Лия Арден – Во главе обмана (страница 4)
Будь её воля, Пандея бы предпочла прожить самую спокойную и упорядоченную жизнь. Элион расслабленно пожал плечами, получив в ответ глухую тишину.
– Да ладно тебе, история наверняка занимательная, и, похоже, в детстве ты была смышлёнее. Единицам удаётся пробраться на Переправу без должного пропуска, а ты это сделала десятилеткой. Писали, что ты земли кошмаров повидала, а как упомянули, что к родителям отведут, так истерику устроила, не желая возвращаться домой. Я земли Фобетора видел, место, конечно… на любителя. – Его дразнящий тон и отсутствие серьёзности к нынешней ситуации раздражали.
Элион рассматривал Пандею с интересом простачка, держа расслабленную улыбку, но ярко-зелёные глаза оставались сосредоточенными. Взгляд цепкий. Пандея ни капли не верила его непринуждённой болтовне.
– Я уже сказала. Если хочешь вытянуть что-то про моего отца, то вали в Тартар. А если он нанял тебя мне помочь, то исполнитель из тебя ужасный, – хлёстко ответила она, вздёрнув подбородок.
Несмотря на убеждённый тон, во рту начало отдавать знакомым привкусом горечи, появляющимся каждый раз, когда её вынуждали вспоминать о бегстве на Переправу и моменте, из-за которого она наконец прозрела.
Она была умной, тихой и послушной дочерью. А в итоге оказалась удобным прикрытием для бизнеса отца. И безрассудное бегство на Переправу стало единственным пришедшим тогда на ум бунтом.
Пандея думала, что отец взял её в Санкт-Данам на балет, чтобы порадовать, провести вместе время, которого у него практически не было из-за работы. А потом в их ложу пришли другие мужчины, и с того момента отец на дочь не смотрел. Он улыбался с бокалом виски в руке, что-то обсуждал с партнёрами, жал руки и подписывал бумаги. Ни разу не глянув на развернувшееся выступление, он выглядел счастливым, сидя в дорогущей ложе и заключая очередную выгодную сделку.
И тогда Пандея прозрела.
Внезапные встречи в их совместное время никогда не были случайными. Прогулки с ней являлись прикрытием для сделок, о которых никому не стоило знать. Отец отправил Пандею обратно в Пелес через Переправу одну, потому что дела с партнёрами оказались важнее.
Она ведь умная, тихая и послушная.
Отец сказал пройти Переправу, и она прошла. Велел идти домой, и она подчинилась.
Вернулась домой в Пелес, а там скрыла от мамы и всех слуг наличие ахакора. Она сделала всё ровно так, как отец и ожидал от своей любимой удобной дочурки.
Ему не нужно было ей объяснять, что именно сохранить в секрете, ведь она и так знала, подсознательно натренированная им с раннего детства.
Она умная, тихая и послушная. А ещё с ахакором и влиятельной фамилией. Именно поэтому возвращение следующим же утром на Переправу не составило труда, никто в пропускном пункте не задал вопросов, помня, что она только вчера вернулась в одиночестве. Она сбежала. В мир грёз, снов и оживших кошмаров в качестве своего первого протеста.
В итоге подпольные дела отца вскрылись, но семья уже была слишком большой и влиятельной, чтобы развалиться.
– Знавал я твою старшую сестру, все вы Лазарис такие гордые. – Насмешливое заявление выдернуло Пандею из оцепенения.
После Элион достал отмычку из ботинка и буквально за несколько умелых движений вскрыл замок своих наручников. Снимать он их не стал, просто открыл.
– А меня не собираешься развязать? – ошарашенно спросила она, когда Элион спрятал отмычку и вернулся в расслабленную позу, откинувшись на стену. Даже прикрыл глаза, будто здесь удачное место вздремнуть. – Эй!
– Расслабься, малышка, нужно лишь чуток подождать. Кай скоро придёт, и мы будем на свободе.
– Что ещё за Кай?
– О-о-о… Это мой друг, которого лучше не раздражать.
До неприличия мстительная улыбка озарила лицо Элиона, словно он сам только этим и занимался.
2
Пандея открыла дверь своей квартиры и застыла на пороге, увидев свет в столовой. Она прикинула, могла ли забыть его выключить, но взгляд наткнулся на знакомую пару мужских туфель. Девушка переступила порог и случайно громко захлопнула дверь.
Десять вечера, на улице отвратная погода: вся красота осени сошла на нет, а лужи от утреннего дождя схватил мороз. Пандея задерживалась на работе уже третий день подряд, а ела она в последний раз часов семь назад. Не смертельно, но бесит.
Погода, работа, отсутствие повышения и незваные гости. Хотя ещё бесит этот город, жизнь, необходимость с кем-либо разговаривать, что-либо решать. Ахакор тоже бесит.
