Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 14)

Самое худшее, что с ней может случиться — брак по принуждению. Валтор с отвращением и гневом думал о том, что его любимая окажется во власти другого мужчины. И все же насильное замужество — поправимая беда. Если Йеланд сумел выкрасть Лотэссу из Дайрии, Валтор попробует выкрасть ее из Элара. А затем добиться развода. Это будет трудно, но возможно. В конце концов, Ильд же замышляет развод с Шафирой Тарнийской, на который, кстати, тоже нужно время. В худшем случае, девочку можно оставить вдовой. Теперь Валтор намного лучше понимал эларского короля, готового развязать войну из-за женщины.

Однако, теша себя надеждами на относительное благополучие Тэссы, король понимал, что, скорее всего, просто обманывается, временно заглушая боль. Но он нуждался в этом! Не из слабости, а потому что боль и отчаяние мутили разум, лишали воли к действию, заставляли допускать ошибки. А силы и трезвый ум нужны ему сейчас, как никогда. Ведь сражение еще не проиграно. Пока он не получит неопровержимых доказательств смерти Лотэссы, он будет бороться.

Размышляя таким образом, Валтор добрался до Королевской тюрьмы. Свинцовые воды Ильмары казались еще более темными на фоне белых улиц и бесцветного неба. Здание тюрьмы, такое же темное, как река, составляло контраст окружающему пейзажу.

Стражники в немом удивлении пропустили короля, крайне редко жалующего их личным присутствием. Еще бы. Заговоры и прочие политические преступления стали редкостью еще при его покойном отце. А до банальных преступлений знать опускалась не часто, предпочитая творить злодеяния чужими руками. Правда, совсем уж пустовать Королевской тюрьме не приходилось, однако, крайне редко возникала нужда в личном общении короля с заключенными. Лучше бы ей и сейчас не возникать и будь проклято дело, что привело его сюда.

Поднимаясь вслед за тюремщиком по узким каменным лестницам, Валтор невольно представлял, каково было оказаться в этих стенах троице аристократов, еще накануне блиставших на посольском приеме в Ортейне. Кроме того, не к месту вспомнилось, как он угрожал Лотэссе упечь ее сюда за покушение на Шалену Эрбер. Не то, чтоб он всерьез планировал отправить девушку в темницу, но мысль такую допускал. Когда же все успело так измениться? Теперь он готов надеть на эту девушку корону и сделать своей женой, готов умереть за нее. Сердце вновь болезненно сжалось, но Валтор усилием воли возвел между собой и отчаянием каменную стену бесстрастия. Только бы достало сил удержать ее до конца разговора.

Лестница казалась бесконечной, после нее был долгий коридор, и, наконец, его спутник остановился у массивной двери с оконцем, забранным решеткой. Преступников содержали всех вместе. Король видел в них обреченных, а потому не опасался, что они сговорятся, придумав наиболее пристойную версию своих деяний. Что бы они ни говорили в свое оправдание, их ждет казнь. Ну, разве что, Шела Нолана он может помиловать, если его брат найдет и вернет Лотэссу. Или, если похитители все-таки выставят условия и поменяют девушку на жизнь и свободу трех мерзавцев. Или, может, одного из троих.

Тюремщик, видимо, наслаждаясь сознанием своей важности, нарочито долго отыскивал в общей связке ключ от камеры, затем со скрежетом проворачивал в замочной скважине. Валтор все это время пытался через решетку разглядеть, что происходит внутри, стараясь при при этом оставаться невидимым.

Дверь открылась, пропуская короля в довольно просторное помещение, разделенное на несколько комнат. Должно быть, Элвир до отъезда распорядился устроить преступников со всем возможным комфортом. Валтор понимал, что друг прав, но все-таки испытал досаду. Чисто по-человечески ему хотелось, чтоб негодяи мучились. Разумеется, им и так не сладко. Ведь и самая лучшая темница не сравнится с условиями, к которым они привыкли. И все же королю хотелось, чтоб страдания мерзавцев были ощутимей.

Валтор вошел и осмотрелся. При виде его величества ошалевший Тьерн буквально скатился с дивана, на котором лежал, забросив ноги на подлокотник. Оказавшись на полу, он тут же бухнулся на колени. Сидящий у забранного решеткой окна Нолан, напротив, даже не потрудился встать, молчаливо приветствуя короля легким поклоном. Из соседней комнаты высунулся Эрнан А‘Хэсс и, завидев монарха, тоже опустился на колени, правда, сохраняя при этом остатки достоинства.

— Господа, — Валтор мрачно обвел глазами всех троих, — я предпочел бы никогда не видеть ваших лиц, однако, обстоятельства вынудили меня к встрече.

— Ваше величество, смилуйтесь, — завыл Тьерн. — Вы не представляете глубину нашего раскаяния.

— Действительно, не представляю, — ледяным тоном отозвался король.

Он хотел добавить, что рассчитывать на помилование бесполезно, но вовремя прикусил язык. Не стоит раньше времени раскрывать свои намерения. Возможно, надежда сделает узников более разговорчивыми.

