Lita Wolf – Неземная любовь (страница 47)
— Очевидно, про другую координату вторая строфа, — подсказал Дарк.
— Очевидно, — кисло согласился Вар. — Скорее всего, «вправе» тут подразумевает, что отсчитывать кирпичи нужно справа. Но где взять его номер?
— «Мы вспомним, чего не было, забудем то, что было». Интересно, почему здесь они с «вы» вдруг перешли на «мы»?
— Наверное, ради сохранения размера, — предположил Варлок.
— А может, как бы ведут урок? — выдал идею Дарк. — То есть снова отсылка к материалам, имеющимся у нас. Стирание памяти, наложение ложной…
— Точно, работа с памятью! — хлопнул себя по лбу Вар и унёсся из комнаты быстрее ветра.
— Ну, а стена-то которая из четырех? — вопросил Соло, глядя ему вслед.
— Да, ошибаться нам нельзя, — тяжело вздохнул Дарк.
— Сундуки стоят у левой. Может, она? В стихе я никаких намёков не вижу, хоть убей.
— Я тоже…
Варлок, вернувшись, сообщил, что про память начинается на странице с номером семнадцать.
Дарк отсчитал одиннадцатый сверху и семнадцатый справа кирпич, пометил, затушив об него сигарету. Затем перепроверил ещё дважды. Размахнулся киркой… однако у самой кладки вдруг затормозил инструмент.
— Стоп! А что если «вперёд» это и есть указание для выбора стены?
— Ну и откуда вперёд-то двигаться? — Соло в сомнениях дёрнул плечами.
— От входа, вероятно. То есть нужна нам стена, что напротив двери.
— Возможно, — уверенности в голосе Вара не прозвучало. — Но, может, и нет. Так которую выбираем? — он вопросительно посмотрел на друзей.
Соло молчал.
Дарк закрыл глаза, магически потянулся к одной стене, потом к другой, пытаясь прощупать кирпичную толщу. Не ощутил ни малейшей разницы. Но что-то решать нужно.
Ещё раз десять перечёл стих. Никаких новых идей и никакой уверенности в предыдущей. Что остановило его, внушило не трогать левую стену: интуиция или просто страх? А ведь ошибиться ему нельзя, никак нельзя.
Он снова посмотрел на одну стену, на вторую. И всё-таки перешёл к той, что находилась прямо от входа. Отсчитал кирпичи, перепроверил.
Размахнулся. Сердце стучало как бешеное — будто это в него сейчас войдёт остриё кирки. А впрочем, по сути, так и будет. Если он выбрал не ту стену, и из-за этого они не смогут освободить Гейл…
Наверное, так он не боялся никогда в жизни. А рисковал ведь много-много раз. Но до сих пор — лишь собой. Сейчас было по-другому. И страх сковал мышцы почти намертво. Казалось, руки задеревенели и просто неспособны сдвинуться. А нужно не просто ударить — не промазать, попасть в щель именно рядом с выбранным кирпичом.
Но что если стена всё-таки не та? Капли холодного пота скатились по позвоночнику. Частые удары сердца отдавались в висках.
«Так, всё, собрался!» — приказал себе Дарк.
Немного размял мышцы. Снова размахнулся и ударил. Остриё кирки врубилось чётко между семнадцатым и восемнадцатым кирпичами.
Пол прогостил у Марион три дня. Рассказал, как негодовал отец, узнав о её побеге от мужа. Тот, понятное дело, тоже был жутко разгневан. Но к настоящему моменту поиски беглянки уже прекращены. Сэр Персиваль подумывает о том, как бы объявить горе-супружницу мёртвой… и жениться на Лоре, её младшей сестре.
От последней новости Марион сделалось дурно. Боже, выходит, улизнув от мужа, он подставила несчастную сестрёнку?
Пол постарался её утешить. Быть может, старому эсквайру и вовсе не удастся «умертвить» нынешнюю жену.
Не сказать, чтобы Марион не стремилась избавиться от брачных уз. Но не ценой же счастья сестры. Да и вряд ли она сможет считать себя свободной даже в этом случае — просто сэр Персиваль станет двоежёнцем.
Пол уехал два дня назад, но обещал навещать сестру как можно чаще.
После завтрака Кил снова пригласил Марион на прогулку в лес.
Конечно, в доме ещё соблюдали траур. Но, в конце-то концов, сэр Уильям был не её отцом, и не Кила. Девушка решила, что им выехать за стены замка будет вполне прилично.
Естественно, до леса их опять сопровождал Моргрэй.
Но едва они миновали опушку, услышали позади топот копыт. Обернулись.
— Пожалуй, составлю вам компанию, — беззастенчиво заявил нагнавший их Зар.