Пандея сняла сапоги и пальто, мысленное добавление пунктов в раздражающий список странным образом успокаивало. Занятие оказалось умиротворяющим. Конечно, она половину привирала. Санкт-Данам она любила, как и свою работу. Но даже любимое может выводить из себя. Так же, как и младший брат, безусловную любовь к которому хочется придушить при каждом взгляде на него.
– Я убью тебя, если ты доел мой рис с курицей, – с ходу предупредила Пандея, найдя брата роющимся в её холодильнике.
– Де-е-ея, – с тошнотворной жизнерадостностью отозвался Мениск и захлопнул дверцу. – Ты где пропадала? Я уже четыре часа жду.
– На работе, – буркнула она и сама заглянула в холодильник.
Мениск засмеялся, расслышав её стон облегчения: вчерашняя еда была на месте.
– Не утруждайся, я знаю, что к тебе лучше приходить с подношениями, тем более в пятницу. – Брат махнул рукой на заставленный едой обеденный стол.
Пандея принюхалась, догадываясь, что еда из роскошного ресторана. Была даже корзинка со свежей клубникой. Отложив сумку, Пандея подошла ближе, рассматривая стейк, жареную стручковую фасоль, салаты, пасту и стоявшую сбоку коробку с пирожными. Девушка подняла недоверчивый взгляд на брата. Мениск с самодовольным видом сел за стол и привычным движением уложил салфетку на колени, чтобы не испачкать свой дизайнерский костюм, который наверняка стоил, как её полугодовая зарплата.
– Присаживайся, Дея. Доставили минут пятнадцать назад, уже остывает.
Пандея скованно опустилась на стул напротив, не отрывая внимания от брата, который забавлялся, глядя на её недоумение. Дея нутром чуяла западню и приближающиеся дурные вести. Мениск действительно часто приносил угощения, но чтобы целый стол, да ещё и клубнику с её любимыми эклерами?
Желудок громко заурчал, тело мелко задрожало, напомнив, что она только пришла с холода. Пандея потёрла озябшие руки и, ненавидя слабо пульсирующую боль в голове, принялась за ужин. Победную улыбку Мениска она проигнорировала, затолкав в рот кусок мяса и листья салата одновременно. Увидь её такой мама, выдала бы замечание о неподобающем поведении во время еды, но сейчас Пандее не до приличий, да и никто не видит. А Мениск знает, что если ляпнет чего, то получит по шее. Пандея буквально видела вертящиеся, хорошо знакомые комментарии на лице брата:
Но наученный опытом брат помалкивал. Нагло улыбался и помалкивал.
Вся семья отреагировала на желание Пандеи переехать в Санкт-Данам по-разному: мать возмутилась, отец не придал значения, решив, что дочь всё ещё не наигралась. Она уже слишком выросла, чтобы таскать её на сомнительные сделки, строя заботливого родителя, который у возможных партнёров, уважающих семейные ценности, вызывал больше доверия, чем хладнокровный бизнесмен. Старшая сестра Немея поддержала мать, а младшая – близняшка Мениска – Месомена едва ли заострила внимание на новости.
Пандея покинула Палагеду в двадцать три года. Тогда она окончила университет в Пелесе и сразу поступила в магистратуру в Санкт-Данаме, а после нашла работу в газете. Писала статьи и редактировала чужие. Четыре года уже работает, а повышение дали лишь раз.
Мениск давно не пытался переубедить Пандею по-настоящему. Скорее дразнил, дожидаясь, когда у сестры лопнет терпение и она вернётся под родительское крыло. Сам-то он окончил университет в Пелесе и живёт как вздумается, изредка выполняя кое-какие не особо утомительные поручения родителей. Это на Немею, как на старшую, возлагают большую ответственность, а от Пандеи, Мениска и Месомены требуется не создавать проблем и вести себя прилично в обществе. В целом Мениск и Месомена так и делают. На любой встрече они представали буквально примером элегантности, образованности и обаяния, а за закрытыми дверьми становились двуличными демонами. Мама всё детство вздыхала, что будь у богини Апаты[1] свой Дом Обмана, то Мениску и Месомене туда прямая дорога.
Близнецы выросли, ума понабрались.
Пандея отбросила подозрительность и наслаждалась вкусной едой, изредка прислушиваясь к болтовне Мениска. Речь брата была плавной и гармоничной, с правильными расстановками пауз и интонаций, он много улыбался, привыкнув гипнотизировать собеседников своими повадками и жестикуляцией. Пандею всё это не очаровывало, ведь её с детства учили тому же. Однако личину светской персоны она надевала всё реже, пока Мениск в ней жил.