Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 64)
— Ты стала на нее похожа, — Сангрия появляется в проходе, с грустным скрежетом отодвигая ширму. — На Пину.
— Ты про волосы? — я протягиваю хвостик сквозь пальцы.
На второй день своей мини-депрессии я заметила, что корни сильно отросли, и решила это исправить. Обычно я освежаю цвет в салоне, но в этот раз мне жутко не хотелось куда-либо идти. Думала, куплю краску и… Купила осветлитель. Поняла это, только когда смыла его с волос. Теперь они идеально белые. Но мне нравится.
— Не только, — Сангрия вглядывается в меня так, будто нас разделяет не полумрак костюмерной, а толстая ледяная стена. Она прозрачная, но искажает все до неузнаваемости, как кривое зеркало.
— А про что еще? — я захлопываю дверцы шкафа и спешу выйти на свет к трюмо. — Я потолстела⁈
Обхватываю бедра руками. Да нет, у Пины пошире будут.
— Сдурела, что ли? Ты отлично выглядишь! — успокаивает меня Королева. — А вот мне бы диета не помешала, — кисло выдавливает она, щипая себя за бока.
— Успокойтесь, вы обе шикарны, — Сангрия упирает колено в пуфик позади нас. — Но послушай, Текила… Тебе не нужно становиться кем-то другим, чтобы быть счастливой.
Что она имеет в виду? Мое сходство с Пиной? Или мое желание вечно скрывать одну сторону себя, чтобы казаться идеальной, сильной, непобедимой?
Я пересекаюсь с Сангрией взглядом через зеркало. Серые глаза предостерегающе хмурые, как небо перед ливнем.
— Просто будь собой.
Будь собой? Танцуй, кайфуй, веселись, не думаю о мнении окружающих — делай, все, что хочешь. Живи полной жизнью!
Легко сказать! Правда, поселим мы тебя в вольер с проволокой под напряжением. Попробуешь выйти за рамки, и тебя тут же шибанет током. Вот оно — главное правило общества.
— Спасибо за великую мудрость!
Не выдерживая, я закатываю глаза. Сангрия медленно убирает ногу с пуфика, вздергивает брови. Обиделась? Ну а что еще я должна была сказать?
— Буду на втором этаже, — она взъерошивает каре и растворяется в темноте коридора.
Оставив костюм на трюмо и переодевшись в репетиционную форму, я выхожу следом. Вика плетется сзади, зевая.
— Тебе идет этот оттенок, кстати.
— А то! — я подтягиваю хвостик, улыбаясь своим мыслям. Убийственно холодный блонд — истинный цвет Текилы-killer.
Нет, я не стала похожей на Пину. Я наконец-то стала собой.
Всю репетицию Вика дрыхнет, свернувшись калачиком на диване в углу. Чутье заставляет ее проснуться за пару минут до появления Дамира. Менеджер окидывает придирчивым взглядом ее голубые сапоги, недавно царапавшие кожаную обивку дивана, затем смотрит на нас с девочками.
— Пина пришла? — его жесткие усы недовольно дергаются.
Неужели Дамир потерял свою золотую иголку в стоге сена?
— Пусть зайдет ко мне в кабинет, как появится, — он поворачивает руку с часами циферблатом к себе. — Пятнадцать минут до открытия. Переодевайтесь.
Вика желает мне удачного выступления и отправляется занимать лучшее место для охоты на мужиков — за баром. Мы с коллегами идем в гримерку — наносить глиттер и поправлять растрепавшиеся прически. Пина так и не появляется, поэтому за три минуты до выхода нам приходится экстренно менять рисунок. Сангрия переставляет меня в центр, и папикам с туго набитыми кошельками это приходится по вкусу. На проходке после шоу один засовывает мне «хабаровск» в топ, не забыв при этом сжать грудь своей грязной лапищей. Мне хочется дать ему шпилькой по яйцам, но я сдерживаюсь. С натянутой улыбкой упархиваю к следующему клиенту, напоминая себе о долге «Абсенту», который мне все еще предстоит выплатить. С той же мыслью соглашаюсь на випку, хоть запрос клиента и кажется мне странным.
— Какой-то извращенец хочет выпить коктейль с твоей попы, — докладывает мне Анфиса, когда я подхожу к ресепшену.
Чуть было не давлюсь водой, украденной по пути из бара. Кстати, Королеву я там не заметила. Надеюсь, никакой бегемот в поло не затащил ее в туалет.
— Коктейль уже отнесли в випку, но нужен кто-то, кто поставит его тебе на копчик.
Медленно хлопаю ресницами, пытаясь вообразить, как будет выглядеть эта конструкция.
Анфиса вертит головой по сторонам, ища в толпе свободного официанта. Я следую ее примеру, и тут натыкаюсь на Мишку. Это точно он. Рубашка с попугаями, куцый хвостик и красные очки на голове. Что он тут забыл? Неужели других клубов в Москве нет?
Я в маске, он меня не узнает. А даже если и узнает, скрывать мне уже нечего. Он был одним из первых, кто раскрыл мою тайну. И одним из тех, кто слил ее всему универу.
Подонок.
С Воронцовым на пару. Видеть их обоих не хочу!
Поспешно отворачиваюсь, нечаянно задевая локтем вазу. С грохотом, который едва перекрывает доносящаяся из зала музыка, она опрокидывается за ресепшн.