— Для начала я хотел бы узнать, что вас сподвигло на злодеяние, о котором нельзя и помыслить без содрогания. Как может рыцарь посягнуть на женщину? На любую женщину, не говоря уже о той, что выше его по положению. Происхождение эньи Линсар делает ее практически равной принцессе, и каждый из вас об этом знал. И вы должны были понимать, какая кара вас ждет. Или рассчитывали скрыть свое чудовищное преступление, лишив девушку жизни?

— Нет, ваше величество, — А‘Хэсс тяжело поднялся с колен. — Я хотел на ней жениться.

— И я, — тут же вклинился Тьерн. — Клянусь я бы женился на ней, несмотря на бесчестье.

— То есть, вы хотели обесчестить свою будущую жену, разделив ее с тремя другими мужчинами? Мне это представляется безумием.

— Я предлагал ей руку и сердце! — запальчиво воскликнул Тьерн. — Она отказала мне. Как и Эрнану. Будучи чистой и незапятнанной, она не сочла нас достойными своей благосклонности. Я рассчитывал, что лишившись чести и невинности, она станет не столь разборчивой.

— Как это мерзко, — король сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Он с трудом удерживался от того, чтоб со всей силы не ударить мерзавца по лицу. — Я и помыслить не мог, что человек благородной крови может пасть так низко. Вы хуже выродков из трущоб.

— Но ведь она — эларская шпионка! — в голосе Тьерна злоба мешалась с подобострастием.

— С чего вы взяли? — Валтор отогнал мысли, что сам в ту злополучную ночь обвинял Лотэссу в шпионаже. — От кого услышали эту чушь? Неужели брат главы Тайной службы распространяет подобные слухи? — он повернулся к Нолану.

— Вовсе нет, — продолжая сидеть, Шел всем своим видом демонстрировал нелепость обвинений. — Я никогда не говорил и не думал подобного. Даже если бы Лотэсса Линсар и вправду была шпионкой, сомневаюсь, что Риз поделился бы этими сведениями со мной.

— Значит, вы не считали энью Линсар шпионкой и врагом Дайрии? И чем вы тогда оправдываете посягательство на ее честь?

— Ничем, — Нолан пожал плечами. — У меня нет оправданий. Я просто желал эту женщину и не мог заполучить ее иным способом. Один бы я не решился на преступление, наказанием за которое, скорее всего, станет казнь, — голос его звучал спокойно, — однако, матримониальные намерения благородных господ позволяли надеяться на то, что жертва будет молчать из опасений окончательно загубить свое доброе имя, и наше посягательство останется безнаказанным. Глупо, конечно. И мерзко, вы правы. Мы заслужили свою участь.

— Не говори за всех! — Тьерн просто сочился трусливой злобой. — Ты хотел спрятаться за нами, получить удовольствие, не платя ничего. А теперь разыгрываешь перед королем показное равнодушие и смирение. Думаешь, он пожалеет тебя?

— Не думаю.

Валтор вспомнил, что во время покушения на Лотэссу, Шел Нолан единственный не прикасался к девушке, а стоял в стороне. Само собой, это его не оправдывает. Он не только не помог ей, но, скорее всего, просто дожидался своей очереди. Однако на фоне остальных даже такое невмешательство выглядело лучше. Кроме того, нынешнее его поведение, пусть даже вызывающее, больше подходило человеку, чем загнанному в ловушку злобному животному. Что ж, тем лучше. Не придется мучительно раскаиваться в обещании, данном эну Ризу.

— А вы, господа, значит,+ хотели послужить Дайрии, надругавшись над эларской шпионкой? Надо признать, у вас весьма странные представления о патриотизме. Но с чего вам вообще пришло в голову, что Лотэсса — шпионка. Кто донес до вас эту клевету?

— Энья Мирис, ваше величество, — тихо ответил А‘Хэсс.

— Кто?! — Валтор опешил, услышав имя бывшей фаворитки.

— Маркиза Винелл рассказала Табрэ о том, что Лотэсса Линсар использует всех нас, шпионя на эларского короля. Она предостерегала его, ссылаясь на вас.

— Это он так сказал? Очень удобно, учитывая, что Табрэ мертв и теперь можно валить на него все, что угодно.

— Но это правда, — возразил А‘Хэсс. — Я сам видел, как она увела его после приема в оранжерею. Он вышел оттуда явно не в себе. Я не удержался и спросил, о чем был разговор. Учитывая э-ээ… положение эны Винелл при дворе, их беседа вызывала особый интерес.

Валтор поморщился.

— Подтверждаю, — вставил реплику Нолан. — Все так и было. Когда Эрнан налетел на Табрэ с расспросами, я сначала слушал, стоя поодаль, а потом присоединился к беседе, как только понял, что ее предметом является энья Линсар. Маркиза Винелл не только поведала Искелю, что Лотэсса — эларская шпионка, она призывала его к мести. Уж не знаю, что она имела в виду на самом деле, но Табрэ в тот момент понимал месть лишь в одном смысле.