Литта Лински – На Грани. Книга 2 (страница 29)

— Будь ты проклята! — чудовище последний раз рванулось в отчаянной попытке дотянуться до Нармин и исчезло.

Еще какое-то время девушка стояла с простертыми руками, повелевая голубыми вихрями. Но метель постепенно успокаивалась, а вместе с ней таяла и сила. Не только заемное могущество, но и собственные душевные и телесные силы Нармин покидали ее. В отчаянной попытке спасти любимого она отдала больше, чем имела. Но он спасен! А кроме этого ничего не важно.

Нармин уже не чувствовала своего тела. Ноги подкосились, но она поняла это только потому, что оказавшийся рядом Валтор подхватил ее и бережно уложил на землю, пристроив голову девушки у себя на коленях. В глазах короля, устремленных на нее, читались тревога и боль. Где-то рядом тихонько всхлипывала Лотэсса, но в кои-то веки внимание Валтора было полностью отдано Нармин, только ей одной.

— Вы спасли нам жизнь! — голос короля звучал глухо и прерывался от волнения.

— Я же говорила, что умру за вас, — она попробовала улыбнуться.

— Но вы не должны умирать! — с мукой в голосе воскликнул Валтор.

Как объяснить ему то, чего она и сама не понимала, скорее, просто знала? Не имея сил для борьбы с порождением тьмы, ей пришлось обратить в эту силу саму себя. Эти голубые вихри, теперь лениво кружащие в воздухе редкими снежинками, были сотканы из нее — из ее души, чаяний, страстей. Вся отведенная ей жизненная сила была потрачена на одну короткую битву. Но ей не жаль, она никогда еще не была так уверена в том, что все сделала правильно. Чего стоила бы ее жизнь в вечной разлуке с любимым? Но умереть, чтобы он жил, разом искупив все грехи, послужив планам Маритэ, — это ли не есть высший смысл? Ей было так спокойно, почти хорошо, только холодно и мучительно хотелось закрыть глаза и уснуть. Но пока не время, еще несколько мгновений…

— Валтор, — какое блаженство называть его по имени, тем более на «ваше величество» просто не хватило бы сил. — Обещайте помнить меня.

— Разве я смогу забыть вас?!

— И, пожалуйста, любите меня хоть немного.

— Я всегда буду любить вас, Нармин! — он склонился над ней и коснулся поцелуем сначала лба, а затем губ.

Как хорошо! Пусть она уже не чувствует его прикосновений, но она наконец счастлива. Сейчас Валтор принадлежит только ей. А кроме «сейчас» ничего не существует. Так будет всегда. Вечный голубой снегопад и взгляд любимых глаз, обращенных на нее с печалью и нежностью. А теперь спать, спать…

Глава 19

Лотэсса сидела на кровати и в тоскливом безделье изучала обшарпанные стены комнаты. Единственная гостиница в небольшом городке, где они остановились, была полностью забита по случаю осенней ярмарки. Удалось снять только одну комнату, да и ту за тройную цену. И вот теперь Тэсс приходилось делить комнату с королем, а находиться с ним рядом в последние дни было сложнее обычного.

Дайриец был молчалив и мрачен. Со смерти Нармин прошло три дня, и за это время Малтэйр обратил к спутнице не больше десятка фраз в случаях крайней необходимости.

Разговаривал он только в тот первый вечер с владычицей Лавинтией. Они отвезли тело Нармин в Храм, повергнув жриц Маритэ в изумление и ужас. Однако владычица выглядела менее расстроенной и подавленной, чем можно было ожидать. Вместо естественных в таких случаях слез и отчаяния Лавинтия впала в привычный пафос и начала вещать что-то о величии жертвы Нармин. Пока она распиналась о возрождении былой славы Маритэ, явившей столь очевидное чудо руками одной из своих служительниц, Лотэссе несколько раз казалось, что Валтор готов ударить владычицу, как до этого ударил Нармин. Когда же Лавинтия предложила королю назвать в память погибшей девушки один из осенних месяцев, он просто развернулся и, волоча Лотэссу за собой, направился к оставленным лошадям.

И вот уже третий день с лица его величества не сходило выражение мрачного отчаяния. Тэсса боялась, что король начнет глушить боль вином, но он не притрагивался к выпивке, очевидно, держа данное ей слово. Лучше бы уж пил! Она перевела взгляд на мужчину, сидевшего за столом, опустив голову на сложенные руки. Сколько можно так сидеть, не шевелясь?

Девушка закашлялась. Король поднял голову и повернулся к ней. Похоже, ее проклятая болезнь — единственное, что способно привлечь сейчас внимание Дайрийца.

— Как вы себя чувствуете? — слова звучали тускло и безжизненно, словно вопрос был задан из чувства долга.

Лотэсса чуть было не ответила, что чувствует себя вполне сносно, чтобы не добавлять ему поводов для беспокойства, но передумала.

— Невыносимо, — ответила она.

— Так плохо? — теперь в голосе короля сквозило неподдельное беспокойство.

— Мне невыносимо видеть вас таким!

