Лисса Мун – Зимний вечер (страница 3)
Я радовалась каждому вдоху. Каждому взгляду, брошенному то на изящный завиток коры, то на растрёпанную щеглом шишку, то на опавшую с ясеня хрупкую кисть. Мягко ступая по снегу, я не издавала ни звука, но наслаждалась плавной мелодией лесного царства. Музыка – повсюду она!
Шуба надёжно защищала от низкой температуры, внутри же теплился рыжий огонёк. Тот самый, что дома испепелял кости и прожигал плоть, вырвавшись наружу. Теперь успокоился, получив желаемое.
Но мне вдруг захотелось проверить. Я разогналась – быстро-быстро перебирала конечностями, как обычно делала это на катке. Но получалось куда задорнее! Ветер свистел в ушах, прижимая их к голове. Язык высунулся набок.
И тут я услышала пронзительный писк. Высоко подпрыгнула и бросилась в сугроб, провалившись почти целиком. Кончик хвоста затрепетал от восторга. Я поймала!
Рот наполнился восхитительным вкусом мясного деликатеса. Тёплая нежная тушка, приправленная морозцем и оттенённая хрустящими льдинками, стремительно проскользнула в желудок. Я зажмурилась от удовольствия. Облизнулась и азартно огляделась. Ещё!
Навострила ушки, принюхалась, повела головой по ветру. Взметнула снежную пыль, что заиграла в закатных лучах пурпурными искорками. И поскакала на далёкий треск сухого валежника. Лишь кончики пальцев пружинисто отталкивались от белого покрывала, а сама я парила меж стволов, мелькала яркой вспышкой.
Шум дороги, к которой я приближалась, отвлёк от предвкушения новой добычи. И тогда я почуяла другой запах. Тонкий, манящий. Он словно зазывал меня в самое прекрасное место на свете. Рисовал в воображении картины цветущей среди зимы поляны. Маленькие лепестки на изумрудных ножках лиловыми каплями украшали спящий лес. Тягучим ароматом заплывали в нос, оседали в сердце, пробирались в душу – выворачивали наизнанку. Собственные кости бряцали друг о друга, выкручивая суставы. Лёгкие болезненно раздувались в попытках вместить больше чарующего благоухания.
По плечам пробежал холодок.
Колючий снег безжалостно ранил бледную кожу на босых ступнях. Изо рта вырвался пар. Тело содрогнулось в попытке согреться. Зубы застучали. Я обхватила себя руками. Огляделась.
– Мамочки, – проскулила я. – Как же холодно!
На краю леса действительно стояла моя мама. Она держала в руках знакомый пуховик цвета лаванды, вязаную шапку с меховым помпоном и сапоги. Неверной походкой я устремилась навстречу. По щеками ползли обжигающие слезинки.
Мама молча накинула мне на плечи длинное пуховое пальто, застегнула молнию, помогла обуться. Я тут же спряталась в капюшон, избегая несуразного головного убора с объёмными косами. Любви к шапкам я не питала, копна каштановых волос хорошо защищала голову от любого холода.
Слышать мир, улавливать мельчайшие оттенки звуков – это казалось важнее. Но в присутствии родительницы приходилось по-детски прятаться под шуршащий купол.
– А ведь я давно взрослая! – почему-то разозлилась я и смахнула капюшон с головы.
Мы жили на окраине, недалеко от Графской площади. А когда вышли из леса, с катка долетела романтическая трель саксофона. Я на миг прикрыла глаза и глубоко вдохнула, впитывая музыку каждой клеточкой своего существа. И тогда вспомнила про чудесный аромат дикой фиалки. Повела носом и услышала! Да-да, именно услышала манящие пары, словно изливающиеся из колдовского котла.
Может быть, в одной из тех привлекательных лавочек с напитками и пирожками и правда варили что-то необычное?
– Я загляну к фонтану, – объявила маме.
– Ида, пойдём домой? – она пыталась воззвать к разуму, которого я, кажется, недавно лишилась. – Ты же совсем голенькая. Не считая верхней одежды.
Аргумент слегка отрезвил. Действительно. Что это я?
– Одеваться! – кивнула я и припустила к дому с удвоенной скоростью.
Запах фиалок. Ускользающий, робкий. Но в то же время такой явный, что сводил с ума. Заставлял вертеться из стороны в сторону, искать.
Я устроилась верхом на бортике старинного фонтана на Графской площади. Без коньков – фиолетовый цвет коленей требовал повременить с физкультурой. Дно скрывалось под толстым слоем снега. Рыбы в центральной композиции высовывали из сугроба лишь приоткрытые пухлые губки, из которых летом текла вода.
На свежем воздухе мысли кружились размереннее, будто повторяя танец мелких редких снежинок.
– И привидится же такое! – пожаловалась я искусной лепнине.
Впрочем, уверенности, что мне все почудилось, не было. Дома я решила, что уснула. Бегать по лесу на четырех конечностях во сне всё же логичнее. Но абсурдная правда колола содранные ступни даже в мягких сапогах.
