Лив Константин – Незнакомка в зеркале (страница 31)
– Оно сногсшибательное, – восхищенно говорю я. – Это было мое кольцо?
Джулиан кивает.
– Твое обручальное кольцо, – говорит он, вынимая его из коробочки и надевая мне на палец. Оно сидит идеально, и я вытягиваю перед собой руку, выпрямив пальцы, чтобы полюбоваться. Джулиан берет меня за подбородок, поднимает мое лицо к своему и целует в губы. Потом он опускает руку в карман халата и что-то достает.
– А это свадебное, что ты носила. Ты оставила оба на туалетном столике.
Он разжимает руку – на ладони лежит тонкий золотой ободок. Я снимаю перстень с изумрудом и протягиваю руку, чтобы Джулиан надел мне другое кольцо. В эту секунду я чувствую себя счастливейшей женщиной на земле.
– Джулиан, – говорю я, – я хотела бы переехать в нашу спальню.
Он улыбается до ушей и стискивает меня в объятиях.
– Я надеялся, что ты это скажешь.
Мы слышим голос Валентины, и Джулиан встает.
– Она проснулась. Я о ней позабочусь, а ты не спеши. Там есть халаты.
Он указывает на высокий шкаф возле окна и выходит из комнаты.
Я убираю одеяло и вылезаю из постели. В спальне тишина, звук моих шагов поглощает толстый восточный ковер, покрывающий почти весь паркет. Снимаю с вешалки и накидываю на себя голубой шелковый халат, завязываю пояс вокруг талии. Этим утром я вижу комнату другими глазами: высокий потолок, как повсюду в доме, а в углу два глубоких кресла с подушками на сиденье и спинке, обитые серовато-белым льном. Наверное, мы с Джулианом сидели в них, разговаривая перед сном.
Ну хватит, думаю я и иду в гостевую комнату. Вещей у меня немного, и я начинаю переносить в общую спальню то, что мне понадобится. Кое-какую одежду, привезенную из Филадельфии, решаю не брать: больше не чувствую ее своей. Спрошу Нэнси, кому эти вещи можно отдать, а если некому, отнесу в благотворительный магазин.
Освободив шкаф и комод, забираю с ночного столика стопку книг и поворачиваюсь к выходу, но тут вспоминаю про подарок Валентины. Перехватываю книги поудобнее и немного выдвигаю ящик. Выдвигаю еще и еще и нахмуриваюсь. Ящик пуст. Обвожу глазами комнату. Книжечки нигде не видно. Я знаю, что положила ее сюда. Или нет? Лихорадочно обыскиваю комнату: открываю каждый ящик, шарю руками внутри. Проверяю даже в ванной: распахиваю дверцы зеркального шкафчика и выдвигаю ящики. Пусто. Сажусь на кровать и пытаюсь сосредоточиться. Может, я положила книжечку куда-то еще? Нет. Уверена, она была именно в этом ящике.
Но я не могу больше тратить время на поиски, пора спуститься и позавтракать с Валентиной и Джулианом.
Валентина сидит за столом со стаканом апельсинового сока, Джулиан стоит у плиты спиной ко мне.
– Мама! Папа делает вафли, – радостно говорит Валентина. – Можно мне сверху не сироп, а мороженое?
Мы с Джулианом смеемся.
– Думаю, не стоит, – говорю я. – Рановато для мороженого. Съедим потом, обещаю.
– Я знаю, я шучу! – теперь уже смеется Валентина.
– Помочь тебе? – спрашиваю я Джулиана.
Он оглядывается через плечо:
– Нет-нет, садись. Сегодня завтрак подаю я.
Я сажусь рядом с Валентиной, и Джулиан, не дожидаясь просьб, ставит передо мной чашку кофе.
– Спасибо.
Я делаю глоток – кофе крепкий, для меня даже слишком, но Джулиан любит именно такой.
– Готово, – говорит Джулиан, подавая тарелки с вафлями, одну для Валентины, другую для меня, берет свою тарелку и наконец садится. Валентина не умолкая болтает о фильме, который они вчера смотрели с ее временной няней. Постоянную мы отпустили после того, как я вернулась.
– А в школе что нового? – спрашивает Джулиан, когда Валентина делает паузу, чтобы перевести дух.
Валентина широко улыбается, вся сияя.
– Я сама сделала для мамы книжку! – она дергает меня за рукав. – Можно я покажу папе?
Джулиан выжидающе смотрит на меня. У меня внутри все сжимается.
– Конечно, – отвечаю я. – Только я спрятала ее в укромное место, чтобы никуда не пропала. Принесу попозже, и мы ему покажем, хорошо?
– Хорошо.
Кажется, Валентина не расстроилась из-за отсрочки. Она начинает рассказывать, что в классе новенькая, но я слушаю вполуха. Что же мне делать, если книжечка не найдется?
