начала собирать их. Платья, туфли, косметичку, тонометр, стетоскоп — я сгребала все кучей и швыряла обратно в чемодан.

У меня дрожали руки, и я чувствовала, как к глазам подступают слезы. Но я не могла, не имела права плакать при нем.

Никогда.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Матвей.

Он стоял передо мной, сложив руки на груди, и молча наблюдал за тем, как я собираю свои вещи.

— Не утруждайся, без тебя обойдусь — буркнула я, не поднимая головы.

Резким движением захлопнула чемодан и защелкнула замки. Мне хотелось просто выбежать отсюда, уйти, забыть, что я вообще его видела. Но судьба, как всегда, решила за меня по-своему.

— Это не предложение, — рявкнул Матвей.

Я не успела даже возразить, как он подошел, отодвинул меня плечом в сторону, схватил мой чемодан и вышел из кабинета.

Я застыла на месте, глядя на открытую дверь, и чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

— Да пошел ты! — прошептала я, но он меня, конечно, не слышал.

Я вышла из кабинета и увидела, что Матвей стоит в коридоре с лейтенантом. Незадачливый служитель закона держал в руках мой паспорт и смотрел на меня с таким видом, будто я сейчас превращусь в монстра и откушу ему голову.

— Простите, Александра Петровна, — пробормотал лейтенант, протягивая мне паспорт. Голос его дрожал, и он не смотрел мне в глаза. — Ошибочка вышла. Ну, мы же не знали, что вы не та…

— Утром рапорт на стол, с объяснениями вашего фееричного прокола, — холодно проговорил Матвей, и лейтенант вздрогнул, как от удара.

— Так точно, товарищ майор, — лейтенант вытянулся и, развернувшись, почти бегом скрылся в коридоре.

Матвей легко, почти невесомо, взял меня за локоть и повел к выходу из отделения. Его пальцы были горячими, и я чувствовала их тепло даже через рукав своей ветровки.

— Не трогай меня, — прошипела я, выдернула руку и тут же сделала шаг в сторону, быстро проходя вперед и стараясь не смотреть на него.

Он молчал, но я затылком чувствовала его тяжелый взгляд. Он будто прожигал меня насквозь.

Мы вышли из здания, и я судорожно вдохнула воздух. Теперь он казался мне не таким сладким, как на вокзале. Он пах дымом, сыростью и чем-то горьким. Родной город, который я так любила, теперь душил меня.

У входа в отделение стояла огромная черная машина, к которой он тут же подошел, и открыл мне переднюю пассажирскую дверь.

Я же демонстративно проигнорировала его, и села назад, подальше от него, и сразу же отвернулась к окну.

Он закинул чемодан в багажник, сел за руль, и мы тронулись. Я смотрела на проплывающие за окном улицы, по которым я ходила когда-то, держа его за руку.

Магазины, кафе, парк, где мы целовались под дождем. Все это было здесь, все это осталось в моей памяти, как выжженное на теле клеймо, и это было пыткой. Я чувствовала его взгляд в зеркале заднего вида, но делала вид, что не замечаю.

Смотрела в окно и думала лишь о том, как поскорее оказаться дома и больше никогда не пересекаться с ним. Наконец мы въехали во двор и машина остановилась у моего подъезда.

Моя мама жила здесь всю свою жизнь. И я когда-то жила здесь, думая, что это самое лучшее место на свете.

Я вышла из машины, Матвей достал из багажника мой чемодан, поставил его на асфальт и посмотрел на меня.

Я подошла и протянула руку, но он не отпустил его. Он держал ручку крепко, и смотрел на меня так, что у меня начало щипать нос от подступающих слез.

— Саш, — тихо проговорил он. — Я должен сказать, что…