Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 66)

— Я заметил это только утром, когда было уже поздно.

Пальцы, сжимающие мое предплечье, слабеют. Самое время открыть дверь и уйти. От очередной лжи и тщетной попытки все исправить.

Но я разворачиваюсь, медленно прокручиваясь на каблуках. Прислоняюсь спиной к стене и скрещиваю руки на груди, готовясь слушать очередное оправдание, в которое не стоит верить.

— Прости. Я тоже в этом виноват. Надо было сразу удалить видео, как только Мишка мне его прислал. Я просто… — он проводит рукой по кудрям, зачесывая их назад. — Я боялся, что это единственный крючок, которым я смогу тебя подцепить. Единственный шанс сблизиться с тобой.

— А, спортивная рыбалка! — улыбаюсь с наигранным пониманием. — Поймал рыбку, потрепал за хвостик — все, можешь отпускать.

— Нет, Марго. Я хочу быть с тобой.

— Сначала с Дианкой расстанься для приличия, потом уже такое выкатывай.

По лицу Воронцова пробегает тень, а затем он вдруг смеется. С облегчением и легким озорством.

— Так вот почему «нет»… Марго, мы с Дианой не вместе. И никогда не были. Мы дружили и только. Пока она на вечеринке не сказала мне, что влюблена в меня. Предложила встречаться. Я напомнил, что у меня, вообще-то, есть девушка — ты, — Воронцов закусывает губу, задумавшись. — Черт. Кажется, она обиделась и решила отомстить этим видео.

— Ну так иди пожалей ее.

Я не перестаю отпускать колкости, чтобы не дать себе поверить в то, что надумала отношения Дианы с Пашей. Если они и вправду не встречались, то я полная дура. Приревновала парня к его подруге, изменила, поцеловав бывшего, игнорировала Пашины сообщения несколько дней. Словом, знатно трепала Воронцову нервы все это время.

А он терпел.

Хочется обнять его, запустить руку в кудряшки, притянуть к себе и поцеловать. Но я лишь ненадолго задерживаю взгляд на его губах, а затем отталкиваюсь от стены и направляюсь к столу.

— Прекрати, Марго. Тебе самой это не надоело?

— О чем ты? — провожу рукой по цепям. Холодный звон.

— О том, что ты вечно закрываешься на пустом месте. Какого черта, Марго? — слышу приближающиеся шаги, но не оборачиваюсь, продолжая играть с цепями. — Я же знаю, что ты меня любишь. По одному твоему взгляду понятно. И я люблю тебя. В чем проблема просто быть вместе? Проводить время, как раньше, когда мы ходили на эти фальшивые свидания?

Паша ненадолго замолкает. Подходит ко мне вплотную. Я чувствую затылком его теплое дыхание. Ладонь осторожно накрывает мою, и я не выдергиваю руку. Не нахожу в себе сил из-за нахлынувших воспоминаний о днях, когда все было в розовом цвете.

— Ты была счастлива тогда, улыбалась, веселилась, — шепчет он на ухо. — Что произошло? Если я сделал, что-то не так, скажи.

Он нежно обнимает меня за талию. Я таю в его руках, как шоколад на солнце, и даже не ругаю себя за это. Мне грустно, и его тепло — единственное, что сейчас может меня спасти. Я слегка поворачиваю голову в его сторону, и он касается носом моей щеки.

— Твои вечные недомолвки меня убивают, — шепот пробирает до самых ребер. — Давай уже нормально поговорим. Пожалуйста.

Тук-тук. Тук-тук. Сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки.

О чем тут говорить? Все и так понятно!

Я отстраняюсь, разворачиваясь к нему лицом.

— Все эти свидания были фальшивыми. Сам сказал, Паш. Из обмана ничего настоящего не родится.

— Согласен, — он выдерживает паузу, сверля меня взглядом. Горьким, как кофе. Сладким, как карамель. — Так что не обманывай себя. Скажи, что ты чувствуешь. Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь?

Паша сокращает расстояние между нами, проводя рукой по моей щеке. Я непроизвольно прикрываю глаза и тянусь к нему, требуя поцелуя. Но он шепчет мне в губы:

— Чего ты хочешь? Сейчас. Подумай хорошо, потому что я сделаю именно то, что ты скажешь.

Чего я хочу?

— Чтобы ты меня отпустил. Потому что я не понимаю, зачем я тебе нужна, — к глазам подступают слезы. — Люди стремятся к идеалу, а я далеко не идеальна. Таких, как я, не любят.

— Любят, — Паша оставляет едва уловимый поцелуй на моих дрожащих губах. — Я люблю тебя, а ты боишься это признать.

Я качаю головой, сбрасывая с себя его руку. Отворачиваюсь и незаметно стираю со щеки слезу.

— Ты боишься принять себя неидеальную. Но никто не идеален, Марго. У всех есть «темные» стороны.

Чувствую, как соленая дорожка скатывается по другой щеке. Какая же я слабая! Ненавижу чертовы чувства! Ненавижу быть неидеальной!

— Хочешь сказать, клуб — моя «темная» сторона? — я всхлипываю и натягиваю на лицо холодную улыбку. — Думаешь, я стыжусь своей работы? — поворачиваюсь к Воронцову, проводя рукой по краю стола. — Зато я получаю деньги и не чувствую себя обязанной перед отцом, который все мою жизнь только и делал, что напоминал мне, сколько стоит каждый мой вздох!