— Каким?

— Потерявшим интерес к жизни и терзающим себя незаслуженным чувством вины.

— Незаслуженным? — глухо переспросил Валтор.

— Именно так! — Тэсс вскочила с кровати и приблизилась к нему. — Вы не виноваты в смерти Нармин. Ее убило змеехвостое чудовище, а не вы!

— Но я не смог ее защитить! — такая боль была в этих словах, что Тэсс стало страшно за него. — Ни ее, ни вас! Чудовище обещало убивать вас долго и мучительно у меня на глазах. И оно бы сделало это, если бы не Нармин. Разве может мужчина допустить, чтобы женщина жертвовала жизнью ради него, выполняя его долг?

— Она умерла не только ради вас, но и ради меня. Может, мне тоже стоит истязать себя чувством вины? Просто за то, что осталась жива?

На самом деле Лотэсса, хоть и чувствовала горячую благодарность к Нармин, не верила в то, что говорит. Жрица погибла не ради нее, а ради Валтора. Лавинтия может сколько угодно рассуждать о том, что Нармин отдала жизнь ради избранницы своей Богини, но правда в том, что жрица спасала любимого мужчину. Тэсс еще не забыла, как жрица предлагала твари забрать драгоценную избранницу Маритэ вместо короля. Но пусть Валтор думает по-другому. Он должен понять, что не более виноват в смерти Нармин, чем Лотэсса. В ней никто не виноват, кроме чудовища.

— Энья Линсар, не говорите глупостей, — зло бросил Дайриец. — Уж вам-то не в чем себя винить. Я же кляну себя не за то, что выжил, а за то, что не смог защитить вас обеих. Я бросил Вельтану, где творится Изгой знает что, ради того, чтобы оберегать вас. Но не смог. Тогда к чему все это?! Я не могу быть ни королем, ни хранителем!

Он снова опустил голову на руки, давая понять, что разговор окончен. Нет уж, она этого так не оставит. Раз сострадание не действует, придется стать жестокой.

— Вот уж не подумала бы, что король-завоеватель может быть таким сентиментальным. Вас не мучает совесть из-за тысяч людей, действительно погибших в развязанной вами войне, но вы будете изводить себя бесконечно из-за смерти одной девушки, к которой на самом деле непричастны?

Валтор поднял голову и теперь изумленно смотрел на Лотэссу, словно не веря, что она может быть столь безжалостной.

— Это совсем другое, — глухо пробормотал он. — Но вы не понимаете. Не можете понять.

— Нет, могу! — упрямо возразила девушка. — Помните, как я терзалась из-за смерти Шафиры? Разве вы с Торном не говорили мне то же, что я вам сейчас? Вы винили во всем чудовище, а Торн — еще и себя. Так вот, теперь я его отлично понимаю. Ведь на этот раз у меня куда больше причин упрекнуть себя в смерти Нармин, чем у вас.

— Я уже сказал… — король попытался прервать ее.

— Не перебивайте! Вы действительно ничем не могли помешать чудовищу убить нас. Но я могла.

— Что?!

— Мой дар Маритэ куда сильнее, чем у Нармин. Додумайся я воспользоваться им, она была бы жива.

— А вы мертвы вместо нее?! Да вы с ума сошли, Лотэсса! — он вскочил, но снова опустился на стул. Голос зазвучал тише. — Увидеть вас умирающей и знать, что такой ценой куплена моя жизнь — нет худшего проклятия. А уж для хранителя и подавно. Не смейте даже думать о таком.

Она и не думает на самом деле. То есть не то чтобы совсем не думает, но не упрекает себя за то, что случилось. В тот момент у Тэсс не было ни единой мысли о возможности применить дар Маритэ. Даже когда Нармин вступила в битву с демоном, поначалу было непонятно, как она это делает и что вообще происходит. Но потом Лотэсса не раз возвращалась к мысли, что могла бы попробовать сделать то, что сделала жрица. Владычица говорила, что дар Лотэссы очень силен, возможно, она сумела бы победить на'ари и выжить. И все-таки Тэсс не чувствовала за собой вины. Ее не готовили в жрицы, не учили пользоваться даром, в отличие от Нармин. Если бы та не решила пожертвовать собой, они были бы мертвы, все трое. Даже перед лицом смертельной опасности, даже в муках Тэсса не догадалась бы использовать дар как оружие.

Совесть Тэсс была чиста, слова же предназначались королю, чтоб снять с его плеч чрезмерно тяжелый груз, переложив на свои. Расчет не совсем оправдался, но, по крайней мере, Валтор ожил, он гневался, страдал, однако больше не замыкался в своем горе.

— Я пообещаю не корить себя в смерти Нармин, если вы сделаете то же самое.

Лотэсса положила руку на ладонь короля и тут же хотела отнять ее, но Валтор удержал ее руку, накрыв своей. Девушка снова легонько дернула ладонь, но Дайриец держал ее крепче, чем следовало, и при этом неотрывно смотрел на Тэсс с каким-то странным выражением — изучающим и ждущим одновременно.