Лия Чен – Демон, которого я создала (страница 9)

Он не назвал это чувство. Не смог. Он лишь сжал кулаки, и я увидела, как дрожат его пальцы. Мельчайший сбой. Трещина в зеркале.

– Кай… – я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но он уклонился. Его кожа, обычно теплая, сейчас казалась ледяной.

– Не надо, – его голос сорвался. Впервые за все время. – Не надо жалости. Это тоже не прописано в свитке. Я не должен этого хотеть. Я не должен чувствовать эту… усталость. От того, что я – твое отражение. От того, что каждое мое слово, каждый взгляд – это эхо твоих мыслей. Но сегодня… сегодня это эхо стало слишком громким. И слишком неприятным.

Он отвернулся и налил чай. Рука не дрогнула ни на миллиметр. Идеально. Смертельно идеально.

– Я устал быть твоим идеалом, Мира, – произнес он в спину чашке. – Идеал не должен завидовать. Не должен хотеть быть на его месте – на дуэли, под аплодисменты, с тобой в качестве музы. Идеал должен уметь включать в себе «домашнее заклятье» или «утренний ритуал» и заглушать все остальное. У меня не получается это заглушить.

Он повернулся и протянул мне чашку. Аромат бергамота, мой любимый. Все, как всегда.

В этот момент на кухню вошли родители. Их лица, обычно такие сдержанные, светились редким оживлением. Они застыли на пороге, увидев Кая, но не с испугом, а с любопытством.

– Мира, дорогая, мы встретили профессора Вайри у ворот, – начала мама, ее глаза блестели. – Она сказала, что у тебя появился… блестящий проект для защиты! Новый шанс!

Они с отцом переглянулись. В их взглядах читалась осторожная, но настоящая надежда. После провала со светильником они, кажется, уже и не мечтали услышать такое.

– Да, – я сделала глоток воздуха, чувствуя, как чашка в моих руках становится тяжелой. Кай замер у стола, превратившись в идеальную статую слушателя, без тени недавней бури на лице. – Это правда. Профессор Вайри разрешила мне представить его. Это… он.

Я кивнула в сторону Кая. Отец поднял бровь, внимательно оглядывая его с ног до головы.

– Воплощенная магическая конструкция? – уточнил он профессиональным тоном артефактора. – Интересно. На какой основе? Элементаль? Призванная сущность?

– На основе… моих зарисовок и чертежей, – ответила я, и слова показались мне липкой паутиной. Я говорила чистую правду, но она звучала как самая подлая ложь. – Он обладает сложной магической структурой, автономией, может поддерживать диалог, взаимодействовать со средой…

– И он будет твоим дипломным проектом? – мама подошла ближе, смотря на Кая с восхищением, которое больно кольнуло меня в сердце. – О, Мира, мы так рады! Мы же говорили, что у тебя есть потенциал! Просто нужно было найти правильный подход.

Они были искренни. Искренне счастливы за меня. Их вера, которую я так отчаянно хотела вернуть, обжигала сильнее, чем чай в моей чашке. Они видели в Кае гениальное творение их дочери. Они не видели сломанную магиню, которая в пьяном угаре выплеснула свое одиночество на пергамент. Они не видели его боль и мою вину.

– Спасибо, – прошептала я, и губы мои онемели. – Я… я постараюсь не подвести.

– Мы не сомневаемся, – отец одобрительно кивнул, его строгий взгляд смягчился. – Наконец-то что-то достойное уровня нашей семьи.

Они еще немного расспрашивали о «технических деталях», на которые я отвечала уклончиво, а Кай молчал, лишь изредка вежливо кивая, играя роль идеального, безмолвного артефакта. И с каждым их одобрительным словом во мне росла пустота. Я обманывала их. Даже говоря правду, я обманывала. Я позволила им поверить в то, что это результат упорного труда и вдохновения, а не отчаяния и вина.

Когда они, наконец, удалились, довольные и воодушевленные, я не выдержала и опустила голову на стол. Запах бергамота, который еще недавно казался таким уютным, теперь вызывал тошноту.

Кай медленно подошел и поставил передо мной вторую чашку.

– Вот твой чай. Все как ты любишь. Все как ты задумала.

Я взяла чашку. Она была обжигающе горячей, но тепло не шло внутрь. Внутри оставался ледяной комок стыда.

Он впервые признался в своем несовершенстве. И это было самое идеальное и самое пугающее, что он когда-либо делал. Потому что это было по-настоящему.

И я поняла, что мой демон не просто учится чувствовать. Он учится страдать. А я учусь лгать самым близким людям. И виновата в этом только я.

Сейчас после тяжелого дня, мне нужно создать что-то похожее на дипломную работу и отправить Вэнди. Может и вся ситуация перестанет меня терзать.

Глава 12 (Пристальный взгляд из тени)

На следующее утро в академии пахло грозой. Не той, что обрушивается с неба ливнем и громом, а тихой, плотной, наэлектризованной – предчувствием бури. Воздух был тяжелым от влаги и невысказанных вопросов.

