Лия Бруннер – Желание или защита (страница 35)

Но я хочу в это верить. Правда очень хочу.

Глава 25

Энди

Во вторник я на работе. Во время обеденного перерыва, который я обычно провожу, пытаясь запихнуть в себя еду, прежде чем вернуться к пациентам, я решаю проверить свои сообщения впервые за день. Мое сердце замирает, когда я вижу три новых сообщения от Митча.

ЗДОРОВЯК

Я хихикаю, прочитав его сообщения, и принимаюсь строчить ответ.

ЭНДИ

ЗДОРОВЯК

Я смеюсь на всю ординаторскую, и одна из медсестер, которая пытается поговорить по телефону, смотрит на меня с осуждением.

Я шепчу ей:

– Извините.

После этого в ординаторскую уверенным шагом заходит Ронда и плюхается на стул рядом со мной.

– Я слишком стара для всего этого, – бормочет она.

– Ой, ну прекрати. Ты здорова как бык, – я доедаю последний кусочек своего сэндвича с арахисовым маслом и джемом, облизывая пальцы. Я стараюсь набраться храбрости, чтобы заговорить с ней о завтрашней игре. – В общем…

Ронда пронзает меня понимающим взглядом. Я выпрямляюсь и продолжаю:

– Я знаю, ты и так мне очень много помогаешь. Но мне бы хотелось завтра пойти на игру Митча. Не могла бы ты побыть с Ноа, пока меня нет?

Ронда откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Выглядит она невесело.

– Ты имеешь в виду Митча Андерсона? Того самого ворчливого спортсмена, который никогда не улыбается, и который, как ты когда‐то выразилась… совершенно не в твоем вкусе?

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно, я солгала. Он точно в моем вкусе. И завтра у него первый матч после дисквалификации.

Она смотрит на меня, прищурившись.

– Ладно. Но только потому, что он помог Ноа. Но запомни мои слова, если он тебя обидит…

– Знаю, знаю. Его ждет медленная, мучительная смерть.

Она размеренно кивает. Выглядит это и правда жутковато.

– Спасибо! – Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. – Митч хороший парень, клянусь.

Ронда отмахивается от меня.

– Ладно, хватит, иди возвращайся к работе.

Крепко поцеловав ее в щеку, я отстраняюсь с улыбкой до ушей. Ронда улыбается мне в ответ.

– Приятно видеть тебя такой счастливой.

– Здоровяк растопит твое сердце, вот увидишь.

– Но я тоже хочу пойти на игру! – возражает мне Ноа, когда я собираюсь уйти. Он надел всю свою лучшую одежду с надписью «Иглз», как будто это заставит меня уступить ему.

– Ноа, ты остаешься с Рондой, – говорю я, кажется, в сотый раз.

Он вскидывает руки в воздухе.

– Но ты же не разбираешься в хоккее.

Ронда, прислонившаяся к стене возле входной двери, приподнимает бровь, молча соглашаясь с ним в этом вопросе.

– Я иду туда смотреть не на хоккей, а на Митча.

– Я знал, что ты в него втрескалась. – Ноа закатывает глаза.

– Да, ты был прав. А теперь позволь мне пойти и попускать слюни на твоего тренера. Ты вряд ли хочешь это видеть.

Его лицо искажается от отвращения.

– Тут ты права.

– Давай, дружок. Я принесла брауни, мы сможем посмотреть матч по телевизору. – Ронда обнимает Ноа за худые плечи, и он с тяжелым вздохом соглашается.

– Ладно, хорошо. Но я приду на следующую игру.

– Договорились, – говорю я ему, выходя из дома, пока брат не передумал.

Когда я подхожу к своему месту с огромным ведерком попкорна, я замечаю, что рядом со мной сидит симпатичная шатенка. У нее большие голубые глаза, и на ней такая же футболка «Иглз», как у меня, только с другим номером. Незнакомка одаривает меня дружелюбной улыбкой и встает.

– Приветик! Ты Энди?

– Да, это я, – отвечаю я ей.

Она дружелюбно меня обнимает и представляется:

– Я Мелани, но можно просто Мэл. Я невеста Уэста.

– Ого! Того блондина?

Она снова смеется.

– Да, того самого.

Мы занимаем свои места, которые на этот раз находятся на трибунах, а не в VIP-ложе. Я оглядываюсь по сторонам, замечая, что все девушки, сидящие перед нами, одеты в футболки с именем Уэстона Кершоу.

– Тяжело быть с кем‐то, кто пользуется такой популярностью у дам? – шепчу я.

Она искоса смотрит на девушек перед нами.

– Немного. Но они его совсем не знают. И он не обращает на них внимания. Поверь, если бы его фанатки знали, что все свободное время он проводит, играя в хоккей на приставке, и никогда не убирает свои грязные носки в корзину для белья, они бы осознали, что он такой же, как и все. И порой может раздражать.

– Верно подмечено.

– Значит, вы с Митчем?.. – Ее брови вопросительно приподнимаются

– Да, мы с Митчем вместе. – Я чувствую, как румянец заливает мои щеки.

– Какой он? Он такой необычный.

Я прикусываю нижнюю губу, думая о том, как его можно описать.

– Общаться с Митчем – это как… есть краба.

Мэл хмурит брови, явно сбитая с толку. Я начинаю смеяться над тем, как плохо я объясняю.

– Нет, послушай. Панцирь краба такой твердый и неприступный, и чтобы добраться до мяса, нужно хорошенько постараться. Но когда наконец доходишь до мяса, оно такое нежное и вкусное…

Я подмигиваю ей, и Мэл перестает хмуриться.

Выслушав меня, она усмехается.

– А-а‐а… странное сравнение, но в нем есть смысл.