41. Кассандра
Вечером мы идем в «Хантингтон» на «Сон в летнюю ночь». Джулиан сказал, что у нас абонемент и раньше мы не пропускали ни одного спектакля. Но с тех пор как я исчезла, он не ходил ни разу. Полчаса назад пришла женщина, чтобы посидеть с Валентиной, сейчас она кормит нашу дочку обедом. Смотрю на часы – одеваться еще рано. Всего пять недель до Рождества, и эти серебряные часы подарила мне Джиджи как раз на прошлое Рождество. Внезапно понимаю, что мне очень хочется ей позвонить. Набираю номер, и она тут же отвечает:
– Эддисон! Я только что тебя вспоминала.
Это имя режет мне слух, ведь я уже начала привыкать к имени Кассандра. Хочу поправить ее, но отказываюсь от этой мысли, чтобы не ранить ее чувства.
– Я по тебе скучаю, – говорю я вместо этого.
– О, радость моя, и я по тебе скучаю, – ее голос звучит очень тепло. – Как твои дела? Все в порядке?
– Вообще-то даже больше, чем в порядке.
Я рассказываю о прорыве в лечении.
– И мои чувства к нему вернулись. Уверена, я была здесь счастлива.
Довольно долго она не отвечает, и я уже решаю, что связь прервалась.
– Джиджи?
– Я тут. Ну что ж, это прекрасно.
Она откашливается:
– Ты не говорила в последнее время с Гэбриелом?
«Ну вот», – думаю я и вздыхаю.
– Я больше не могу отвечать на его звонки, Джиджи. Я замужем, у меня ребенок. В моей жизни больше нет места для Гэбриела.
На этот раз она отвечает торопливо:
– Конечно, конечно. Прости. Просто мы только-только начали привыкать ко всему этому. Но я страшно рада, что к тебе возвращается память.
Почему-то это звучит фальшиво.
– Спасибо. Мне уже пора, мы скоро едем в театр. Передай большой привет Эду. Поговорим потом еще.
Я нажимаю на кнопку, думая, что нужно держать Джиджи немного на расстоянии. Пришло время сосредоточиться на воспоминаниях, наверстывать упущенное. Если я буду цепляться за то, что оставила в Филадельфии, то усложню себе задачу. Джиджи поймет.
Иду в ванную и включаю душ, чтобы вода согрелась. Вернувшись в спальню, снимаю часы и кольца, кладу их в хрустальную шкатулку на ночном столике и раздеваюсь. После душа на минуту присаживаюсь за туалетный столик. Разочаровавший меня разговор с Джиджи все еще не выходит из головы. Я знаю, что чем увереннее я освоюсь в своей нынешней жизни, тем дальше придется отступить прежней. Но я не ожидала, что мне будет неловко разговаривать именно с Джиджи. Знай я ее немного хуже, я, наверное, решила бы, что она желает мне здесь несчастья, чтобы я вернулась в Филадельфию и продолжала жить как жила. Стараясь больше не думать об этом, я сосредотачиваюсь на подготовке к вечеру.
Закончив с макияжем, я вхожу в гардеробную и выбираю, что бы надеть. Рассматривая один наряд за другим, добираюсь до шелковой туники бирюзового цвета с золотой каймой. Провожу рукой по ткани, и в голове всплывает образ: я в каком-то доме, смотрю на свое отражение в зеркале. Я кричу, мое лицо покраснело и исказилось от ярости. «Правильно. Беги. Проваливай к чертовой матери, пока я тебя не убила!» Я отступаю от вешалок и выхожу из гардеробной, ловя ртом воздух. На кого я кричала? На жестокого первого мужа? Стараюсь вытеснить эту картину из головы и сфокусироваться на реальности. Я так и не выбрала платье на вечер, поэтому медленно возвращаюсь в гардеробную. Затаив дыхание, просматриваю каждую вещь и наконец вытаскиваю пурпурное шелковое платье с зап
Уже в дверях сталкиваюсь с Джулианом.
– Какая ты красивая, – говорит он. – Тебе безумно идет это платье.
Мне ужасно хочется спросить его про тунику, но я сдерживаюсь. Не хочу давать сегодня дорогу плохим воспоминаниям. Хочу, чтобы вечер был прекрасный и обещал только лучшее. Улыбаюсь в ответ:
– Спасибо.
Я иду к столику за украшениями. Сначала надеваю кольца, беру часы, но, передумав, кладу на место. Они и не слишком подходят для вечера. Последний раз оглядываю себя в зеркале и остаюсь довольна. Последний штрих – духи. Перебираю флаконы на туалетном столике в поисках «Крид Авентус», которые Джулиан принес мне вчера. Их нет.
Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю:
– Ты случайно не видел мои новые духи? Еще утром они были здесь, на столике.
Он приподнимает брови и в два шага оказывается рядом со мной.