– Но разве такое бывает? – всё так же спросила я у рыбьих ротиков и почувствовала себя окончательно свихнувшейся. – Всё же об лёд я приложилась знатно. И тот парень был прав.
Стоило подумать о нём, как запах фиалки вспыхнул сильнее! Будто это навязчивый незнакомец распространял флюиды. Да-да, я даже имя его не запомнила. И вряд ли узнаю внешне, если повстречаю снова. Безликий. Разве что тёмные пепельные крапины в глазах отпечатались в памяти неповторимым узором.
– И что за бред лезет в голову? – вздохнула я. – Нет, рыбки мои, нет у вас ответов на мои вопросы. Я ведь просто не умею болеть. Может быть, все нормальные люди лежат преспокойно под одеялом и пьют чай с малиной. И уж точно не разговаривают с заснеженным фонтаном.
И мне бы сразу обсудить свои странности с мамой, как только она выловила меня в лесу. Но когда переоделась, я сломя голову бросилась на площадь в надежде отыскать источник аромата.
– И это вовсе не вы, рыбки мои, – пожурила на прощание местную достопримечательность и поплелась домой.
А так хотелось поверить в чудо! Что фонтан волшебный: исполняет желания и распускает первоцветы посреди зимы. Как в замечательной детской сказке. Что ж, наверное, пора взрослеть.
Я не видела, как Антон вылез из белой Subaru Forester, перекинул через плечо коньки, связанные между собой шнурками, и направился к деревянному домику раздевалки. Как он неспешно катался, крутил головой, выискивая кого-то, путался в ногах. Как грелся то чаем, то компотом, то кофе. Как съел не меньше десятка румяных пирожков. Но пробыл на Графской площади до самого закрытия ларьков и отключения музыки. А потом долго сидел на низком бортике с выпуклыми узорами и смотрел в ночное небо, не чувствуя холода…
Груша
Предновогодняя неделя, проведённая словно в снежном буране, съела праздничное настроение, как струи кипятка съедали сугроб в центре площади. Накануне праздника архитектурный памятник привели в надлежащий вид. И теперь каждая деталь блестела ровной ледяной корочкой, отражая тысячи мерцающих огоньков. Казалось, ими опутали небо. Но именно так в душе вновь просыпался волшебный трепет.
В последний декабрьский вечер я переобулась в любимые коньки и выплыла на многолюдную площадь под «Вальс Снежинок» из балета «Щелкунчик». Небо оставалось чистым и являло взору бескрайние просторы вселенной. Но все, кто оказался в это время на катке, кружили снежинками вместе с симфоническим оркестром.
Я давно не встречала новый год заурядным застольем. Морозная ночь в загородном пансионате с зимними развлечениями получалась куда веселее. Но теперь я опасалась своих особенностей и решила не уезжать далеко от дома. Впрочем, на катке никогда не бывало скучно. Ведь прежде я жила только этими мгновениями – временем, проведенным на льду. До того момента, как твёрдо решила: «Хватит!»
Да, именно тогда всё пошло иначе.
Я ждала чуда. И могла бы ещё много лет ездить кругами, но так и не увидеть главного.
Ведь я уникальна от самого рождения. Как и каждый человек в мире! Мы все особенные. Невероятные. Волшебные. Среди нас нет обычных и заурядных! Нет, нет и еще раз нет! Стоило лишь твердо и честно подумать: «Я решила!» – и оставалось только сделать всё необходимое, подметив по пути, предоставленные высшими силами, возможности.
В нос снова пробрались нежные ноты фиалки. Запах совсем не новогодний! Но он перебивал и сочные мандарины, и ароматную хвою, и пряный глинтвейн, и румяную выпечку. И я скользила к его источнику, огибая препятствия, как метель на прошлой неделе огибала стены домов и деревья.
Фонтан. На бортике сидели совсем ещё девчонка и такой же молодой паренёк, держали в руках по бокалу душистого шампанского и целовались, не замечая никого вокруг. Я проехала к противоположной стороне. Притормозила. И жадно втянула носом воздух. Неужели от него?
Он пил кофе и задумчиво разглядывал палатку с горячими супами. В смешной шапке, бледной парке, которая сегодня показалась стильной, ведь сочеталась со светлыми брюками и оттеняла холодный цвет его глаз с неповторимым узором из поблескивающего графита. Я забыла имя, но запомнила запах и звук его голоса. Только теперь заметила привлекательную ямочку на щеке, когда он улыбнулся своим мыслям.
Так и стояла, не в силах оторваться, надышаться и пошевелиться. Не знала, что сказать. А вдруг он ждал кого-то? Её?
Я сморгнула набежавшие слезинки, шмыгнула носом. Не замечала. Столько всего вокруг себя я раньше попросту не замечала! Хотела стать особенной. И найти кого-то сверхъестественного. А тут он.
Если не решусь подойти, если не попробую, то никогда не узнаю. Её ли?
Но почему-то спешно развернулась и, стараясь не дышать, рванула обратно. Остановилась. Посмотрела сквозь мерцающие фонарики на небо, вздохнула: