Ливи Харт – Самолеты, поезда… и чувства (страница 5)
После недолгого молчания его ответ звучит натянуто.
– Бег.
Глядя на его сухощавую фигуру, я ни капли не удивляюсь, но все равно говорю:
– Ох, правда?
– Да, – уверенно подтверждает он.
– Ну, тогда ладно. Скоро в твоем распоряжении будут трава и бетон на любой вкус. Мир – это твоя беговая дорожка. Подумай об этом. Представь, что находишь свою любимую пару носков в куче чистого белья, завязываешь свои лучшие кроссовки и уверенно бежишь.
Его кулак разжимается, и он, моргая, смотрит на смятый пластиковый стаканчик в руке. Его пухлые губы приоткрываются, как будто он наконец-то выдыхает.
– Это… не такая уж и плохая идея.
Я улыбаюсь.
– Принимаю твою похвалу.
Его смех больше похож на резкий выдох, но он все-таки смеется.
Я смотрю вперед, удовлетворенная тем, что он успокоился.
Когда мы приближаемся к посадке – самой нелюбимой части полета для многих людей даже при стандартных обстоятельствах, – я могу только надеяться, что он не впадет в панику снова.
Глава 4
Люк
Мы приземлились. Но каждая клетка моего тела все еще в гребаном напряжении, хотя мы уже на земле, где и положено быть людям.
А фраза пилота –
Да и голос пилота к тому же был пугающе спокоен.
Я обливался потом все двадцать семь минут, пока мы приземлялись. Если бы все пошло по худшему сценарию, которого я так боялся, то последним моим воспоминанием при отходе в иной мир стал бы разговор с критикующей меня девушкой, которая игнорирует инструктаж по технике безопасности.
Я бросаю взгляд на Кэссиди, мое внимание привлекают ее распущенные волосы.
Возможно, она не так уж любит бросаться обвинениями, как я поначалу думал, ведь она без колебаний помогла мне справиться с панической атакой, при этом я ни разу не почувствовал, что она насмехается надо мной.
Это было… довольно мило.
Когда приходит время выходить, я медленно и аккуратно встаю, чтобы не зацепить головой багажную полку. Нас выпускают через переднюю дверь самолета, и несколько человек задерживаются у кабины пилотов, чтобы доконать членов экипажа вопросами, на которые они уже отвечали.
После танцев с бубном над дохлым интернетом я наконец запускаю «Гугл» и открываю страницу Джоплина в Википедии. Забавный факт об этом местечке: забавных фактов просто-напросто нет. Это какое-то захолустье. По сравнению с четырехмиллионным населением Лос-Анджелеса пятьдесят тысяч в Джоплине выглядят просто статистической ошибкой.
Телефон отвлек меня, и я врезаюсь кому-то в спину, поскольку человек резко остановился в рукаве телескопического трапа.
Кэссиди пошатывается, но с легкостью удерживает равновесие. Она окидывает меня равнодушным взглядом, но на ее губах появляется слабая ухмылка, как только она замечает, что перед ней я.
– А я-то думала, мы поладили, – язвительно произносит она, доставая свой телефон из кармана. – Два шага вперед…[2]
– Ты же остановилась. Вообще-то это ноль шагов, а не два.
Но она, проигнорировав меня, прижимает к уху телефон.
– Алло? Изабель?
Я старательно протискиваюсь сбоку, пытаясь хоть как-то дистанцироваться от ее второго громкого разговора за вечер, – первым вообще был видеозвонок в переполненном самолете.
Мы входим в аэропорт, и я без всякого удовольствия вдыхаю спертый воздух, направляясь прямиком к стойке аренды автомобилей и обходя толпу, скопившуюся у багажной ленты. Окей, я легко могу проехать двадцать три часа за полтора дня с короткими остановками по пути, раз уж я оказался в этом цирке.
Изначально я планировал потратить весь завтрашний день на выполнение скопившихся дел по хозяйству. Софи, конечно, может начать упираться, но все ее свободное время посвящено дочерям, Олив и Аве. Она не должна беспокоиться еще и о ремонте и содержании дома нашего детства, построенного в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, который стал нашим семейным гнездом. К тому же мне нравится придумывать, как и что починить, поэтому я не вижу смысла нанимать кого-то, если теоретически могу сделать это сам. Тем более единственное, что оставил отец, уходя из семьи, – это дорогой набор инструментов.
