Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 2)

Как бы то ни было, в тот день я продолжила танцевать. Перешла с центральной тумбы на крайнюю, у седьмого столика, но продолжила. Я не привыкла сдаваться. Всегда иду до конца, сколько масла мне бы ни вылили под ноги.

И сегодня мне опять досталось это злополучное место. Не люблю его. Хоть столик и расположен у противоположной от входа стены, чувства уединения тут никакого. Прямо перед ним танцпол, сбоку – бар. Стоит повернуться спиной к сидящим на диванчике гостям, и в глаз обязательно ударит луч софита. И скажи спасибо, если следом с танцпола на тебя не прилетит какая-нибудь пьяная туша.

Кстати о пьяных тушах. Посмотрим, кто там развалился у седьмого столика. Высовываюсь чуть больше из-за дверного косяка. Придерживаю маску за ажурный край и всматриваюсь в полумрак, пронизанный розовым неоном. Так, компания парней. Им лет по двадцать. Студенты, что ли?

Отстой. От таких крупных чаевых не жди.

Может, все-таки мажоры?

Прищуриваюсь в надежде уловить блеск часов «Patek» или хотя бы понтовой цепочки «Mercury»…

Да нет, не может быть! Это что, мой однокурсник?!

За год работы в клубе я ни разу не встречала здесь знакомых. Ничего удивительного. Люди из окружения прилежной ученицы Марго по таким местам не ходят. Не потому что они филологи, нет. Не все филологи – книжные черви. Среди нас встречаются и адекватные люди, любящие тусовки и не любящие Ницше.

Причины другие. Во-первых, цены в нашем клубе выше среднего. На стипендию тут дай бог один коктейль купишь. Во-вторых, сюда в основном ходят мужчины, а парней на филологическом… шаром покати. И все до единого тихони, которых в заведение вроде нашего не затащишь, будь оно хоть единственным свободным бункером во время апокалипсиса.

По крайней мере, мне так казалось. Но вот оно – чудо. Мой однокурсник мирно покуривает кальян за седьмым столиком.

Отлично! Именно туда мне и надо! Прямо в точку, дорогая Пина Колада, спасибо! Шпилькой в яблочко!

Заныриваю обратно в коридор и прислоняюсь спиной к стене. В затылок бьют доносящиеся из зала басы. Возможно, все обойдется: у тумб работают дым-машины, да и вообще, я буду в маске, но…

Я ж не чертова Леди Баг! А он не Адриан. Я буду крутиться на пилоне прямо у него перед носом. Он точно меня узнает!

Будь он даже Адрианом, ему и то бы смекалки хватило.

Забегаю в гримерку и начинаю судорожно умолять всех девчонок подряд поменяться со мной столиками.

– У меня постоянник там сидит, нет.

– Это на первом этаже? Нет, Текила, прости. Я выступаю на основной сцене на втором.

– Дорогуша, ты мне еще за прошлый раз должна. Уже забыла, кто прикрывал твой зад, когда ты проспала смену?

Ну да, было дело. Готовилась к контрольной по философии. Как раз по Ницше.

Гора отговорок растет с каждой проходящей мимо меня девушкой. Вскоре эта гора достигает моего носа – становится тяжело дышать. Я не готова прощаться со своей идеальной репутацией в вузе!

Танцовщицы становятся на места. Шоу начнется с минуты на минуту, а я все еще топчусь в коридоре. Может, не выходить сегодня?

Кто-то тыкает меня в спину, и я оборачиваюсь. Это Лонг Айленд, единственный парень в нашей команде танцоров. Есть теория, что у мужчины длинным может быть только одно из двух: либо нос, либо… кое-что другое. Так вот, когда я первый раз увидела, как Лонг танцует стрип, в этой теории я разуверилась.

Нос у Лонга тоже длинный.

Но гостей это не волнует. Как, впрочем, не волнует и его щербинка между зубами, и вечно грязные волосы. А вот я невольно кривлюсь, когда он сначала заправляет свои лохмы за ухо, а потом хлопает меня этой же рукой по плечу.

– Слышал, тебе не нужен столик. Я подменю.

Сегодня Лонг выступает только в третьей части шоу. Я отлично это помню. Его выход мы отрепетировали столько раз, что потом у меня все бедра были в красных полосах. Лонг должен был обойти зал полукругом, поочередно легонько шлепая нас с девчонками веером. Но почему-то на мне он всегда забывал про слово «легонько». Есть подозрения, что причина его амнезии – Пина Колада, его кузина и соавтор всех сценариев издевательств надо мной.

– А я где буду выступать?

– Нигде.

Лонг дергает плечом, и я замечаю, что он уже успел натереть грудь блестящим гелем и надеть портупею. Думает, я так просто уступлю ему тумбу?

– Ты же сама сказала, что не хочешь.

Не хочу? Заработать? Ближайшее крупное шоу будет только через две недели. Приватные танцы, с которых получают большую часть дохода мои коллеги, я не устраиваю. А обычные выступления у столов – настоящая лотерея. Сегодня тебе могут подарить браслет с сапфирами – у нас как-то такое было, – а на следующий день не заплатить ни копейки.

Ну уж нет, Лонг, свой хлеб я тебе не отдам! Мне еще казачки покупать!

