Литта Лински – На Грани (страница 77)

— Думаю, в этом случае я бы удостоилась чести умереть от вашей руки, эн Торн, — со злой издевкой заметила она. — Так же, как и король с принцем.

— Надо полагать, что так, — то ли он делал вид, то ли его действительно не задел выпад девушки. — Не королю же руки марать, исполняя роль палача. С другой стороны, столь высокопоставленные приговоренные заслуживают чести умереть от руки того, кто хоть отчасти сопоставим с ними. Поэтому именно мне пришлось опускать меч на их шеи. Вы хотели задеть меня, энья Линсар? Не старайтесь, напрасный труд. Я циничен и хладнокровен, меня ничем не проймешь. Если вам вновь придет охота испробовать на ком-нибудь яд своих высказываний — я к вашим услугам. А его величество, будьте добры, избавьте от ваших злобных издевок, — Торн обхватил ее за талию и оторвал от пола.

— Отчего же? — говорить приходилось, глядя на партнера сверху вниз. — Вы, значит хладнокровное и циничное чудовище, а король — существо чувствительное и ранимое? Так, что ли?

— Нет, — Торн подбросил Тэссу выше, чем положено. Она, не удержавшись, слегка взвизгнула, а он спокойно продолжил: — Мы с его величеством обладаем довольно схожими характерами. И хладнокровие, и циничность ему присущи, как и мне. Разница лишь в том, что королю, в отличие от меня, на вас не наплевать.

1Сольден — расхожая монета в Эларе, чеканящаяся из серебра. Более крупная монета — золотой арис, самая мелкая — медный граль. В Дайрии монеты носят такие же названия, но при этом отличаются внешним видом.

2Экосиль — самый быстрый и веселый танец из принятых у аристократии, где танцующие образуют два круга, и в меньшем пары меняются.

Глава 20

Нармин скинула бальные туфельки и устроилась поудобнее. Лотэсса с Альвой уединились в спальне. Дверь, правда, не закрыли, но и с собой не позвали. Сидели, забравшись на кровать с ногами, и обсуждали вполголоса события прошедшего вечера. Как всегда неразлучны! Они даже спали вместе на широкой кровати, а Нармин отвели отдельную спальню. Хорошо хоть не со служанками положили. Подобного унижения она бы не снесла. Пусть она происхождением уступает даже Альве Свелл, но зато она старшая жрица и представительница Храма Маритэ при дворе Валтора Дайрийского, а это положение стоит титула. Конечно, нельзя счесть унижением жизнь во дворце в покоях бывшего принца, куда более роскошных, чем ее прежние апартаменты, с собственной комнатой и возможностью пользоваться всеми остальными, кроме спальни. Но Нармин бесило, что ее воспринимают как служанку. Может, Альве и нравится быть фрейлиной великолепной Лотэссы Линсар, но ей, Нармин, такая роль претит. Ее не обременяли поручениями, предоставляя полную свободу действий, однако юная жрица остро ощущала свое униженное положение. Если быть честной, Нармин оскорбляло то, что ее игнорируют. Она не искала дружбы эньи Линсар, она терпеть не могла эту высокомерную красотку. Но все же до ужаса неприятно, когда тебя просто не замечают. Альва была добрее и приветливее своей госпожи, но ей куда важнее было расположение Лотэссы, чем хорошие отношения с Нармин. Девицы почти все время проводили вместе. Лишь когда Лотэсса уходила на очередной завтрак или обед в обществе его величества, Альва отправлялась в свою библиотеку. Нармин несколько раз сходила с ней, но ей было скучно читать старые летописи о жизни Ильдов. Энья Линсар, едва освободившись от королевских мероприятий, также спускалась в библиотеку и присоединялась к копанию в книгах — надо отдать ей должное, с куда большим энтузиазмом, чем сама Нармин. Конечно, ей, наверное, интересна история королевской династии. Для нее же это не далекие великие короли, а чуть ли не друзья и родственники. Жрица предпочитала тратить время, сочиняя отчеты для владычицы, благо ее никто в этом не упрекал и помощи от нее не требовал. Для очистки совести Нармин в очередном послании задала пресветлой Лавинтии вопрос о проклятии Ильдов, втайне надеясь, что не пыльные книги, а именно ответ верховной жрицы приблизит их к разгадке тайны. Тогда Валтор оценит ее старания.

Валтор! Она на все это пошла только ради него! Ради него сносила общество противной гордячки Линсар и ее презрительное равнодушие. Но это еще не самое худшее. Хуже всего было видеть внимание короля к своей невесте. Та еще пытка! Но зато Нармин могла лицезреть своего возлюбленного короля чуть ли не каждый день. Он сам пригласил ее на бал! А эти изумруды! Она в тысячный раз с нежностью провела пальчиком по граням темно-зеленых камней, в которых затейливым образом преломлялся свет свечей. Никогда в жизни Нармин не было и не будет подарка дороже. И даже случись ей умирать с голоду, она не продаст ни единого камня из этого гарнитура. И пусть по цене этих драгоценностей в ее родном Унт-Рино можно купить дом, это не имеет значения. Важно лишь то, что это подарок обожаемого мужчины, знак его внимания. Валтор подумал о том, как изумруды пойдут к внешности и наряду Нармин. Пусть изумрудное колье не обручальное кольцо, но этот дар бесценен. Получив украшения, девушка была безоблачно счастлива, забыв обо всех тяготах своего положения. Правда, бал несколько умерил охватившее ее блаженство. Конечно, она пользовалась успехом у мужчин, это было, безусловно, приятно, но… Король даже не смотрел в ее сторону! А она втайне очень надеялась, что он подарит ей хоть один танец. Воспоминаний об этом ей хватило бы на всю жизнь.