Дом, может быть, и старый, но он, как и Бейкерсфилд, – это все-таки наше, родное. При разводе мама получила этот дом в обмен на то, что отец приобрел полную свободу, как будто нас и не существовало.
Расправив плечи, я подхожу к пустой стойке аренды автомобилей. Ни очереди, ни консультанта. Единственный признак жизни – записка, приклеенная сзади к компьютеру.
Да пропади оно пропадом.
Я смотрю на наручные часы. Почти десять вечера. Отчаяние подступает к горлу, когда я, шаркая, возвращаюсь к выходу. Большинство пассажиров столпились у стойки информации, вероятно, надеясь, что так они получат новости из первых уст.
Мне требуется всего несколько минут, чтобы сориентироваться на местности: в круглом терминале только один выход, к которому примыкают две зоны посадки. Из окон от пола до потолка открывается вид на ночное небо и взлетно-посадочную полосу. Пространство разделяют две зоны отдыха с двумя рядами кресел в каждой – у этих кресел подлокотники не поднимаются, и сидеть приходится так, словно тебе меряют давление. Всего пара торговых автоматов расположена между уборными.
Что ж, ночевка в аэропорту не входила в мой список желаний.
После безуспешных поисков в интернете я обновляю веб-сайт единственного отеля, который могу найти в пределах двадцати минут езды от этого злосчастного аэропорта, размерами скорее напоминающего школьный спортивный зал. До отеля «Хоумвуд Сьютс» ехать примерно девятнадцать минут.
Конечно же все занято. С тех пор, как мы приземлились, наверное, каждый из ста четырнадцати человек постарался забронировать номер в отеле. И я уверен, что некоторым хватило здравого смысла сделать это, не выходя из самолета, как только они увидели табличку с названием города.
Может, хотя бы на «Эйрбиэнби» что-то будет?
Несколько человек уже расселись в креслах, в то время как другие наматывали круги, нетерпеливо тыча пальцами в телефоны.
– Нигде ничего нет вообще. Аэропорт просто-напросто превратился в гигантскую комнату общежития.
Я на мгновение замираю, услышав этот мелодичный голос, и медленно отрываю взгляд от экрана.
Кэссиди.
Она кружит со своим разноцветным чемоданом. Анализируя ее поведение, наши стычки и ее любовь громко говорить по телефону, я решаю, что она, вероятно, вынуждена постоянно делиться своими мыслями со всеми, кто готов ее слушать.
– Я уже поговорила с шестью людьми, и никто не смог найти места для ночевки. – Кэссиди теребит край своей рубашки, скручивая его пальцами в трубочку. Она бросает взгляд в окно, в ее голосе слышатся нотки смирения. – Кажется, нам придется разбить лагерь прямо здесь.
Что ж, новость кошмарнее некуда.
Я отмахиваюсь от этой фразы.
– Бьюсь об заклад, они даже не смотрели на «Эйрбиэнби» или VRBO.
Кэссиди внимательно оглядывает наших попутчиков.
– Я почти уверена, что богатые папики в топ-сайдерах от «Сперри» и в шортах цвета хаки наверняка знают, как искать жилье.
– Ну ведь должно быть хоть что-то…
Улыбка слетает с губ Кэссиди. Хлопнув себя по бедру, она скрещивает руки на груди.
– Ну ладно. Раз ты так уверен – проверяй.
Я прищуриваюсь. Кажется, она счастлива оказаться в затруднительном положении.
– Я так и сделаю, спасибо.
Кэссиди не понимает намека на то, что ей стоит уйти, и смотрит на меня голубыми глазами, в которых одновременно читаются невинность и вызов.
Когда я ввожу почтовый индекс Джоплина, на «Эйрбиэнби» ничего не появляется. Впрочем, на VRBO тоже нет ни одного предложения.
Забивая в строку поиска почтовые индексы соседних городов, я ощущаю на себе упорный тяжелый взгляд Кэссиди. Ближайший крупный город – Спрингфилд, и он более чем в часе езды отсюда. Я даже не знаю, как туда попасть.