Кил в первый момент, кажется, лишился дара речи.
А у Марион в груди вскипело возмущение. Но вместе с тем в глубине что-то ёкнуло — тихонько, еле различимо. Может, и вовсе почудилось?
Кил прочистил горло — видать, перехватило его от негодования.
— Я к вам третьим не набивался, — голос прозвучал неожиданно низко.
— Я тоже никогда не влезал в ваше с Эстэлией общение, — парировал Зар с язвительной улыбочкой.
Держался он столь непринуждённо, будто только его здесь и ждали. Однако поводья сжимал в руках слишком крепко. Значит, всё-таки нервничал, а наглость — это лишь напускное, защита на случай, если она его прогонит?
Кил посмотрел на соперника оторопело:
— При чем здесь это? Между мной и Эстэлией вообще ничего не может быть.
— Ну почему же, — Зар улыбнулся не без сарказма. — Женился же наш дорогой король на бездарной библиотекарше.
— Эльвена не просто библиотекарша, а дочка ассептора, — возразил Кил.
— Самого захудалого владения, — презрение в голосе Зара набирало обороты. — Однако ключевое здесь «бездарная». А ты-то у нас в магии талант.
— Ага, талант, — пробурчал Кил. — Только Сурован даже слышать не хотел, чтобы принять меня в орден!
— И напрасно. Кстати, уверен, без Мэрригана тут не обошлось, — Зар выплюнул имя извечного врага, скривив губы. — И вообще Сурована здесь нет. А Эстэлия…
— …А Эстэлия, — перебил его Кил, — если не помнишь, к мятежу присоединилась, потому что не одобряла выбор царственного брата. И низкородность Эльвены её не устраивала ещё больше, чем невысокие магические способности.
— Только теперь Эстэлия и сама, по сути, никакая не принцесса, — продолжал спорить Зар.
— Однако происхождение — оно навсегда. Его не изменит никто и ничто!
Марион казалось, что мужчины, увлекшись «валлейским» разговором, позабыли о ней напрочь. С одной стороны, немного обидно. Но с другой, послушать было, конечно, любопытно. Особенно её удивил факт, что Эстэлия, оказывается, влилась в ряды повстанцев просто из неприязни к королеве.
А Зар, похоже, крепко ненавидит этого Мэрригана — верховного магистра Королевского ордена, если она правильно запомнила.
Вот кто такой ассептор — Марион вовсе не поняла. А потому решила спросить. Заодно и напомнить о себе.
— Ассептор… — Зар на мгновение задумался. — Я бы сказал, что это управляющий владением. Наместник королевской власти. Как правило, ими становятся не представители древних родов.
— А что конкретно у вас определяет общественное положение? — поинтересовалась девушка. — Насколько древним является род, из которого происходит человек?
— Нет, на самом деле, всё определяет уровень владения магией. Поэтому то, что Сурован отказался принять Кила в Королевский орден, откровенно говоря, самодурство чистой воды. Способности у него выше, чем у многих членов ордена. Но вообще, в своём подавляющем большинстве, лучшие маги происходит именно из древних родов. А самыми сильными являются представители королевского рода. Правда, есть одно исключение — Рамира, мать Дэрэлла. Другие представители её рода никогда не отличались выдающимися способностями. Но Рамира, при желании, боюсь, превзойдёт и Сурована.
— А ты к какому роду принадлежишь? — спросила Марион, раз уж зашёл разговор.
— К одному из самых крутейших, — доложил за Зара Кил.
А заодно, видимо, и древнейших, додумала девушка про себя. В общем, герцог, как ни крути — перевела она в систему английских титулов. Мда, герцогу ланкаширская дворняжка, точно не пара. Ну а что касается Кила… По происхождению она, быть может, и выше него. Но если они вернут себе магию — о чём только и мечтают, Кил станет тоже кем-то вроде герцога…
Марион тяжело вздохнула. Пожалуй, неудивительно, что оба валлейца не думают ни о чём серьёзном по отношению к ней. Кем ещё, кроме любовницы, может быть при герцоге мелкопоместная дворяночка. Хотя пропасть между великим магом и немагом, наверное, даже больше… Таких, как она, мужчины вовсе не упоминали в своих речах.
Господи, ну почему мир так несправедлив?! Оба мира. Почему всё решают магические способности, происхождение! На душе стало тоскливо как в склепе, и на губах Марион ощутила привкус горечи. До чувств вообще никому дела нет! Одному лишь бы затащить её в постель. А Кил, кстати, ни разу не сказал, что ему не нужна Эстэлия — только сокрушался, что не годится ей в пару.
Обида опутала девушку крепкой сетью.
— О чём грустишь? — неожиданно спросил Зар.