Литта Лински – На Грани (страница 54)

— Тогда давай отведем энью Линсар к родителям и затем осмотрим ее комнаты, — предложил король, то ли уставший от общества своей невесты, то ли жалевший ее.

— Ну уж нет, — решительно возразил Элвир. — Энью Линсар я отпустить никак не могу. Ее показания на месте покушения слишком важны для расследования. Лучше уж ты иди спать. — Спохватившись, Торн исправился: — Вашему величеству следует отдохнуть.

— Энья Лотэсса — не единственная участница происшествия, — вздохнул Валтор. — Я вроде как тоже там присутствовал, а потому, надо думать, мои слова не менее важны.

— В отличие от его величества, — внезапно подала голос Лотэсса, — я вовсе не желаю возвращаться в свои покои. Ни за что не пойду туда! — Элвиру показалось, что барышня на грани истерики, и он пожалел, что дал ей настойки. Очевидно, на юных девиц крепкие напитки действуют куда более пагубно, чем на мужчин. — И вообще, я устала до безумия и хочу спать!

В принципе, Торн понимал мотивы протеста девушки. Она действительно ужасно устала, если вспомнить, какой выдалась ее прошлая ночь. Действие крепкой настойки, может, и сняло напряжение, но сил и бодрости явно не прибавило. Кроме того, совершенно очевидно, что пережитый ужас отвращает Лотэссу от посещения места, где она едва не погибла чуть больше часа назад. И все-таки ее присутствие необходимо, а потому он не может позволить себе роскошь жалеть бедняжку.

— Прошу вас, энья Линсар, — протектор старался быть вежливым, дабы не повторять ошибку, допущенную с Энлил. — Я не задержу вас долго. А потом мы с его величеством проводим вас до покоев ваших родителей.

— Туда я не пойду! — девица, очевидно, решила добить «проклятых дайрийцев». — Если в довершение всего мне придется еще и объясняться с матерью, я просто умру.

— Не думаю, что стоит так драматизировать, — Элвир прилагал усилия, чтобы голос звучал мягко, хотя больше всего ему хотелось взять девчонку за плечи и потрясти хорошенько, чтобы выбить то ли женские, то ли детские глупости и капризы. — Если вас категорически не устраивают апартаменты герцога, могу предложить вам свои. Моя кровать в вашем полном распоряжении, мне сегодня ночью все равно не светит выспаться.

После столь неожиданного предложения девушка опешила и уставилась на Элвира округлившимися глазами. Зато Валтор явно не оценил галантности друга.

— Разумеется, невеста короля не останется на ночь в покоях верховного протектора. Подобное обстоятельство, став известным, вряд ли пойдет на пользу репутации эньи Лотэссы. По той же причине я даже себе не позволяю пригласить ее, хотя так мне было бы намного спокойнее.

— Вообще-то я шутил, — Торн в некоторой растерянности взлохматил светлые волосы на затылке.

То ли он столь неудачно пошутил, то ли король внезапно лишился неизменно присущей ему способности на все смотреть иронично. Должно быть, все-таки второе. Присутствие прекрасной дочки герцога Линсара явно лишает Валтора душевного равновесия. Хотя необходимость каждую ночь рисковать из-за нее жизнью делает сие обстоятельство не удивительным.

— Я хочу домой, — девушка вновь подала голос, и на этот раз он звучал столь жалобно, что даже у сурового протектора дрогнуло сердце. — К себе домой, в Вэйлтайн.

Вэйлтайн — фамильный замок Линсаров. Так когда-то звучало название Вельтаны, в те времена, когда она являлась лишь небольшим городком княжества Муана, а столицей был всемогущий Тиарис. Линсары, естественно, построили свой новый замок уже после перенесения столицы. Да и Вэйлтайн к тому времени уже не одно десятилетие звался Вельтаной и был довольно процветающим городом. Однако тогдашнему герцогу прежнее звучание отчего-то было милее, и он нарек так свою резиденцию. Зато его современник герцог Таскилл, очевидно, не столь поэтичный, зато исполненный сознания собственной значимости, недолго мучаясь, нарек свой замок Таскиллоном.

— Вы же понимаете, что не можете пойти туда, — король обращался к невесте, и голос его звучал заботливо, почти ласково.

— Почему не могу? — она продолжала настаивать, должно быть, рассчитывая разжалобить мужчин. — Я буду там не одна. Вся наша стража и большая часть слуг остались в замке. Там будет кому обо мне позаботиться. Не бойтесь, я не сбегу, — добавила она, глядя Валтору в глаза. И взгляд ее фиалковых очей был столь беспомощным и просительным, что Торн усомнился в стойкости его величества.

Однако король не поддался, хоть и видно было, что ему тяжело отказывать девушке.

— Вы можете выбрать любые незанятые покои во дворце, — пообещал он. — Я дам распоряжение подготовить их, пока мы будем осматривать ваши бывшие комнаты.

— Говорите, любые? — Лотэсса внезапно оживилась. — Тогда я хочу остаться в комнатах принца. Не верю, что там, где жил Нейри, со мной может случится что-то дурное. Его дух даже из-за Грани будет оберегать меня и от людей, и от ночных тварей.

