Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 3)
На меня Паша даже не смотрит. Я вроде должна радоваться, но меня почему-то так и подмывает закричать: «Я для кого стараюсь? Для бармена, что ли?!»
Остальные ребята проявляют больше интереса. Правда, пялятся они исключительно на мой зад. Так псы, получившие команду «сидеть», смотрят на кусочек лакомства, которым водят у них перед носом. К слову, этот кусочек они потом так и не получат, даже если будут очень хорошими мальчиками. Главная задача танцовщиц – разжигать желание, но никогда не удовлетворять его окончательно, чтобы гости хотели приходить к нам снова и снова. И, судя по глазам этих пареньков, я сейчас отлично ее выполняю.
Провожу рукой по шесту, но ногу на него не закидываю. Пока что он тут просто для красоты и, может, легкой перчинки. По программе в первой части мы танцуем только high heels и go-go. А вот во второй придется попотеть с пилоном. Это только со стороны все выглядит так легко и непринужденно. На самом деле, чтобы танцевать pole dance, нужно очень крепкое тело. Нам с девочками приходится часами качать пресс, руки, заниматься растяжкой и отрабатывать хореографию, чтобы добиться этого обманчивого изящества.
Птичка наклоняется к Паше и что-то щебечет ему на ухо. Тот громко смеется, запрокидывая голову назад. На кадык и скулы падают игривые тени, и я невольно сглатываю. Хорош, зараза!
Интересно, у него есть девушка?
Просто интересно.
– Так что, она переезжать не планирует? – долетает до меня обрывок диалога Паши с одним из его приятелей.
– Куда?
– К тебе!
– Так я ж с отцом. Ты как себе это представляешь? – Паша усмехается. – Пап, мы теперь живем втроем с…
Я хватаюсь за шест и повисаю на нем, продолжая другой рукой рисовать фигуры в воздухе. О чем говорят эти двое? Расслышать мне не удается. Слова перекрывает новая волна музыки. Неожиданно я понимаю, что не помню, какие движения должна делать под этот фрагмент.
Святые шпильки! Какой позор – запороть шоу уже на первой части!
Растерявшись, ослабляю хватку и чуть не сваливаюсь с тумбы. Впопыхах опять хватаюсь за пилон. Что-то падает мне под ноги, и я запоздало осознаю, что это была маска.
Тушите свет, господа…
Правда тушите! Иначе документы на отчисление мне можно будет подавать уже завтра.
Ставим ставки, сколько прочтений в «Подслушке» универа наберет пост с заголовком «Очень плохая училка 3: староста филологов работает в стрипухе»?
Присаживаясь, поднимаю злополучный кусок пластика с перьями и надеваю его обратно. Точнее, пытаюсь, но он там больше не держится – резинка лопнула. Чертовы килограммовые стразы! Придерживая маску рукой, схожу с тумбы.
– Эй, красотка, ты к нам? – доносится с дивана. – Присаживайся. Можешь даже ко мне на коленки.
Парни свистят и гогочут, а я смотрю на Пашу. Только на него. Ощущение такое, будто под ребрами у меня сейчас собрались все ледники Антарктики. Воронцов водит по мне изучающим взглядом, чуть прищуривается, дергает уголком губ.
Или это просто луч софита проскальзывает по его лицу? Мне же это кажется, да? Скажите, что он ничего не заметил, прошу!
– Вам помочь? – Паша подается вперед. – Что-то случилось? Вам плохо?
Я спешно мотаю головой, отвожу взгляд и несусь через весь зал к дверям в зону персонала. Конечно же, нам нельзя вот так посреди выступления сходить с рабочего места, но пошло оно все к черту! Образ идеальной, правильной ученицы Марго, который я строила годами, на волоске от смерти! Мне можно!
Вот только Дамир, наш менеджер, так не считает. Он вылавливает меня на краю танцпола, больно хватая за руку.
– Это что такое? Текила, как это понимать?
– Я не могу танцевать у седьмого столика! Там мой знакомый. А у меня слетела маска и…
По тому, как Дамир сжимает губы под жесткими короткими усами, мне становится ясно, что ему абсолютно плевать.
– Ты серьезно сошла с тумбы из-за маски? У нас девочки стрип танцуют. Думаешь, кому-то есть дело до твоего лица?
– Но это…
– Штраф и отработка сегодняшнего вечера, Текила. Мы это шоу два месяца готовили, а ты все испортила своей глупой выходкой. Посмотри теперь! Что это за рисунок? – Он разворачивает меня лицом к танцполу, но я спешно поворачиваюсь обратно. Вдруг Паша все еще смотрит в мою сторону? – С новой песни чтобы была у стола!
– Сейчас, только маску поменяю.
Чудом я вырываюсь из клешней раскрасневшегося, как рак, менеджера. До двери всего каких-то пара метров, но тут на пути у меня вырастает официант. Со всем энтузиазмом антилопы, несущейся к водопою после часового забега по пустыне, я врезаюсь в него. Поднос опрокидывается, стаканчики с предательским звоном сыплются вниз, и я со своих пятнадцатисантиметровых каблуков падаю вслед за ними.
– Ой, прости, Марго!
Святые шпильки! Что за напасть?
Сверлю взглядом официанта. Светлые волосы гладко зализаны гелем, голубые глаза смотрят участливо, но в то же время с легкой насмешкой.
