Лия Арден – Во главе обмана (страница 5)
Брат болтал, рассказывая не самые интересные сплетни из Пелеса, и позволил сестре насладиться ужином. Мениск всё-таки умело пустил ей пыль в глаза, и Пандея позабыла о ловушке. Память вернулась, только когда она развалилась на диване, а Мениск протянул бокал шампанского и корзинку с клубникой.
– Тебя мама послала, – догадалась Пандея, сделав глоток.
У всех скверных новостей вкус дорогого шампанского и клубники.
– Нужно твоё присутствие, Дея, – не стал отпираться Мениск, пригубив свой бокал.
– Где?
– На открытии выставки.
Пандея скептически изогнула бровь. Брат издал весёлый смешок и качнул головой, из-за чего несколько светло-каштановых прядей выбились из причёски.
– Уверен, ты знаешь, что происходит с Даорией. Наверняка разузнала про те взрывы четырёхлетней давности, – сдался Мениск и посерьёзнел, переходя к делу. Брат сел в кресло, закинув ногу на ногу, и отставил шампанское, Пандея же свой бокал допила за пару глотков.
– Не всё, но выяснила, – призналась она.
Закрытие проходов в Даорию тщательно держали в тайне, да так, что Пандее понадобилось пару лет, чтобы выяснить причины. Она остервенело копала, чуя интересную загадку и шикарную тему для статьи на первую полосу в газете, но, добравшись до правды, с ужасом избавилась от всех собранных материалов.
Даория не дружественна Палагеде, и всё же конец мира, даже враждебного, не может не испугать. Пандея через проверенные источники выяснила детали: Гипнос со своими детьми открыл новый для даориев мир, и сейчас идёт подготовка к переселению. До гибели Даории осталось лет шесть. Кожа покрылась мурашками при мысли о таком малом сроке.
– Чтобы заручиться поддержкой людей, цари не только заплатили за помощь своим металлом, но и пожертвовали местным музеям произведения искусства из частных коллекций. Люди в восторге, в таком большом восторге от их скульптур и картин, что это дошло до архонтов и, разумеется, до мамы. – Улыбка Мениска становилась шире, пока Пандея мрачнела. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила брату закончить. – Долго она не выдержала и сама организовала выставку в Санкт-Данаме. Впервые будет позволено взглянуть на редкие древние скульптуры и коллекцию современного искусства.
Да уж.
– Цари отдают людям свои коллекции ради выживания, – не удержавшись от гримасы, напомнила Пандея.
– Не имеет значения. Мама считает, что это не повод позволять им нас затмить. И ради приличия все деньги будут отданы на благотворительность приютам Санкт-Данама. – Мениск пожал плечами.
– Отец поддержал идею?
– Ему всё равно. В дела матери он не вмешивается.
– Из-за того что выставка организована нашей семьёй, я тоже должна присутствовать? Родители будут?
– Нет, – со снисходительной улыбкой отмёл глупый вопрос Мениск. – Мама жаждет восхищения и внимания, но не настолько, чтобы сделать ахакор и ступить на эти… земли людей. – Заминкой брат явно скрыл нелестный эпитет, в последний момент подобрав нечто более нейтральное. – Немея будет их представлять, а наши отказы от присутствия не обсуждаются.
Пандея фыркнула, но сникла. Выбора у неё не было. Она уже ходила по краю родительского терпения. Могла делать что угодно, пока это не позорило род Лазарисов. Именно поэтому в Санкт-Данаме она жила под вымышленной фамилией, скрывая свою настоящую родословную. Однако это помогало сдерживать слухи разве что среди местных, в Пелесе же аристократы видят и знают о соседях больше, чем кому-либо хотелось.
– Когда мероприятие?
– В воскресенье на следующей неделе.
Пандея поморщилась: воскресенье – единственный день недели, который ей удавалось провести без чьейлибо компании. Вообще чем старше она становилась, тем сильнее ценила тишину.
– Мама выбрала тебе платье. Я оставил подарки в спальне.
Пандея шумно выдохнула, но опять напряглась, заметив выжидающий взгляд брата. Ей не хотелось ничего спрашивать, не хотелось знать, что ещё он намеревался сказать, но пристальное внимание Мениска буквально вынуждало.
– Это не всё? – нехотя, через силу выдавила Пандея.
– Я хочу пожить у тебя.
Пандея во все глаза уставилась на брата, не понимая ни слова. Она ожидала разного, но только не этого. Она издала сдавленный звук, отдалённо похожий на смешок.
– У тебя есть свободная спальня. Вдвоём нам будет весело, ты же знаешь. Как в старые времена! Да и вряд ли ты сильно заметишь моё присутствие, постоянно пропадая на работе. Приходишь… – выдал Мениск, но Пандея оборвала его речь взмахом руки, сумев справиться с оцепенением.
Вставая с места, она замотала головой:
– Нет.
– Да ладно тебе, Дея.
– Ни за что.
