Лив Андерссон – Маленький красный дом (страница 39)

Судья Эндрю Леру был чист, если не считать штрафа за неправильную парковку, одного штрафа за превышение скорости, когда ему было восемнадцать, и нескольких необоснованных обвинений в организации торговли в тюрьме. По словам частного детектива, от него плохо пахло, но источник запаха был неясен.

Целый гребаный город, полный хороших парней и одного сомнительного судьи, но у кого-то тут сейчас была ее дочь. След Келси не просто так оборвался в Нихле. Больницы в этом районе были последней точкой. Никаких снятий наличных с банковского счета Евы, никаких платежей с единственной кредитной карты, которую дочь вела самостоятельно. Никаких мерзких открыток, никаких ссылок на потенциальный дом. Многие видели, как она прибыла в Нихлу; никто не видел, как она уезжала.

Еще один призрак.

Ева оглянулась. Она увидела машину в квартале от себя и полицейского под прикрытием, сидящего внутри. Она знала, что за ней следят, и именно поэтому была здесь, у «Дворца Киски».

Она хотела поговорить с Кайлом, и они догадались, что она поедет сюда. Похоже, предположили, что Ева станет выслеживать Флору, чтобы через нее добраться до искомого.

Пусть они следят за ней, ей было все равно.

Ева еще раз взглянула на свои записи. Бывшей женой Кайла была женщина по имени Белла Миноски. Снова выйдя замуж, она стала владелицей салона красоты в соседнем городе. У Евы был рабочий номер телефона и адрес Беллы. Может быть, у бывшей жены есть какие-то соображения, которыми она могла бы поделиться.

Ева бросила взгляд на часы. Еще несколько минут, и ей захочется в туалет. В этот момент открылась входная дверь, и появилась Флора. Она села в свою «развалюху» и уехала, казалось, не замечая наблюдавшую за ней женщину. Ева улыбнулась. Рассеянные люди были ее любимым типом людей.

Ева медленно отъехала от тротуара, краем глаза заметив, что полицейский сделал то же самое. У нее был план, как избавиться от него, но сейчас она позволила ему висеть у себя на хвосте.

Она проследовала за Флорой через весь город по пыльной дороге без названия. По обе стороны выстроились лачуги – маленькие одноэтажные домики с односкатными крышами, дворами размером с булавку и заборами из гофрированного металла. Собаки и куры разгуливали совершенно свободно, на заднем дворе сопливые дети играли в пятнашки. Флора проехала мимо группы таких домов и остановилась в конце дороги, у более симпатичной версии такой же лачуги. Рядом с этим домом были посажены цветы, а забор был из сетки.

Ева увидела, как Флора исчезла внутри и как полицейская машина в ожидании остановилась в конце узкой дороги. Она откинула голову назад и вдохнула, заглушая настоятельную потребность своего мочевого пузыря. Через полчаса он таки победил ее, и она резко развернулась, чтобы покинуть район. Полицейский сделал то же самое.

«Их даже не волнует, знаю ли я, что они наблюдают за мной, – пробормотала она. – Они даже хотят, чтобы я это знала».

Ева свернула, чтобы избежать столкновения с поджарой коричневой дворняжкой, которая выскочила на середину улицы. Выругавшись, она оглянулась в зеркало заднего вида на дом в конце дороги. Машина Флоры все еще стояла там, а его двери все еще были заперты.

«Позже, – подумала Ева, – позже я снова последую за Флорой». Она помчалась обратно в отель, чувствуя себя расстроенной. Полицейский отстал.

Глава двадцать восьмая

Четверг был моим следующим полным выходным днем. Солнечное утро с температурой выше тридцати градусов и сухим, резким ветром, который заставил меня затосковать по моему пышному зеленому штату Вермонт. Я решила, что именно в этот день я добьюсь некоторого прогресса в доме и расчищу подвал. Спальню требовалось покрасить, и я хотела поскорее вычеркнуть это из списка неотложных дел. У меня было достаточно чаевых из закусочной Мануэлы, чтобы купить матрас, но я хотела сначала закончить спальню, и меня ждала банка успокаивающего синего колера.

