Лив Константин – Незнакомка в зеркале (страница 46)

– Может, ты и прав. Но мне так скучно. Нужно выбираться из дому. Говорить с людьми, познакомиться с кем-нибудь. Почему у меня нет никаких друзей?

Она спрашивает об этом все чаще и чаще.

– Я уже объяснял тебе, Кассандра. Когда у тебя обострилась депрессия, как раз перед попыткой самоубийства, ты порвала со всеми своими друзьями.

– Порвала?

– Да, закатила жуткую сцену, помнишь? Тебе исполнилось тридцать пять, мы праздновали. Ты выпила слишком много вина, и когда наступило время петь «С днем рожденья тебя», ты схватила торт и бросила его на пол. А потом сказала, чтобы все убирались на хрен. Хотя ты выразилась еще грубее.

Она закрывает лицо руками и сидит молча. Я рассказывал эту историю часто, так что она уже верит в нее.

– Я ревновала. Я думала, ты спишь с моей лучшей подругой и все об этом знают, но от меня скрывают.

Киваю:

– Да, у тебя уже были настолько бредовые мысли.

Наклоняюсь и накрываю ладонью ее руку:

– Я пытался убедить тебя, что никогда и не посмотрел бы на другую женщину, но ты не хотела верить. И отчасти поэтому ты сейчас на таблетках. Без них ты можешь стать довольно свирепой. А мы не должны допустить, чтобы ты напала на Валентину.

Она мотает головой, вытаращив глаза:

– Я бы ни за что не напала на Валентину.

Смотрю на нее сурово:

– Это ты сейчас так говоришь, но ведь уже были неприятные случаи. Я пообещал не напоминать тебе, так что не будем о них. Но заводить новые знакомства тебе точно не стоит. Может случиться все что угодно.

Теперь она уже плачет:

– Но что же мне с собой делать, когда тебя и Валентины целый день нет? Я сижу здесь взаперти. Ты мне даже машину не даешь.

– Ты прекрасно знаешь, что на лекарствах машину водить нельзя. Последний раз ты едва не сбила ребенка. Как раз перед тем, как врезаться в стену и искалечить себе лицо.

– Что?! – в ужасе спрашивает она.

Историю с аварией она знает, но я только что добавил новую деталь.

– Да. В тот раз мы тебе не рассказали, потому что ты была слишком слаба. Но я не могу и дальше молчать, раз ты снова заговорила о вождении. Ты настолько ушла в мысли о самоубийстве, что не заметила девочку на велосипеде. Тебе пришлось резко свернуть в сторону, чтобы не сбить ее, но ты не затормозила перед оградой, ну а потом… сама знаешь… разбилась в лепешку.

Она судорожно сглатывает и сидит, опустив глаза в чашку. Я достаю листок:

– Ты можешь заняться тем, что я тут набросал. Я оставил тебе рецепты супов, жаркого, хлеба. Готовь здоровую еду, больше заботься о нас с Валентиной.

Не произнеся ни слова, она берет у меня листок и просматривает написанное. Когда она снова поднимает на меня взгляд, в нем читается эмоция, которую я у нее уже давно не видел. Гнев.

– Ты что, шутишь? Ты хочешь, чтобы я просто торчала дома и целыми днями готовила?

В ярости выхватываю листок.

– Скажи спасибо, что я не… – умолкаю и делаю глубокий вдох. – Подумай, с чем пришлось смириться мне. Твои депрессии, капризы, несносный характер. Может, тебе лучше вернуться в лечебницу?

Этой угрозы достаточно, чтобы мятежный блеск в ее глазах потух.

– Джулиан, прошу тебя. Мне нужно что-то большее. Я здесь с ума схожу.

Я поднимаю брови:

– Читаешь мои мысли.

Но я осознаю, что ей и правда нужно что-то большее. Если она будет несчастна, то станет бесполезна и для меня, и для Валентины.

– Извини. Дай мне над этим подумать. Давай поговорим сегодня вечером, хорошо?

Она кивает:

– Спасибо.

Один из моих бывших пациентов – главный библиотекарь в городской библиотеке, которая находится на нашей же улице. Надо подать Кассандре идею устроиться туда на работу. Разумеется, я позабочусь о том, чтобы должность она не получила, но сам процесс подачи заявки займет ее на некоторое время. Она будет благодарна мне за желание помочь, но не обвинит в том, что ей самой недостает квалификации. Я получу награду за усилия и сыграю роль героя. Роль, которая мне очень нравится.

А пока суд да дело, на дом будет приходить нанятый мною тренер – пусть приведет ее в форму. Даже моя самоотверженность имеет границы. Она должна быть похожа на истинную Кассандру, мою жену, настолько, насколько это возможно.

57. Джулиан

Хотя и создается впечатление, что Кассандра освоилась полностью, на прошлой неделе она меня напугала. Мы смотрели сериал, действие которого происходит во Флориде. Я выбрал его нарочно – хотел понять, удалось ли мне искоренить из ее памяти воспоминания о детстве, проведенном в тех местах. На первую серию она не отреагировала никак, но в следующей была сцена на пляже, и Кассандра заметно разволновалась.

– Выключи! – крикнула она, вскочив с дивана.

– Что случилось? – спросил я.

Ее охватила дрожь.

– Не знаю. Пляж. Он кажется знакомым. Там произошло что-то плохое.

Она уже ходила взад и вперед.

– Но ты выросла в Мэриленде, – напомнил я, возвращая ее к биографии настоящей Кассандры. – В Мэриленде нет пальм.

– Может, мы с родителями ездили во Флориду? Или с одной из приемных семей, – предположила она.

Необходимо было выяснить, как много она способна вспомнить. Я подошел, взял ее за руки и слегка сжал их:

– Сделай глубокий вдох. Сядь и закрой глаза. Посмотри, получится ли у тебя вспомнить.

Она послушалась. Через несколько секунд я сделал пробный шаг.

– Представь тот пляж. Что ты видишь?

У нее искривились губы, а по щеке скатилась слеза.

– Он топит ее.

Голос ее звучал тоненько, как у ребенка.

– Кто?

Словно не слыша меня, она принялась кричать:

– Дай ей встать, дай ей встать! Перестань! Ты убьешь ее!

– Кассандра, слушай меня. На кого ты кричишь?

Она прерывисто хватала ртом воздух.

– На отца. Это мой отец. Он держит ее под водой. Она не хотела идти плавать в океане, и он ее заставил. Нет, нет, нет, нет!

Нужно было ее успокоить.

– Вообрази, – произношу я триггерное слово.

Она затихла.

– Ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда. Ты смотришь кино. Это происходит не в реальности. Скажи мне, что ты видишь.

Она дышит ровней, а голос не такой отчаянный, хотя все еще как у маленькой.

– Мы на пляже, нам хорошо. Строим замки из песка. Мама читает книгу. Мы с Шэннон бегаем к морю и обратно, чтобы наполнить ведерки водой.