Нармин не умела танцевать, жриц этому не учат. Но девушка была исполнена решимости преодолеть это препятствие на пути к мечте. Поступившись гордостью, она попросила Альву показать ей основные движения самых простых бальных танцев. Но та мало чем могла помочь, поскольку при дворе находилась меньше самой Нармин. Зато Лотэсса рьяно взялась за обучение фрейлины. Нармин смотрела на их уроки, благо ее никто не гнал из комнаты, энья Линсар привыкла не замечать присутствия жрицы. Оставшись одна, когда Лотэсса уходила к королю, а Альва в библиотеку, Нармин старательно повторяла фигуры. Конечно, таким способом нельзя всерьез освоить искусство бальных танцев, ведь придворных барышень учат этому чуть ли не с младенчества. И все-таки определенных успехов девушка добилась благодаря силе своего желания и упорству. На балу партнеры находили каждую ее неловкость очаровательной, с удовольствием направляли и давали советы. Если бы только на их месте был король! А он танцевал лишь с Лотэссой и не смотрел ни на кого другого.

Нармин вздохнула и бросила взгляд на открытую дверь спальни. Девушки сидели на кровати разутые, Лотэсса помогала своей фрейлине, непривычной к украшениям, снять диадему. Нармин послышался какой-то шорох. Она обернулась и оцепенела. Существо, бившее змеиным хвостом по ковру, она уже видела… на рисунке, сделанном рукой короля. Девушка хотела крикнуть, но смогла лишь сдавленно прохрипеть что-то невнятное. Порывисто вскочив, она смахнула рукой со стола свое ожерелье. Металл и камни жалобно звякнули о плиты пола (эта часть комнаты не была застелена ковром). Звук вышел не слишком громким, но Альва услышала и обернулась, а вслед за ней и Лотэсса. Чудовище направилось к Нармин. Двигалось оно странно и жутко. Хвост извивался резкими зигзагами, а верхняя часть оставалась прямой и практически неподвижной.

— О, как ты боишься и ненавидишь, жалкая жрица подлой богини, — прошипело ужасное создание. — Ты — моя!

— Не смей оскорблять Маритэ, презренная тварь! — Нармин начала приходить в себя. Напоминание о богине дало ей осознание собственной силы. — Ты не сможешь навредить мне! Дар моей богини хранит меня от твоих темных чар…

Змеехвостый расхохотался. Смех его был сухим, режущим и омерзительным.

— Глупая человеческая женщина, — скрежетал он по нервам. — Ты думаешь, мне нужна магия, чтобы убить тебя, слабое убогое создание?

Этого Нармин не учла. Защищенная от колдовства жуткой твари, она упустила из вида тот факт, что он в любом случае намного сильнее. Мгновенный бросок, и чудовище уже сжимает стальными когтистыми пальцами тонкую шею жрицы. Самым ужасным было даже не отсутствие воздуха, а боль, парализующая сознание.

— Досадно лишь, что мне не собрать плодов, — словно сожалея, прошелестел змеехвостый, продолжая душить Нармин.

Словно сквозь туман, девушка увидела, как Лотэсса бросилась к чудовищу, вцепилась руками в его длинные космы, принялась царапать лицо.

А ведь она меня ненавидит, отстранено подумала Нармин. Все ощущалось словно во сне. Реальность происходящего она начала вновь осознавать лишь после того, как тварь разжала руки и швырнула жертву на пол, переключившись на сумасшедшую Лотэссу. С первыми мучительно-судорожными глотками воздуха вернулась жизнь и вместе с нею — ощущение пронизывающего ужаса и полной беспомощности. К счастью, тварь временно утратила к ней интерес, занявшись новой добычей.

— Лотэсс-са Линсс-сар! — с каким-то сладострастием прошипело кошмарное создание. — Наконец-то ты умрешь! Жаль только, что ты больше не боишься, но с меня хватит и ненависти, такой чисс-стой и ссладкой… Повелителю она придется по вкусу.

— Сдохни, гадина! — Лотэсса пыталась высвободить запястья из мертвой хватки змеехвостого.

Послышался короткий свист, и под лопатку чудовищу вошла стрела. У дверей в спальню застыла бледная Альва с луком в руках. Тварь порывисто обернулась, устремила на лучницу взгляд, полный ненависти, смешанной с каким-то удивлением, и… исчезла. Не растворилась, не обратилась в дымку, не осыпалась горсткой пепла, а просто исчезла вместе со стрелой.