Я уже выбросила старый каркас кровати и отдраила стены с полами, к тому же тщательно подготовила комнату к покраске – стены вымыты, зашпаклеваны и отшлифованы, подоконники заклеены скотчем. Я как раз открывала банку с краской, когда услышала резкий стук в дверь.

Это был Джет, несущий стол, который он сделал для меня. Мика послушно плелась за ним. Смотритель буркнул:

– Впустишь?

Я открыла дверь.

– Где ты хочешь, чтобы я его поставил? В гостиной?

– Да, спасибо, – ответила я. – Нет, серьезно: он прекрасен.

По правде говоря, я не была уверена в своих ощущениях. Стол, конечно, великолепен, и у меня почти не было мебели – тем более ничего такого красивого, – но это было похоже на нечто связывающее нас, а я не хотела ничего, что связывало бы меня с Джетом.

Он вытер руки о джинсы.

– Перемирие? Каюсь, мы плохо начали. – Когда я не ответила, он спросил: – У тебя есть еще одна кисть?

– Хочешь порисовать?

– Мне нечем заняться в те несколько часов, пока сохнет лак. Я мог бы тебе помочь.

Я обдумала его предложение.

– На самом деле есть кое-что, с чем мне бы не помешала помощь даже больше, чем с покраской.

– С чем же?

– С подвалом. Мне нужно вынести оттуда оставшиеся коробки и распилить этот ужасный диван на части, чтобы я могла избавиться от него.

Он пожал плечами.

– Как скажешь. Я к твоим услугам. – Он поднял руку. – И прежде чем ты спросишь: нет, этого нет в моем контракте.

– Это замечательно. У тебя случайно нет бензопилы?

– Конечно есть.

Потребовалось больше часа, чтобы разобрать диван и частями перетащить его по ступенькам. С покраской я бы справилась в одиночку, но если бы я занималась этой громадиной сама, это оказалось бы единственным, что я осилила бы за весь день. Сложив куски распиленного предмета мебели в кучу возле своей машины, я достала из маленького холодильника две банки пива и бросила одну Джету. Кивнула в сторону Мики, которая застенчиво топталась позади хозяина:

– Могу я угостить ее чем-нибудь?

– У тебя есть корм для собак?

– Купила пачку в хозяйственном магазине.

– Тогда конечно. – Он открыл пиво. – Знаешь, сейчас только одиннадцать утра. Немного рановато для выпивки.

– Воспринимай это как ланч. – Я сделала большой глоток и порадовалась ощущению прохлады.

В подвале было жарко и пахло плесенью, я вспотела, и у меня кружилась голова.

Джет указал банкой на большой холодильник.

– Все еще не вычистила эту штуку?

– Добровольно?

Он взглянул на старый агрегат, который я так и не сдвинула с места у стены.

– Я бы предложил помощь, но, думаю, это выше уровня моего оклада.

Я улыбнулась:

– Когда-нибудь я выпью достаточно этой дряни, чтобы рискнуть.

– Ты всегда пьешь, когда испытываешь стресс?

Я изучала его поверх края своей банки. Я не могла понять, шутит он или нет.

– А ты всегда такой прямолинейный?

– Только когда мне не все равно.

– Вот как?

Он склонил голову набок.

– Должно быть, это ад – идти по жизни, будучи переполненной недоверием.

– Я справляюсь.

– Возможно, я понимаю тебя куда лучше, чем ты считаешь. Не задумывалась об этом?

Я присела на корточки и протянула Мике руку. Она с тревогой посмотрела на нее, и я отодвинулась, сожалея, что вторглась в ее личное пространство.

– Так поделись.

Джет сделал глоток пива и, ухмыляясь, покачал головой:

– Ты понимаешь, что избавление от части этой паранойи было бы одним из способов отомстить Еве? Мне кажется, она хотела, чтобы ты была на взводе. Она хотела, чтобы ты была одна в этом мире. Ты фактически позволяешь ей контролировать себя.

– Тебе легко говорить.

– Не совсем.

Я допила остатки пива и бросила опустевшую банку в раковину. Собачьи галеты в виде косточек лежали в шкафчике рядом с пачкой арахисового масла и банками супа «Кэмпбеллс», и я достала одну косточку для Мики.