Хлопок разрезает воздух. Цепи звенят, и только теперь я понимаю, что это я ударила по столу.

— Я ни от кого не завишу и живу, как хочу. Знаешь, мне насрать, что думают люди, — опираясь руками о стол, я забираюсь на него и становлюсь в центр. — Я люблю стрип. Я люблю «Абсент». Я люблю бабки и внимание, да. Я Текила — грязная самовлюбленная шлюха, и я счастлива быть такой!

Я дышу часто, будто только что пробежала марафон. Цокот шпилек по дереву. Останавливаюсь у края стола, там, где стоит недопитый бокал «Маргариты», и сажусь рядом, чтобы оказаться лицом к лицу с Воронцовым.

— Тебе такая девушка не нужна.

Паша мягко улыбается. Взгляд спасительно теплый, как кружка кофе в промозглый осенний вечер.

— Не решай за меня, Марго. Ты мне нужна.

Он проводит кончиками пальцев по моему плечу, откидывая за спину забранные в хвост волосы.

— Это неправда — то, что ты сказала. Текила — лишь часть тебя. Один из ингредиентов коктейля «Маргарита». Это твоя пьянящая, соблазнительная женственность, — он говорит это медленно, неотрывно смотря на мои губы, — твои кокетливые взгляды, твои танцы и острые каблучки.

Он поигрывает бровями, и я невольно улыбаюсь.

— Но есть и другие ингредиенты. Знаешь рецепт? Смотри, — он подхватывает бокал с «Маргаритой» и крутит его передо мной, позволяя розовым бликам скользнуть по ободку. — «Трипл Сек» с игривой кислинкой — это твои колкости. Сок лайма — твоя свежесть, всплески эмоций, — Паша щелкает пальцами по дольке лайма на краю, и та падает в бокал. — Биттер — это твои шутки. Легкие, искрящиеся, как пузырьки газировки. Лед — холодность, которая бесследно растворяется, стоит узнать тебя получше.

Он опускает бокал на стол и ставит руки по обе стороны от меня. Наклоняется ближе, касаясь кончиком носа моего.

— Ты забыл про соль на ободке, — шепчу я, не давая себя поцеловать.

В голове красным флагом мелькает записка про дружбу с привилегиями. Да, Паша меня любит, но это ведь еще не значит, что он хочет нормальных отношений.

Воронцов прикусывает губу, задумавшись, но быстро находится с ответом.

— Соль — это слезы и переживания, без которых ты не была бы собой. Ну, и сам бокал на тонкой ножке, — он стучит по нему пальцем, — твоя видимая хрупкость. Видимая, потому что на самом деле ты чертовски сильная, Марго, раз тебе удается совмещать в себе все эти ингредиенты.

Я облизываю пересохшие губы и чувствую соленый привкус. Только теперь замечаю, что плачу. Никто никогда не говорил мне таких красивых слов. Мне кажется, что все это напускное, ненастоящие, заученная речь, которая должна заставить меня, как в кино, вмиг побороть свои страхи и забыть о боли, которую я несла в сердце годами.

Но мне так хочется, чтобы его слова были правдой.

Я соскакиваю со стола и кидаюсь Паше на шею, начиная рыдать еще громче. Мне не стыдно за свои эмоции, потому что я чувствую: их невозможно больше сдерживать. Они бурлят внутри огненной лавой, и если я сейчас же не дам им выплеснуться, то просто сгорю.

— Все в порядке, — шепчет Паша, гладя меня по голове. Прижимает к себе так, что мне становится тяжело дышать. — Тебе не нужно быть идеальной, чтобы быть любимой. Будь Маргаритой. Собой. Полностью. Хорошо?

Я киваю, сдавливая его в объятьях. Тону в его тепле и заботе. Он мне нужен. И я ему нужна. Скажи он сейчас в очередной раз, что любит меня, я его поцелую и никогда больше не отпущу.

Но он молчит, поглаживая меня по спине, пока слезы на щеках не высыхают, оставляя жгучие красные следы. Хорошо, что я работаю в маске. Удастся избежать вопросов от коллег. Пусть лучше думают, что эти полчаса я обслуживала клиента по программе ultra-all-inclusive. Это не так позорно, как прорыдать на плече у своего передруга-недопарня.

— Мне надо идти работать, — подбираю с пола маску и надеваю ее. Резинка привычно сдавливает затылок. Я снова в безопасности. — У меня сольник через полчаса.

Паша кивает, открывая мне дверь. По-хорошему бы зайти в туалет, чтобы смыть с лица поплывшую тушь, но, спустившись по лестнице, я миную его, и подхожу к ресепшену.

— Анфиса, не бери с моего клиента деньги, хорошо? — я повисаю на стойке, царапая ногтями черный мрамор.

От удивления глаза администраторши превращаются в две огромные жемчужины.

— Он тебя по голове случаем не ударял? А то я еще и компенсацию с него возьму.

— Нет-нет, это просто мой… — давлюсь воздухом, — знакомый.

— Текила, солнце, я не могу пускать к тебе мужиков бесплатно, только потому что они твои знакомые, — она хмурит татуированные брови. — У меня вон целый клуб знакомых! Без денег так останемся.