Элвир заметил, как мимолетная тень коснулась лица его друга после этих слов. Ревнует? Точно, ревнует. Интересно, девица намеренно хотела задеть короля, упоминая покойного жениха, да еще при том с такой нежностью в голосе? Или правда верит, что призрак младшего Ильда будет ее хранить от всех напастей? Ну и дура, если так, со злостью подумал Торн. Глупо надеяться на заступничество покойника и не замечать, как живой, реальный мужчина раз за разом выцарапывает тебя из лап смерти. Стоишь ли ты того? Стоишь, наверное. Но только оттого, что ты прекрасна, как Странница, а вовсе не потому, что герцогская дочка. Что бы там Валтор не говорил, а геройствует он ради глаз цвета аметиста, а вовсе не ради титулов и политических выгод. А вы, энья Линсар, просто неблагодарная девчонка!

Пока протектор предавался мысленному негодованию, король пообещал своей невесте исполнить ее просьбу, и наконец все трое вышли в коридор, направляясь к покоям Лотэссы, чуть было не ставшим местом ее гибели. Мужчины шли по обеим сторонам от девушки, словно оберегая ее, а она, шествуя между ними, казалась особенно маленькой и хрупкой. Кидая временами мимолетные взгляды на Лотэссу Линсар, Элвир начинал понимать друга, попавшего под обаяние этой дикой и взбалмошной, но в высшей степени обворожительной девицы. Такие красавицы созданы для того, чтобы вертеть мужчинами. Это закон мироздания, и даже самые умные и сильные мира сего не в силах избегнуть древнейшего из капканов. Правда, следует отдать прекрасной Лотэссе должное: она не заманивает короля в ловушку, она его простодушно и искренне ненавидит.

Осмотр комнат, в первую очередь холла, занял довольно много времени. Как ни старался Элвир, он так и не обнаружил ни одного просверленного отверстия, а за стеной не обнаружилось никаких смежных помещений, по крайней мере таких, где мог бы укрыться человек. Энья Линсар добросовестно отвечала на все вопросы, видно, очень хотела поскорее покончить с этим делом. Да, она несколько раз в день ходила мимо зеркала и планировала пройти по меньшей мере еще один раз, поскольку собиралась отправиться в комнаты герцогини. Нет, стражники не докладывались ей перед тем, как уйти, и никакого шума в коридоре она не слышала… И так далее. Никаких зацепок и следов. Точнее, следов-то было хоть отбавляй — рама, до сих пор лежащая на руках статуи, пол, усыпанный осколками, местами обагренный монаршей кровью. Но все эти следы вели в никуда и ничего не проясняли.

Еще до начала осмотра Торн дал распоряжение одному из своих слуг, чтоб тот занялся приготовлением покоев принца Нейри для королевской невесты. Измученная девушка, не дождавшись конца действа, прикорнула в нише (той самой, где прятался сам Элвир в ту ночь, когда следил за нею), умудрившись уснуть прямо на жестком холодном мраморе в совершенно невообразимой позе. Освободившись, Валтор хотел было отнести свою избранницу в ее новые апартаменты, но осуществление сего начинания обошлось бы ему слишком дорого, учитывая израненную руку. Протектор вызвался самолично доставить барышню до постели, после чего подхватил ее на руки, уложив голову спящей девушки себе на плечо.

Шагая по коридорам, Торн решительно подавлял в себе все мысли и чувства, вызванные близостью восхитительной девицы. Она принадлежит Валтору, она будущая королева, и вообще, сколь бы ни была хороша энья Линсар, как человек она не слишком нравилась Элвиру. Чтобы противостоять внезапно нахлынувшему искушению, мужчина вызвал в голове другой женский образ, который и без того частенько прошенным и непрошенным мелькал в его мыслях. Зеленоглазая белокурая лучница без труда справилась с первой красавицей королевства, точнее, с внезапным романтическим угаром, вызванным ею в душе протектора.

Добравшись до комнат покойного принца, Элвир отнес Лотэссу в спальню и уложил на постель. На секунду им вновь овладел соблазн совершить какую-нибудь глупость — провести ладонью по темным волосам спящей девушки или припасть к губами к ее руке. Но он, конечно, удержался. И все же перед тем, как выйти, Торн еще раз задержал взгляд на бледной руке, безжизненно свисающей с простыни — на узкой ладони, на длинных, тонких, совершенных в своем изяществе пальцах. И тут он смутно ощутил, что чего-то не хватает. Несколько мгновений понадобилось протектору, чтобы понять, чего именно — массивного безвкусного перстня с темным рубином. Он довольно давно обратил внимание на тот факт, что девица Линсар, несмотря на вечный траур и полное отсутствие иных драгоценностей, не снимая носит два кольца. Изящное колечко с аметистом на безымянном пальце левой руки, где женщины носят обручальные кольца, и большое, не по размеру, золотое кольцо с рубином, непонятно каким чудом держащееся на среднем пальце правой. Узнать в этом ювелирном шедевре явно с мужской руки знаменитое фамильное кольцо Ильдов не составило никакого труда. А он еще удивлялся после казни, не обнаружив у Йеланда легендарного украшения. Найдя пропажу и посоветовавшись с королем, протектор решил до поры до времени не отнимать у девушки кольцо, не видя в том особой необходимости.