Да уж, напасть вполне знакомая. Даже слишком. Внимание! Антон Стархов, мой бывший. Человек, которому доставляет особое удовольствие называть меня на работе моим настоящим именем.
– Больно? – Антон присаживается на корточки и принимается осматривать мою коленку. Чувствую знакомый запах нероли и черного перца. Когда-то мне нравился этот парфюм. Это я дарила его Антону, на Новый год, когда мы еще были вместе.
«Больно ли мне? Да, представляешь, все еще больно! Больно вспоминать наше совместное прошлое. Букеты, конфеты, вино, недосмотренные фильмы… И то, как ты два месяца назад мне изменил!» – хочу закричать я, но вместо этого лишь стискиваю зубы и тихо шиплю, делая вид, что во всем виновата порезанная коленка. Она, кстати, действительно ужасно болит. Я умудрилась приземлиться аккурат на одну из рюмок. Осколки впились в кожу, еще и спиртное на рану попало.
– Пойдем, обработаю порез.
Антон поднимает меня, обнимая за талию. Через тонкую ткань боди я чересчур хорошо чувствую тепло его пальцев. Делаю над собой усилие, чтобы не отхлестать Стархова по рукам. Хоть умом я понимаю, что парень просто мне помогает, сердце так просто не унять. Обида свежа, как помидоры у того самого приставучего продавца на рынке.
Когда мы добираемся до комнаты персонала, Антон усаживает меня на диван, а сам достает из тумбочки аптечку. Невольно бросаю взгляд на его широкую спину, обтянутую черной рубашкой, и тут же отворачиваюсь. Не хватало мне еще на бывшего пялиться!
Антон находит пинцет, баночку с перекисью и ватные диски. С видом настоящего профессионала – я имею в виду, с его обычной самоуверенной миной – он садится передо мной на корточки и аккуратно проводит пальцем около раны. На руке сверкают массивные кольца. Антон не расстается с ними даже на работе.
Стархов принимается вытаскивать осколки, периодически вытирая пинцет о ватный диск. Боль в колене становится настолько незначительной по сравнению с тем, что творится у меня в душе. С момента расставания это первый раз, когда мы снова оказались с Антоном вдвоем, без посторонних. Я даже не знаю, о чем с ним говорить. И вообще, стоит ли?
– Может щипать, – предупреждает он и тут же выливает мне на коленку перекись. По ощущениям – раскаленную лаву.
– Черт! Сколько там процентов? Все сто?!
– Три всего, – Антон вертит в руках пузырек.
– Надо было на диск налить и приложить. – Я закусываю губу, но тихий стон все же вырывается. Антон ухмыляется. На лоб ему падает светлая прядь. Он приглаживает ее рукой и бросает на меня задорный взгляд.
Видимо, тоже кое-что вспомнил…
Святые шпильки! Девочки, никогда не встречайтесь со своими коллегами! Или еще на первом свидании заключайте письменный договор о том, что парень сменит место работы, если вдруг вы расстанетесь. Поверьте, видеть своего бывшего так часто и не иметь возможности от него избавиться – худшая из всех существующих пыток!
Антон снимает с меня туфли и проводит рукой по голени. Затем, воспользовавшись моим замешательством, скользит ладонью выше. Серебристые нити сползают по внутренним сторонам бедер. Антон тянется, чтобы убрать их, но я перехватываю его руку. Голубые глаза словно спрашивают: «Что-то не так?»
Ему хватает наглости так на меня смотреть!
– У меня коленка болит. Только коленка, Стархов.
И сердце еще, но это я ему показывать не собираюсь.
– Подуть? – Антон облизывает губы и растягивает их в легкой улыбке. Что его так веселит, я не пойму?
– Ага, поцелуй еще!
По тому, как ядовито звучат мои слова, вполне можно было бы понять, что я издеваюсь. Но Антон вдруг берет и действительно целует меня – в краешек губ. Я чертовски хочу дать ему пощечину, однако, замерев от неожиданности, не успеваю этого сделать. Антон скрывается за дверью.
Козел!
Даже аптечку не удосужился обратно положить.
Коз-ли-на!
Стягиваю с волос резинку и роняю голову на руки. Светлые локоны рассыпаются по плечам и закрывают лицо. Хочется спрятаться ото всех, желательно дома с пледом, ведерком фисташкового мороженого и каким-нибудь слезливым романчиком. Или подборкой самых кровавых true crime историй, тоже было бы неплохо. Эх, недостижимая идиллия!
Коленка пульсирует так, будто там кто-то разжигает жертвенный костер, да еще и вокруг него пританцовывает. Чувствую, на работу я смогу выйти не раньше чем через неделю. Может, действительно устроить себе мини-отпуск? Дамир будет злиться, но так-то у танцовщиц нет нормированного графика. По договору мы можем выбирать смены сами и выходить хоть раз в неделю, хоть раз в месяц. Вопрос только в том, возьмет ли тебя хореограф на групповое представление с таким посещением. И в том, сколько ты заработаешь, если будешь появляться в клубе как ясно солнышко. Благо за квартиру мне пока платить есть чем. Единственное, придется в этот раз обойтись без казачков. Ну или купить их в рассрочку. В следующем месяце у нас будет вечеринка в стиле 80-х. Такие мероприятия богаты на кабанов-толстосумов – мужиков за пятьдесят, обросших жиром и излишним самомнением, мерзких, но до неприличия щедрых. На сапожки точно хватит.