Ливи Харт – Самолеты, поезда… и чувства (страница 6)
Открываю приложение «Убер» в телефоне. Даже после обновления страницы на экране не появляется ни одной машины. У меня есть два объяснения: или машины уже мчатся в «Хоумвуд Сьютс» с немногочисленными счастливчиками, или этих машин вообще не существует.
Я бы заплатил кучу денег, лишь бы кто-нибудь отвез меня в ближайший пункт аренды автомобилей, если он, конечно, работает.
– Ну, как успехи? – Ее слабая улыбка для меня все равно что предупреждение о грядущей атаке.
Я пихаю телефон в карман и отвечаю на ее выпад еще более широкой улыбкой.
– Знаешь что? Пожалуй, останусь здесь на ночь. По крайней мере я буду первым в очереди в пункт аренды автомобилей, когда он откроется.
– Вот видишь? Я же говорила, что других вариантов просто нет. – Подмигнув, она прожигает меня взглядом.
– Ага, впервые оказалась права? В следующий раз тебе стоит поменьше злорадствовать. Ничего, ты освоишься.
Она открывает рот, наклонив голову на бок.
Я безразлично киваю, оттаскивая свой чемодан подальше от нее и ее самодовольства, приводящего меня в бешенство.
Осталась всего пара свободных кресел, но и их скоро займут люди, отказавшиеся от идеи сбежать отсюда хоть куда-нибудь. Приметив свободное место, я направляюсь к нему, однако с другой стороны приближается женщина. Встав как вкопанный, я машу ей, давая понять, что уступаю.
Кэссиди гордилась бы мной.
Что ж, и на полу без проблем посижу, как раз вижу свободную розетку. Проработаю всю ночь, имея полный доступ к зарядке, я ведь, черт возьми, делал так и раньше. Бросив на пол свое пальто – пусть будет вместо подушки, – я соскальзываю вниз по стене. Благодаря энергетику с семенами чиа, взятому с собой, и торговому автомату до утра я как-нибудь протяну.
Спустя несколько часов изучения данных для нового клиента, которые я провел в одной и той же позе, не прерываясь на разминку, ноги затекают. И тут мой взгляд выхватывает какое-то белое мерцание.
Это блестящая рубашка Кэссиди.
Девушка сидит на полу, прикрыв глаза и прислонившись спиной к огромному окну. Рядом с ее ладонью лежит телефон, словно он выпал из рук, а подбородок прижат к груди. Она так сильно дрожит, что я вижу это даже со своего места.
Я обращаю внимание на ее чемодан. Должна же быть у нее хоть какая-нибудь теплая одежда, чтобы не замерзнуть насмерть в этом морозильнике?
Возвращаясь к ноутбуку, я несколько раз клацаю по сенсорной панели, пока в ушах не начинает звучать музыка из «Звездных войн». Обычно саундтреки Джона Уильямса – настоящие музыкальные объятия – гипнотизируют меня, вводя в состояние повышенной концентрации.
Вот только сейчас я отвлекся.
Это точно не моя проблема. Но, черт возьми, как бы я хотел сейчас швырнуть в Кэссиди теннисный мяч, чтобы она проснулась и натянула свитер.
Вдруг просыпается экран моего телефона. Уилл ответил на сообщение о том, что я пробуду дома неделю.
Я свободен по вечерам с понедельника по воскресенье и готов надрать тебе задницу в баскетболе, в бильярде, да хоть в настольном футболе, если тебе захочется разнообразия. Сгоняем на пляж Писмо? И в городе открылся новый стендап-клуб, в который мы могли бы заглянуть.
Уилл как всегда. Кайфует от побед и от толпы зрителей, а если повезет, то и от того и от другого.
Приходит еще одно сообщение:
И по какому случаю? Дома все в порядке?
Он знает меня слишком хорошо.
Со слов Софи, все прекрасно. Просто захотелось увидеться со всеми.
И это правда. Но стоит добавить, что я хочу выяснить истинную причину того, почему сестра отменила Дисней-круиз, в который собиралась отправиться с девочками на этой неделе. Я сам подарил им эти билеты на Рождество и уверен, что вопрос точно не в деньгах. Ее дочки проговорились об этом во время телефонного звонка, а Софи просто отмахнулась, сказав, что ей удалось получить кредит на круизный лайнер и они что-нибудь придумают.
Все это очень подозрительно. А все подозрительные вещи в мире ведут к маме.
Отмахнувшись от неприятных мыслей, я пишу Уиллу в ответ:
Да так, возникла пара неурядиц по дороге. Я позвоню, как приеду домой, и мы что-нибудь решим.