Она заторопилась в спальню, надеясь сбежать от разговора, но Мениск преследовал, забавляясь её реакцией.
Брат знал, что Пандея сломается под его раздражающим напором, и она это знала, но всё равно надеялась сбежать.
– Дея, я лучший сосед, – продолжал нагло врать Мениск.
Включив свет в своей спальне, она замерла. На кровати лежали несколько подарочных упаковок. Похоже, мать приготовила для неё не только платье, но и туфли вместе с украшениями. Пандея не стала к ним прикасаться, не сомневаясь, что там даже есть парфюм, потому что Дея должна выглядеть и пахнуть под стать вкусам матери.
– В любом случае свой чемодан я уже прикатил.
– Я сказала нет, Ник, – строго напомнила Пандея, вытаскивая серёжки из ушей. – Как прикатил, так и заберёшь обратно. Иди домой.
Дея всеми силами игнорировала брата и потянула вверх свитер, надеясь, что Мениск проявит хоть каплю манер и оставит её одну. Однако тот замер на пороге и, сложив руки на груди, плечом привалился к косяку. В подростковом возрасте он удирал или смущался и отворачивался, не желая видеть сестру в нижнем белье, теперь же не двинулся с места, оставаясь расслабленным. Вырос в самодовольного засранца, видевшего десятки раздетых женщин. Посмей он нагло окинуть её взглядом, Пандея вышвырнула бы его пинком под зад, но Ник предусмотрительно не опускал глаз.
Пандея всё-таки старше, и в Доме Зависти девочки ценятся больше, но именно Ника, единственного мальчика в окружении трёх сестёр, с детства лелеяли мать и все слуги.
Пандея швырнула свитер на коробки с подарками и стянула носки, бросив косой взгляд на брата, который что-то достал из-за пазухи пиджака. Ник протянул ей чек, Дея разинула от удивления рот.
– Моя арендная плата.
Не сразу, но ей удалось справиться с изумлением, и Дея выхватила у него чек.
– Ах ты плутовской Долос, – привычно выругалась Пандея, прочитав сумму втрое выше её месячной платы за всю квартиру.
– Мне всегда нравилось, что ты сравниваешь меня с божеством обмана и коварства, – усмехнулся Мениск, зная, что победил.
Дея фыркнула, не найдя уместного ответа. Мама всё время называла Мениска и Месомену помощниками Апаты, но у этой богини был мужской аналог – Долос, поэтому Пандея дала каждому из близнецов по кличке.
– Долос скорее дух, а не бог, – попыталась сбить с него спесь Дея, но Мениск расслабленно пожал плечами.
Ник знал, что Пандее деньги никогда не помешают. Работа приносила достаточно, чтобы жить, но не шиковать. Из собственного глупого упрямства Дея старалась как можно реже брать деньги у родителей, хотя именно они купили ей эту роскошную квартиру.
Когда-то она считала, что с лёгкостью сама заработает нужные суммы, а в итоге наивное самомнение разбилось о реальность. При в целом неплохой зарплате такую квартиру она смогла бы приобрести не раньше, чем ещё лет через пятнадцать. Да и все её дорогие вещи, сумки и туфли были куплены на родительские деньги. Покупай она сама, её гардероб был бы втрое меньше.
Что ж… ей уже двадцать девять, и жизнь среди людей в качестве журналистки с требовательными начальниками давно научила Пандею засовывать гордость подальше в угоду необходимому прагматизму.
– Зачем тебе переезжать ко мне? Ты не любишь Санкт-Данам.
– Не знаю, захотелось сменить обстановку, – неоднозначно ответил Ник. Дея упёрла в брата недоверчивый взгляд. – Нет, правда. В Пелесе скучно. Если появление архонта Кассии встряхнуло весь высший свет, то сейчас её место заняла Хлоя, и всё медленно вернулось к норме. Все придерживаются нейтралитета и перемирия. Никаких заговоров или вызовов в круг. А вечеринки, по которым меня таскает Месомена, одна тоскливее другой.
Пандея едва удержалась от гримасы и предложения найти работу, но проглотила замечание, решив через сестёр узнать, нет ли у Ника других причин для временного бегства из дома. В том, что Мениск не выдержит в СанктДанаме дольше нескольких месяцев, она не сомневалась.
– Хорошо. Оставайся. Но за еду тоже платишь ты, – поставила условие Пандея, спрятав чек в ящике стола.
Ник, как пиявка, живёт за счёт семейных счетов, так что денег у него в достатке. Губы брата растянулись в победной улыбке.
– Меньшего я и не ждал.
Пандея открыла свою узкую гардеробную и там уже впопыхах стянула джинсы.
– Завтра я достану тебе мобильный телефон, а до этого не смей никуда ходить. И чтобы никаких подружек в дом не приводил. Захочешь поразвлечься – через дорогу прекрасный отель, – заявила она, натягивая домашнюю одежду. – Друзей приводи, когда меня не будет, но лучше предупреди заранее.