Лив Андерссон – Маленький красный дом (страница 9)
– Это вам в полиции сказали?
– Я спрашиваю. – Ева повысила голос. – Вы дрались?
Антонио вздохнул.
– Да, она была зла на меня.
– Из-за чего?
– Я флиртовал с другой, и она разозлилась, ясно? – огрызнулся парень.
– Флирт или…
– Не так, как если бы мы были парой. – Выражение его лица стало угрюмым. – Послушайте, когда мы вот так отправляемся в пустыню, все знают, что там нет никаких правил. Келси увидела меня рядом с девушкой и разозлилась.
– Она жила у тебя до этого?
– Она несколько раз спала у меня на полу.
– Как великодушно с твоей стороны.
– Послушайте, она уехала из города. Я уже говорил – она была беспокойной. Если бы это не произошло в ту ночь, то случилось бы в другую, достаточно скоро. Она устала от Нихлы. – Его глаза сосредоточились на чем-то за ее спиной, в магазине. – Не могу сказать, что я виню ее.
Ева постучала туфлей по столу.
– Ты причинил боль моей дочери, Антонио?
– Нет. – Его глаза были широко раскрыты. – Вы должны мне поверить. Я бы никогда никому не причинил вреда.
Ева неохотно кивнула. Этот мальчик-мужчина не мог сравниться с Келси.
– С кем ушла моя дочь?
Антонио пожал плечами.
– Антонио, – процедила Ева.
– Как я и сказал копам – с каким-то бродягой. Я его не знал.
Ева изучала его лицо.
– Ты лжешь.
– Майк ждет меня. Мне нужно работать. Мне нужно…
Ева встала перед дверью кабинета, блокируя ему выход.
– С кем она ушла? – сбавив тон, продолжила она свой допрос. – Назови мне его имя.
– Черт возьми! – Антонио провел рукой по волосам. – Она уехала из города! Она была беглянкой, искавшей приключений, спасения. Может быть, она села на автобус. Кто знает? С ней что-то было не так.
Изогнутые брови Евы остановили его. Он попятился, размахивая руками.
– Мне жаль, правда! Я знаю, что она была… то есть, что это ваша дочь.
– Назови мне его имя.
– Дерьмо! – Антонио вытер лоб тыльной стороной ладони. – Мой отец убьет меня на хрен.
– Имя, Антонио, – и можешь идти. Келси только что исполнилось шестнадцать. Ты трахал ее, заставлял спать у себя на полу, как собаку, бросил ее на произвол судьбы в пустыне. Шестнадцать. Тебе двадцать два. Думаешь, твоему отцу это понравится?
Ева ждала. Она могла бы ждать весь день, если бы ей пришлось, но она подозревала, что в этом не будет необходимости. Зазвонил телефон. Этот звук, казалось, привел Антонио в чувство.
– Черт, черт, черт! Я в таком дерьме! – Он провел рукой по волосам. – Кайл Саммерс, ясно? – Антонио вытер глаза. – Кайл, черт возьми, Саммерс! Теперь ты довольна?
– Кайл Саммерс? Это имя должно что-то значить для меня?
Антонио вновь попятился, подальше от нее. Он тяжело опустился на стул.
– Может быть, не для тебя. Он мой дядя. Брат моей матери.
– Моя дочь уехала с твоим же дядей? Должно быть, это был удар по твоему самолюбию, Антонио.
Мальчик пожал плечами.
– Он старше, у него есть деньги. Девушкам нравится это дерьмо. В любом случае мы не настолько близки.
– И где же живет Кайл?
Антонио пробормотал нечто неразборчивое.
Ева наступила ему на ногу. Она вдавила свою «шпильку» в кость его лодыжки. Он поморщился.
– Где. Он. Живет.
– Мейберри-стрит, в хорошем районе города.
– Я и не знала, что такой существует.
Антонио прикусил губу, будто собирался заплакать.
– Не говори ему, что я его сдал, – умоляли его глаза. – Копы все равно уже знали.
– Почему ты защищаешь его?
– Ты не знакома с моим отцом.
Ева присела так, чтобы ее лицо было близко к лицу Антонио.
– Нет, не знакома.
Антонио закрыл глаза – так же, как чуть раньше его мать. По какой-то причине демонстрация трусости привела Еву в ярость. Она пнула стол и крикнула:
– Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело!
Глаза Антонио оставались закрытыми.
– Пожалуйста! – взмолился он.
Ева схватила свою сумку и выскочила из офиса, оставив Антонио сидеть на месте съежившимся от страха.
Глава восьмая
Я приземлилась в Альбукерке в середине дня и взяла такси до пыльной стоянки подержанных автомобилей, где потратила часть своих уже иссякающих средств на старую белую «Acura Integra», нетронутую ржавчиной и с механической коробкой передач. Продавец был мускулистым мужчиной лет сорока, одетым в клетчатый коричневый жилет с многочисленными карманами и бейсболку «Брейвз». Он передал ключи со скучающим зевком и наблюдал, как я влезаю в свою новую машину, замешкавшись только ради того, чтобы наступить на сороконожку, которая выскочила из-под дорожного указателя.
Многоножки и пустыня. Я уже сильно сомневалась, что мне понравится это место.
Выезжая из Альбукерке, я с восхищением смотрела на горы Сандия, которые вздымались вокруг города. Внушительно и красиво. Но так много бесплодного коричневого цвета! Я поймала себя на мысли, что тоскую по вездесущей зелени Вермонта, и задалась вопросом, что сейчас делает Лайза.
Лайза. Мой близнец. Мы были так близки в детстве – и в то же время так далеки. Как будто Ева следила за нашими отношениями, вмешиваясь всякий раз, когда мы слишком сближались. Целенаправленно или нет, но ее наказания вызвали разногласия между мной и сестрой и лишь подчеркивали различия между нами. Различия, которые мало что значили для меня, но для Евы – целый мир.
Направляясь на северо-запад по 25-му шоссе, я наблюдала, как меняется ландшафт. Коричневый цвет постепенно уступал место зеленому, плоская земля – холмам. К тому времени, как я добралась до Санта-Фе, пейзаж смягчился, а я проголодалась и устала. После трех рыбных тако и диетической пепси я снова была в пути. Но наступила ночь, и оптимизм, который я испытывала, уступил место отчаянию: денег оставалось немного, меня ждало новое место обитания, которое я раньше не видела, а позади остался дом, в который мне практически запретили возвращаться. Я не могла знакомиться с новым жильем в темноте. Ни одна из глупых игр Евы не предполагала такого развития.
Вдалеке вспыхнул неон. Я притормозила у одноэтажного мотеля «Мотортаун», привлеченная вывеской «Есть свободные места» и обещанием кровати. Белая женщина кислого вида с гнилыми передними зубами протянула мне ключ, и я вручила ей 47 долларов наличными. Она открыла было рот (уверена, чтобы попросить кредитную карточку), и я положила на стойку еще десятку.
– Никаких посетителей мужского пола! – предупредила она.
Я улыбнулась: