Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 80)

— Ты кто? — оторвав наконец взгляд от мертвого тела, Айшел с трудом перевел глаза на Дэймора с Лотэссой.

— Угадай! — лучезарно улыбнулся Странник.

Он обожал эту игру, предоставляя жертвам возможность самим догадаться, с кем они имеют дело.

— Это ты его так? — король, очевидно, решил не тратить отведенное время на игру в загадки. — Где голова?

— Какая разница? — Дэймор беззаботно махнул рукой. — Или ты планировал похоронить его с почестями и переживаешь, что в гробу сын твоей жены будет смотреться недостаточно величаво без головы?

— Да чтоб его Изгой сожрал, змееныша!

У Лотэссы вырвался короткий нервный смех, зато Дэймор расхохотался от души.

— Ты не представляешь, насколько близок к истине, король.

Но Айшел, казалось, не слышал их. И, похоже, уже не видел. Он крутил головой, скользя по комнате невидящим взглядом.

— Ублюдок отравил меня! Отравил!

— Этого следовало ожидать, разве нет? Вы недолюбливали друг друга. Разве ты не планировал поступить так же с ним?

— Что ты знаешь об этом? — король уставился на Странника налитым кровью взглядом.

— Достаточно, — хмыкнул Дэймор. — Но неважно, сколько я знаю. Мое знание никому не навредит и не поможет. Он уже за Гранью, а ты вскоре отправишься вслед за ним. Там и разбирайтесь.

— Но разве это возможно? — шепотом спросила Лотэсса, подняв к нему лицо.

— Разумеется, нет. Тебе ли не знать, о владычица моих грез, однажды почтившая своим визитом Междумирье?

Лотэссу передернуло от воспоминаний. Ничего, пусть вспомнит, кому обязана спасением из-за Грани и бессмертием заодно. Но все равно Дэймор не удержался от того, чтобы провести ладонью по волосам и плечам девушки, успокаивая.

— Не думай об этом, цветочек. Ты больше туда не попадешь. В отличие от нашего друга — императора.

Услышав свой самопровозглашенный титул, имторийский король обернулся. Судя по бессмысленности взгляда, он больше не видел их, лишь слышал голоса.

— Кто же ты? — прохрипел он. — Ты заодно с ним? Со змеенышем?

— Нет, — Дэймор улыбнулся, но не умирающему, а Лотэссе. — Я заодно только с самим собой. Такие, как ты и твой бастард нужны мне до поры до времени. Имея все, о чем может мечтать смертный — богатство, власть, почести — вы затеваете войны, чтобы заполучить еще больше. Вы предаете, продаете, убиваете друг друга. Называя принца змеенышем, ты был удивительно точен. Но он — не единственное пресмыкающееся в вашей чудесной семье. Все вы — змеи, жрущие себе подобных. Пока коронованные гадины шипят и жалят друг друга, тысячи простых смертных несут под их знаменами смерть, боль, страх и ненависть. То, что мне нужно. Так что перед тем, как ты шагнешь за Грань, прими мою благодарность, король.

— За что? — слова вырывались полузадушенным сипом.

— За развязанные тобой войны. Моему посланнику стоило лишь намекнуть, растравив твое властолюбие сладкими посулами победы и поманив императорским венцом, а дальше ты справился сам. За бесконечные раздоры в вашем благородном семействе, которые лишь увеличивали хаос и толкали вас к пропасти, попутно множа число жертв. Вы думали, что служите своим целям, а служили — моим. Посмотри на него, Лотэсса. Ты винишь меня в грядущей гибели своего мира, но правда в том, что без таких, как он, я бессилен. Злоба, зависть и трусость мелкого человечка стоят не много. Зато те же качества у правителей бесценны. В угоду королевским планам тысячи людей пускаются в расход, высвобождая столько страха и ненависти, что хватит на то, чтобы создать новый мир, а то и не один.

Живое лицо Лотэссы выражало горячее желание спорить, но Дэймор приложил палец к ее полуоткрытым губам, не дав сорваться множеству возражений.

— И не вздумай сказать, что это я натравливаю их друг на друга, что это мне они обязаны неуемной жадностью и властолюбием. Поверь, не я сеял эти семена в их душах, я лишь пожинаю плоды. В Звездном Лабиринте бесконечное множество миров, но как же они похожи друг на друга. Почти в каждом люди находят кого-то достаточно могущественного, чтобы списать на него все творимое ими зло. До какой бы мерзости не дошел человеческий разум, всегда можно оправдаться вмешательством врага рода человеческого, какое бы имя он ни носил. Даже в мирах, давно оставленных Странниками, люди обязательно выбирают для себя олицетворение зла, попросту выдумывая того, на кого будут до скончания веков валить свои слабости и преступления.

— Ты недооцениваешь себя, Дэймор. Разве не было войн, пока ты был… — она запнулась.

— Пока я томился в небытии, ты хочешь сказать? Не смущайся, сердце мое, называй вещи своими именами.

— Да, — она кивнула. — Войны были и без тебя, но мир не катился к гибели. Люди не пожирали друг друга с таким остервенением.