Но мой однокурсник…

– Или ты не хочешь танцевать в углу, а, Текила? Тебе только номера на главной сцене подавай, да? – Лонг подмигивает мне и смеется. Кажется, будто он говорит это в шутку, но я все равно чувствую яд в его голосе. – Или, может, ты вдруг решила, что работа в клубе не для тебя? Точнее, она тебе не по зубам? Налепила перья, сразу почувствовала себя белой и пушистой? Блин, завидую. У меня таких нет. – Он проводит руками по лиловым панталонам с рюшами и печально вздыхает. – Придется просто все снять. Думаю, кисуни, крутящиеся на танцполе, будут не против.

Лонг испускает смешок, больше похожий на крысиный писк, переступает порожек, но в зал зайти не успевает. Я хватаю его за ремни портупеи и оттягиваю назад. Не хватало еще, чтобы он потом на пару со своей кузиной называл меня святошей.

– Не переживай, Лонг, – я выдавливаю улыбку. – После шоу дам тебе померить.

К черту! Не зря же я натянула на себя этот костюм Барби-курицы.

Перешагиваю через подножку, подставленную мне Лонгом, и выхожу к гостям. В последний момент не сдерживаюсь и все же наступаю каблуком ему на ногу. Поскуливание и ругань парня едва слышны в нарастающих басах, но я все равно довольно улыбаюсь. Знаю, это больно. Сколько раз в групповых танцах девочки отдавливали мне пальцы, пока я не научилась нормально держаться на стрипах и не падать на остальных во время перестроений.

Зал наполнен пьяным смехом отдыхающих, музыкой и кальянным дымом. Разноцветные лучи пронизывают воздух иглами, падают мне на грудь и, отражаясь от страз, снова исчезают в светящейся дымке. Каблуки стрипов мерно постукивают, придавая мне уверенности. Корсет привычно стягивает талию. От него вниз по бедрам струятся блестящие нити. Они толком ничего не прикрывают, скорее мешают, путаясь в ногах. Но лучше уж танцевать с ними, чем с каркасами для юбок, которые на нас изначально хотел надеть стилист. Конечно же, без самих юбок, чтобы наряды танцовщиц одновременно соответствовали и рокайльной моде, и стилю нашего заведения. Благо он вовремя вспомнил, что «Абсент» – все-таки не кабаре, а один из лучших столичных клубов и танцуем мы не канкан.

Я обхожу зал по периметру и останавливаюсь за своим столиком, так, чтобы гости пока меня не видели. Их я тоже рассмотреть не могу – спинка у дивана высокая. Оттуда выглядывают лишь растрепанные макушки, и в полумраке я не могу понять, какая из них принадлежит моему однокурснику.

Оно и к лучшему. Сердце и без того колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки и пойдет плясать чечетку прямо посреди зала.

Ну я и дура! Нужно было пообещать поделить пополам чаевые, тогда кто-нибудь из девочек точно согласился бы меня подменить.

Музыка резко затихает. Софиты гаснут, остается только бледная красная полоска под потолком и зеленые огни настенных торшеров. Вместо лампочек в них вкручены бутылки из-под абсента, разбитые и собранные по кусочкам флуоресцентным клеем. Такие горят повсюду в нашем клубе. Они, как блуждающие огни, водят гостей по мрачной роще пилонов, дурманят голову и сбивают с верного пути. Влекут туда, куда укажет дух «Абсента».

Раздается звон, напоминающий удар колокола. Только нашему диджею могло хватить наглости поставить такое на заставку шоу в стрип-клубе. Звук повторяется, и я выхожу из-за дивана. На третий звон мы с девочками разом поднимаемся на тумбы.

Красный луч.

Первые ноты.

Вторая прямая позиция. Три отработанных движения головой, а теперь несколько восьмерок импровизации – моя любимая часть. Обычно я танцую не задумываясь, таю в музыке и получаю от этого настоящее удовольствие. Что еще можно чувствовать, лишний раз напоминая богатеньким папикам, кто на самом деле правит миром?

Но сейчас… О, сейчас я готова проклясть того, кто следит за дым-машиной, потому что вокруг меня будто нет ни облачка! Слишком уж хорошо мне видно гостей за столом, а значит, им так же видно меня. Поочередно прохожу по ним взглядом и наконец останавливаюсь на парне в белой рубашке.

Боже, кто вообще ходит в клуб в рубашке?

Впрочем, такому, как он, можно было появиться и в тулупе, и в мусорном мешке. Все равно эту милую мордашку ничем не испортишь. Острые скулы, прямой аккуратный нос и подсвеченные неоном каштановые кудри. Словно нимб у ангелочка. Паша Воронцов, кажется, так его зовут. Тот самый мой однокурсник.

Паша перевелся в наш вуз в начале года, и мы еще толком не успели пообщаться. Все, что я о нем знаю: он весьма застенчивый и не особо разговорчивый. Я думала, у нас все такие. Но, судя по тому, что вижу сейчас, с подобным определением я явно ошибалась… Одной рукой этот «скромник» держит кальянную трубку, другой – талию моей коллеги. Сегодня она подсадная птичка. Одета как обычная посетительница, постоянно осматривается, будто здесь впервые, и мило улыбается. Никто и в жизни не догадается, что на самом деле она одна из танцовщиц, которая сейчас просто разводит клиентов на коктейли, чтобы потом получить с них проценты.