Пока мое сообщение со свистом несется по киберпространству, я поднимаю взгляд и в этот момент вижу все еще спящую Кэссиди, мирно сопящую и обхватившую себя руками.
С моих губ срывается вздох. Я чувствую, как затекло все тело. Поднимая пальто с пола, я замираю, пытаясь оценить, насколько оно теплое. Шерсть – штука тяжелая да и мягкостью не отличается. Тем более Кэссиди знает, что это мое пальто. И сказала о нем предостаточно еще в самолете. Все-таки мне бы не хотелось, чтобы она обо всем догадалась.
Я вытаскиваю из чемодана толстовку и направляюсь к Кэссиди. Холод с улицы просачивается сквозь стекло. Неудивительно, что она дрожит.
Я накидываю на нее толстовку.
Я не собираюсь ее укутывать или оказывать другие услуги. Просто чувствую себя в долгу перед ней. Я не задержал для нее шаттл – хотя действительно не видел и не слышал ее, – и несмотря на это, Кэссиди все равно помогла мне в самолете в трудную минуту. Теперь я уберег ее от пневмонии.
На моем месте так поступил бы каждый.
Несколько часов спустя, прислонившись к стене и поймав рабочий ритм, я с головой погружаюсь в работу и почти не замечаю, как Кэссиди зашевелилась.
Почти.
Глава 5
Кэссиди
Я резко выпрямляюсь и кручу головой по сторонам. Осознание происходящего приходит по мере того, как мой мозг просыпается. Аэропорт. Свет приглушен, почти как в театре перед началом спектакля.
А я-то надеялась, что это представление было только сном.
И тут мой взгляд падает на неизвестный сверток серой ткани на моих коленях, и я сбрасываю его на пол с невольным писком.
Что за фигня?
Хватаю это нечто кончиками пальцев и приподнимаю. Так, есть капюшон, но нет завязок. Ткань потрепанная и выцветшая. Быстро заглядываю внутрь – этикетки нет.
Это даже не толстовка, а какое-то детское одеяльце, заношенное до дыр.
Поднимаю голову и осматриваюсь.
Из сотни людей, разбивших лагерь у выхода, я могу выделить только одного. И последнее, что бы сделал мистер
По крайней мере, мне так показалось.
И вот что я получаю за попытку начать все с чистого листа – Люк дерзит мне. Насколько у него хрупкое эго. Предполагаю, если бы я сказала, что аэропорт горит, он скорее кинулся бы гуглить, дабы быть совершенно уверенным, чем доверился бы мне.
Ну и что с того, что я ему не нравлюсь? Он не понравился мне раньше. Так что у меня есть преимущественное право на обиду.
И все же толстовка в моих влажных руках.
На другой стороне прохода я замечаю Люка и его копну взъерошенных волос, похоже, он слишком часто трепал их. Думаю, что кошмарная ночь в аэропорту произвела впечатление даже на самых терпеливых из нас. Люк наклонил ноутбук, разместив его на коленях. В его очках отражаются блики экрана.
Я могла бы спросить его. Но если вдруг толстовка принадлежит какому-то доброму самаритянину, решившему укрыть меня, – или случайному прохожему, который хотел задушить меня во сне и не смог это сделать, – получится крайне унизительно.
Играть в «Симс» до тех пор, пока авиакомпания не объявит какие-нибудь новости, куда безопаснее.
Экран телефона вспыхивает от прикосновения. Пять двадцать утра. Значок разряженной батареи подмигивает мне.
Я осматриваюсь в поисках свободной розетки. Так много людей заснули рядом с ними, заблокировав их собой, что из свободных осталась только одна, верхняя.
А вот нижнюю занял Люк.
Что ж, будет весело.
Я собираю свои вещи, пробираюсь через переполненный зал, зажимая толстовку под мышкой, и, подойдя к Люку, спрашиваю, задрав голову:
– Я воспользуюсь верхней розеткой?
Он смотрит на меня примерно полсекунды, прежде чем вновь опустить взгляд на клавиатуру.
– Конечно. – Я наслаждаюсь легкой победой, и тут он добавляет: – Я просто хотел сказать, что она мне не принадлежит.
– Мог бы просто сказать «да», – бормочу я, достав зарядку из переднего кармана чемодана и включив ее в розетку.
Мышцы напряжены после полета и сна в сидячем положении. Здесь достаточно свободного места, чтобы хорошенько растянуться, но я решаю не слишком усердствовать. Надо делать это потихоньку. Сухожилия под коленками протестующе гудят – верный знак, что во избежание травм сейчас мышцы нужно аккуратно размять. Ведь даже пустяк может лишить меня работы.
– Что ты делаешь?