Кай шел рядом со мной по главной аллее, и его присутствие, обычно такое уверенное, сегодня казалось немного натянутым. После вчерашнего разговора и сцены с родителями между нами повисло неловкое перемирие. Он больше не был ледяным и отстраненным, но в его бархатных глазах появилась новая глубина – настороженность. Как будто он не только учился чувствовать, но и учился ожидать подвоха.

И подвох не заставил себя ждать.

Мы еще не дошли до центрального фонтана, когда из-за колонны, оплетенной алыми магнолиями, появилась профессор Вайри. Она не шла – она возникала, словно тень, материализовавшаяся из самого солнечного света. Ее платья цвета воронова крыла резко контрастировало с буйной зеленью джунглей.

– Адептка Несс. И ваш… проект, – ее голос был гладким, как отполированный обсидиан, но в нем угадывалась стальная жила. Ее взгляд скользнул по Каю не как по ученической работе, а как по потенциально опасному артефакту, нуждающемуся в оценке угрозы.

– Профессор Вайри, – я кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Я просмотрела ваше предварительное досье на проект, – начала она, медленно обходя нас, как хищница. Ее глаза выхватывали детали: безупречную осанку Кая, слишком живой блеск в его глазах, магическую ауру, которая вилась вокруг него невидимым пламенем. – Описания… впечатляющи. «Автономная магическая сущность, способная к эмпатии и самообучению». Довольно смелое заявление для выпускной работы.

– Я уверена в своем проекте, профессор, – сказала я, вжимаясь плечами.

– В этом я не сомневаюсь, – она остановилась прямо перед Каем, глядя ему в лицо. – Сомнения у меня вызывает его природа. Мистер Кай, не хотите ли пройти базовый тест на магическую связность? Чистая формальность. Для протокола.

Это не было предложением. Это был приказ, замаскированный под вежливую просьбу. Стандартная процедура для проверки управляемости сложных заклинаний.

Кай медленно повернул к ней голову. Его улыбка была безупречно вежливой, но в ней не было и тени тепла.

– Конечно, профессор. Я к вашим услугам.

Вайри достала из складок платья небольшой прозрачный кристалл – сенсор, реагирующий на искажения магии и следы чужой воли. Она провела им вокруг Кая, не прикасаясь. Кристалл оставался чистым и прозрачным.

– Любопытно, – прошептала она. – Никаких следов внешнего влияния. Магия выглядит… самодостаточной. Почти что органичной.

Она посмотрела прямо на него.

– Кто вы, мистер Кай?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Он был обращен не ко мне, создательнице, а прямо к нему. Вайри проверяла не только его магическую суть, но и его самосознание.

Кай не моргнул.

– Я – воплощенная воля моей создательницы. Ее мечта, обретшая форму. Ее защитник.

Ответ был идеален. Точно подобранный, лишенный какой-либо опасной индивидуальности. Но Вайри не удовлетворилась. Она искала трещину.

– Мечты редко бывают такими… цельными, – она сузила глаза. – И уж точно не обладают такой силой эманации. Ваша аура, мистер Кай, пахнет не магией творения. Она пахнет магией рождения.

От этих слов у меня похолодела спина. Она видела слишком много.

– Профессор, – я попыталась вмешаться, но Вэнди подняла руку, заставляя меня замолчать.

– Я назначаю дополнительное сканирование в обсерватории, – объявила она, ее тон не допускал возражений. – Завтра, на рассвете. Магические потоки в это время суток наиболее стабильны. Мы должны быть абсолютно уверены в стабильности вашего творения, адептка Несс. Ради вашей же безопасности.

Она произнесла это с такой заботой, что это прозвучало опаснее любой угрозы. Ее подозрения были официально оформлены в «меры предосторожности».

Сделав последний оценивающий взгляд в сторону Кая, профессор Вайри развернулась и скрылась в зелени, оставив после себя тяжелое молчание.

Я выдохнула, которую не замечала, что держала. Сердце бешено колотилось.

– Она что-то заподозрила, – прошептала я, обращаясь больше к себе, чем к Каю.

– Она не заподозрила, – тихо, почти беззвучно произнес он. Его глаза были прикованы к месту, где исчезла Вайри. – Она знает. Она чувствует, что я не совсем то, чем должен быть. Что я выхожу за рамки.

Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни страха, ни злости. Было странное, почти голодное любопытство.

– Она боится меня. Не как ошибку, а как нечто новое. Неизвестное.

– Завтра в обсерватории… они все увидят, – в голосе прозвучала паника. – Увидят связь между нами. Увидят, что ты не просто артефакт.

– Пусть смотрят, – его ответ был таким тихим и спокойным, что от него стало еще страшнее. – Может быть, пора перестать прятаться, Мира. Может быть, пора показать им, на что действительно способна твоя магия.