Литта Лински – На Грани. Книга 2 (страница 27)

Пятнадцать убитых! И это опытные бойцы против вчерашней прислуги, часть которой составляли женщины. Эти люди — поистине чудовища. Можно ли их винить? Ведь Энлил сказала, что виной всему темные чары. С другой стороны, магия легла на благодатную почву человеческой природы. Слабые, запуганные, ненавидящие… И как же страшно задаваться вопросом: «А можно ли сотворить подобное со мной?»

Глава 18

Сегодня! Уже сегодня Валтор покинет Храм. Покинет, чтобы никогда не вернуться. Нармин несколько раз пыталась поговорить с королем после того ужасного момента, когда он услышал их разговор с владычицей. Но король намеренно избегал ее, а однажды откровенно заявил, что им не о чем говорить и все, что Нармин может сказать, он уже слышал. Все это терзало девушку, причиняя страшную душевную боль. Она разрывалась между жалостью и ненавистью к себе. Как она сможет дальше жить, если Валтор уедет, так и не простив ее?

И вот настал последний день, последняя возможность что-то исправить. Нармин стояла во дворе Храма рядом с владычицей и другими старшими жрицами, вышедшими проводить короля и его невесту. Холодный, почти зимний ветер продувал насквозь. Пожилые жрицы кутались в плащи и наверняка завидовали младшим жрицам и послушницам, не удостоившимся чести лично провожать короля и избранную и теперь толпившимся у окон. А Нармин не замечала холода и ветра. От волнения ей было жарко. Владычица временами обращалась к ней, но девушка отвечала кратко и порой невпопад.

— Дитя мое, твои мысли далеко, — Лавинтия покачала головой. — Я даже знаю, с кем они, и не виню тебя. И все-таки…

— Владычица, прошу, позвольте мне поговорить с ним наедине! — Нармин говорила шепотом, незачем всем вокруг знать о ее тайнах.

— Что ж, думаю, это возможно, — после короткого размышления кивнула Лавинтия. — Почему бы и нет? После официального прощания я уведу старших жриц, а ты можешь остаться и обсудить с Валтором Дайрийским, что пожелаешь. Если, конечно, он захочет говорить с тобой, — безжалостно добавила она.

И вот наконец Валтор с Лотэссой вышли. Во время церемониальных прощаний с владычицей и жрицами король то и дело заботливо поправлял на невесте теплый плащ или накидывал ей на голову широкий отороченный мехом капюшон, который снова и снова срывало ветром. Эти незначительные, казалось бы, жесты причиняли Нармин почти физическую боль. Лавинтия произносила нескончаемые, полные пафоса речи в своей обычной манере. Сейчас, когда Нармин жаждала поскорее остаться с королем наедине, это было особенно невыносимо. Хотя какое там «наедине», когда рядом будет неотвязно маячить Лотэсса Линсар. Но тут уж ничего не поделаешь.

Наконец владычица в сопровождении старших жриц величаво уплыла в направлении Храма, а Нармин осталась стоять, ловя на себя взгляды то и дело оборачивающихся служительниц Маритэ. Понятное дело, из окон за ними наблюдало еще больше глаз. Но это не важно. Вообще ничего не важно, кроме короля, который сейчас совсем близко, но даже не смотрит в сторону Нармин.

Валтор подсадил Лотэссу в седло и поставил ногу в стремя, готовясь вскочить на коня.

— Ваше величество, постойте! — взмолилась Нармин.

Валтор пару мгновений колебался, а затем освободил ногу из стремени и обернулся.

— Почему вы не ушли со всеми, Нармин? Разве получаса мало для прощальной церемонии?

— Для церемонии — слишком много, но мне нужно поговорить с вами просто… по-человечески, — она запнулась и умолкла.

— Да ну? — губы короля изогнулись в недоброй усмешке.

— Пожалуйста, ваше величество, выслушайте меня! — Нармин понимала, что выглядит жалко.

— Хорошо, Нармин, но постарайтесь быть краткой.

— Я хотела просить прощения у вас и эньи Лотэссы, — последние слова дались жрице с трудом, но она заставила себя посмотреть на Лотэссу.

Та с удивлением воззрилась на Нармин сверху вниз, явно не понимая, о чем речь. Зато Валтор отлично понял, и по весьма красноречивому выражению его лица Нармин догадалась, что лучше не продолжать тему. Король бесцеремонно схватил девушку под локоть, уволакивая, надо полагать, подальше от драгоценной Лотэссы.

— Я понимаю ваше желание облегчить свою совесть, но если энья Лотэсса узнает о том… — он запнулся.

— Не узнает, — поспешила заверить Нармин. — Все, чего я хочу, это чтоб вы меня простили!

— Нармин, — после недолгого молчания начал он. — Невольно я стал свидетелем ваших излияний перед Лавинтией. Теперь я знаю, о… чувствах, которые вы испытываете ко мне. В свете этого мне стали понятны многие ваши поступки. Ваши чувства объясняют ваше порой недостойное поведение, но не оправдывают его. Про ваши с владычицей планы на меня я даже не хочу говорить, они омерзительны и безумны.