— Много ты знаешь об этом! — он презрительно скривился. — Ты — вчерашний ребенок, росший во дворцах, изнеженный, избалованный и оберегаемый от внешнего мира, как роза в зимней оранжерее. — Поверь, за все эти века Анборейя не погибла лишь потому, что Маритэ не давала людским страстям разгуляться в полную силу, вмешиваясь там, где людское безумие и жажда уничтожать себе подобных разгорались особенно сильно. Кроме того, во времена, когда мы с ней не были врагами, я просто собирал с людей страх и ненависть, без намерения пустить собранные силы против них. Вот и вся разница.

— Ладно, оставим войны людям, — Лотэсса не сдавалась. — Они и вправду велись и до твоего пробуждения, да и во времена правления Хранителей наверняка тоже. Но все эти наводнения, землетрясения, эпидемии и прочие напасти — разве это не твоих рук дело?

— Моих, — он прищурил глаза, глядя на девушку с недоброй улыбкой. — Приходится ускорять события. Не хочу, знаешь ли, дожидаться, пока Маритэ вновь соберется с силами и придумает очередную подлость. Пусть она сейчас одна и стократ слабее, чем прежде, но я знаю, с нее станется заполучить еще одно запретное заклятие, чтобы уничтожить меня. Поэтому приходится спешить, направляя страсти людишек в нужное русло. Теперь вот придется особенно расстараться, потому что, похоже, одной плодотворной войне пришел конец. Веселой дороги за Грань, ваше величество.

Король уже не слышал его. Правитель Имтории, несложившийся император катался по полу в агонии, царапая себе лицо и шею. Вскоре обезображенное тело дернулось в последних конвульсиях и затихло.

Лотэсса отвернулась, для верности прикрыв лицо руками. Ее мутило и трясло.

— Ну все, успокойся, — он позволил себе вмешаться, прикосновениями вливая в ее душу спокойствие и отстраненность. — Если тебя смущают эти безобразные трупы, я могу их сожрать.

— Спасибо, — она вымученно улыбнулась. — Очень мило с твоей стороны, но не стоит. Лучше забери меня отсюда подальше.

— С радостью.

Дэймор против воли ощутил себя хищником, сжимающим в когтях добычу. Схватить Лотэссу еще крепче, закружить ей голову, утащить к себе… Она сама попросила. Ее близость, беззащитность и внезапное доверие пьянили, лишая разума, побуждая нарушить данные обещания.

— Лотэсса, — глухо протянул он, смакуя ее имя.

Малтэйр называл жену Тэссой, оттого Дэймор никогда не использовал это сокращение, а звал ее только полным именем.

— Да, Дэймор? — она подняла на него глаза.

— Пойдем со мной, сердце мое! — он сжал девушку изо всех сил.

— Ты меня задушишь!

— Ничего, потерпишь, ты бессмертная. Так пойдешь?

— Нет, — ответила она после короткого молчания. — Отнеси меня, пожалуйста, к Валтору. Ты обещал. Пусть Айшел и его сын мертвы, но дворец и Аллойя по-прежнему во власти имторийцев. И вряд ли король Дайрии с небольшим отрядом будет тут в безопасности.

— Как скажешь, цветочек, — Странник усмехнулся, слегка отстраняясь.

Он выполнит ее просьбу. Отдаст свою ненаглядную восхитительную игрушку смертному. На время.

Пока же Дэймору хватит ее мимолетного желания остаться. Пусть она и задушила его почти сразу мыслями о судьбе мужа, но Странник успел ощутить это краткое совпадение их желаний и насладиться им.

Глупая, глупая девочка… Додумайся она сейчас попросить о помиловании своего любимого мира, может, он бы и не устоял…

Глава 21

Ветер гнал пыль в глаза, забивал ею нос и горло. Валтор уже почти свыкся с сухим, царапающим горло кашлем, от которого не защищал даже влажный платок из тонкой ткани, которым он по примеру латирцев обмотал нижнюю часть лица.

Латирские офицеры составляли больше половины его отряда. Валтор полностью положился на них, отдавшись руководству тех, кто знал эту страну.

Армира, не предпринимая картинных самоубийственных попыток отправиться в Аллойю вместе с дайрийским королем и не сумев его отговорить, сделала все, чтобы увеличить призрачные шансы Валтора вытащить жену и спастись самому.

До Латирэ король с отрядом добрался на корабле. Опытный капитан причалил не в портовом городе, а в небольшой бухте, изрезанного скалами пустынного берега.

Дальше изрядная часть пути пролегала через дюны. Синее небо раскинулось над бесконечным простором белого песка. Неистовый ветер без устали гонял песчаную пыль, мешая видеть и дышать.

Проклиная недружелюбные силы природы, Валтор в глубине души был даже благодарен невзгодам пути. Палящее солнце, неутихающий песчаный ветер и бесконечная дорога отупляли, вытесняя из головы неумолчные голоса черных мыслей и страшные картины, нарисованные воображением.