— Текила, е мое! — всплескивает руками Анфиса.
А я говорила, что это хрупенькое беленькое убожество долго тут не продержится.
Тяжело вздыхая и переступая через осколки, Анфиса выходит из-за ресепшена.
— Лонг, иди сюда! — она подзывает его рукой, и Лонгу приходится выйти из коридора для персонала в холл.
— Убирать не буду. У меня перерыв, кисунь! — он демонстративно откусывает круассан и запивает его кофе.
— Потом поешь, — Анфиса бесцеремонно отбирает у него бумажный стаканчик. Круассан Лонг в обиду не дает. — Дело для тебя есть.
— Никаких дел, кисунь! У меня заслуженный отдых! Ты видела, как я фонжи** сегодня сделал?
— Нет, господь уберег, — Анфиса сжимает его плечо и угрожающе шепчет ему на ухо: — Не согласишься, я расскажу Дамиру, как вы с Лешкой вчера…
— Эй! — Лонг давится круассаном. — Запретная зона!
— … бухали за баром в рабочее время, — Анфиса заботливо хлопает его по спине.
Лонг бросает на нее косой взгляд. Приняв это за согласие, Анфиса рассказывает ему про випку и коктейль. Пару раз сморщив нос, как крыса, Лонг наконец соглашается помочь. На лестнице, ведущей на второй этаж, он запихивает в себя остатки круассана и, выйдя в зал, принимается облизывать пальцы.
— Твоя любимая клиента-sugar mommy сегодня не пришла, можешь не стараться, — я борюсь с желанием переломать ему эти чертовы пальцы. Ужасно противный звук.
— Зато sugar-daddy тут полно, — хихикает он.
Лонг прав. Все восемь диванчиков заняты. Вокруг них клубится кальянный дым с разноцветными пятнами софитов. Будто кто-то разбросал самоцветы на водную гладь реки Стикс. На стенах горят зеленые огни, похожие на глаза древнего чудовища, выглядывающего из расщелин пещеры. Музыка гипнотизирует переливами низких аккордов, сплетенных с высокими нотами. Наверное, так звучит пение падших ангелов в чертогах Дантовского ада.
Мы проходим мимо дверей вип-комнат. Черная мягкая обивка с перекрестом ремней и металлическими цифрами в центре. Один, два, три… Мне вдруг становится холодно и неуютно, будто я бреду по тюремному коридору. И отчего-то кажется, что все заключенные здесь — невиновны. Хочется раскрыть двери нараспашку и выпустить их на волю.
Но я знаю, почувствовав свободу, они не сдвинутся с места. Большой мир светлый, но пугающий, а тут пусть и темно, но привычно.
И все же я решаюсь заглянуть в одну из комнат, дверь которой оказывается приоткрыта. И замираю в ступоре, не находя в себе сил ее захлопнуть.
На полу посреди зала на коленях стоит Пина. Она обнимает себя руками и мотает головой, прося Дамира не делать что-то. Что именно, я узнаю уже через секунду, когда его нога впечатывается в живот девушки. Всхлипывая, Пина опрокидывается навзничь, сжимаясь в клубок.
— Сучка неблагодарная! Решила сбежать от меня? Мало тебе было одного предупреждения? Тебе и загранпаспорт порезать? Я порежу!
— Не порежешь, — Пина приподнимается на локте, другой рукой убирая с лица тонкие белые косички. — Я забрала его из сейфа. И уже купила билет в Китай. Я сегодня же от тебя уеду!
— Да кому ты там нужна будешь? Шлюха!
Дамир вмиг оказывается рядом с Пиной и хватает ее за волосы. Девушка издает дикий вопль.
Я всегда думала, что сама была бы не прочь оттаскать Пину за змеиные косички, но теперь понимаю, что она такого не заслуживает. Сколько гадостей она бы мне ни делала. Ни одна девушка не заслуживает. Не заслуживает такого отношения от человека, которого любит, будь то парень, муж или отец.
— Там Пина с Дамиром! — кричу в спину Лонгу, заставляя его обернуться. — Он ее бьет! Надо вызвать охрану!
Лонг заглядывает в щель, видит очередной удар, который приходится Пине в ногу, и… оттаскивает меня от двери.
— Идем. Это не наше дело.
— Как это не наше? — я вырываю руку из его цепких пальцев. — Возможно, не мое, но твое уж точно! Она твоя сестра, Лонг!
— Двоюродная, — он плюет на руку и приглаживает грязные патлы. С таким беззаботным видом, будто за дверью ничего особенного не происходит.
— Да какая разница? Ты сам говорил, она тебе ближе матери! Если бы не Пина, где бы ты сейчас был?
Я вспоминаю историю, которой Лонг поделился как-то по пьяни на вечеринке. В шестнадцать он влюбился в девушку на десять лет старше него. Она была из Москвы, он сам жил в небольшом городишке в области. С полгода они переписывались, обменивались фотографиями, весьма откровенными. Мозгов у мальчика не было. Это и так было заметно, но после его рассказа я только в этом убедилась. Окончив девятый класс, этот придурок сбежал из дома с одним рюкзаком. Приехал сюрпризом к любви всей своей жизни. А у нее дома муж и ребенок. Девушка сделала вид, что Лонга не знает.