— Умоляю, ваше величество, простите!

— Что ж. Ваше раскаяние, если оно искреннее, вынуждает меня смирить негодование и простить вас. Надеюсь, теперь у вас хватит благоразумия выкинуть из головы все эти глупости?

— Но это не глупости! — Нармин тут же пожалела о вырвавшихся словах, хоть и понимала, что смолчать выше ее сил.

— Вы правы, — он неожиданно кивнул. — Влюбиться в короля — это не глупости, это безумие. А строить планы на его будущее после смерти королевы — еще и подлость.

— Я раскаиваюсь в том, что вы считаете подлостью, но не в том, что чувствую к вам. Да, мечтать занять место подле вас — страшная ошибка, за которую я жестоко поплатилась. Но не любовь к вам! Я буду любить вас до последнего вздоха, даже если никогда больше не увижу…

— Скорее всего, не увидите, — прервал ее Валтор. — Вам лучше забыть обо мне, Нармин. Впрочем, как знаете. Прощайте!

Он развернулся и вновь направился к лошади.

— Валтор! Ваше величество, стойте! — она бросилась за королем, роняя достоинство на глазах у тех, кто наверняка наблюдал за ней из окон.

— Что еще? — он и не думал скрывать недовольство.

— Могу я проводить вас до Торойи — ближайшего городка?

Изначально Нармин вовсе не планировала напрашиваться к королю в спутницы, но сейчас поняла, что просто не в силах его отпустить. Особенно после столь холодного прощания. Вот если бы Валтор тепло с ней простился, на сердце бы полегчало, и она, скорее всего, смогла бы смириться с тем, что он уезжает. А теперь девушке казалось, что еще несколько часов в обществе любимого помогут сгладить отчуждение, и они расстанутся добрыми друзьями.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отозвался король. — Во-первых, мы не нуждаемся в провожатых. Во-вторых, вы, насколько я помню, не умеете ездить верхом.

— Но я могла бы поехать с вами.

Показаться навязчивой не так уж страшно, когда нечего терять.

— А обратно?

— Если честно, Торойя — мой родной город. Там живут мои родители. Мы очень редко видимся. Я хотела воспользоваться возможностью увидеть их и немного погостить доме, где провела детство. Служение Маритэ — дело моей жизни, но я скучаю по родным. А обратно за мной пришлют кого-нибудь из храмовой прислуги с повозкой.

Нармин говорила правду, но только отчасти. В Торойе действительно жили ее родители, но она вовсе по ним не скучала. Виделась с ними раз в год, а то и реже, почитая эту обязанность скорее тягостной, чем приятной. Но сейчас, изображая дочернюю преданность, можно вызвать сочувствие короля.

Расчеты Нармин оправдались.

— Хорошо, мы сопроводим вас до Торойи и там расстанемся.

Валтор обхватил Нармин за талию и усадил на своего коня, а затем сам вскочил в седло. Девушка мимоходом заметила, как недовольная гримаса исказила лицо Лотэссы. Неужели ревнует жениха к ней, Нармин? Знала бы высокородная энья, укравшая сердце короля, как самой Нармин ненавистно ее общество, как бы хотелось провести эти последние часы с Валтором наедине. Но лучше уж так, в компании проклятой соперницы, чем расстаться с любимым прямо сейчас.

Валтор слегка придерживал Нармин за талию — жаль, что не так крепко, как в тот день, когда они ехали к ведьме. Теперь король не торопился, драгоценная Лотэсса была рядом. Она, конечно, умирает, но в этот раз бешеной скачкой ее смерть не остановить.

Лишь когда они выехали за ворота и отъехали на приличное расстояние от Храма, Нармин поняла, что забыла предупредить о своем отъезде владычицу и дать распоряжения о том, чтоб ее забрали из Торойи. Ничего, пошлет кого-нибудь в Храм с весточкой или попросит кого-нибудь из соседей доставить ее в Храм. Местные будут рады услужить старшей жрице. В Торойе, как и во всех окрестных городах и селениях, жриц почитали не в пример остальным краям Элара.

Валтор молчал, Лотэсса тоже, а Нармин ужасно много нужно было сказать королю, но она не решалась прервать это тягостное молчание. С одной стороны, не очень-то приятно изливать душу любимому мужчине в присутствии соперницы, с другой — она обещала избегать всех тем, хоть как-то связанных с болезнью королевской невесты. То ли Валтору тоже надоела давящая тишина, то ли он просто сжалился над Нармин, но король решил прервать затянувшееся молчание.

— Тяжело было расставаться с родителями, когда вас отдавали в Храм? Сколько вам тогда было?

— Мне было восемь, — Нармин с благодарностью ухватилась за предложенную тему. — Конечно, тяжело покидать дом, вверяя себя незнакомым женщинам. Хотя в наших краях служительницы Маритэ пользуются большим уважением и я даже тогда понимала, какая мне выпала честь, поначалу все равно очень скучала по дому и родителям. А потом меня полностью захватила жизнь в Храме.